Островский. Гроза
Лица
Савел Прокофьевич Дикóй , купец, значительное лицо в городе.
Борис Григорьевич , племянник его, молодой человек, порядочно образованный.
Марфа Игнатьевна Кабанова (Кабаниха) , богатая купчиха, вдова.
Тихон Иваныч Кабанов , ее сын.
Катерина , жена его.
Варвара , сестра Тихона.
Кулиги , мещанин, часовщик-самоучка, отыскивающий перпетуум-мобиле.
Ваня Кудряш , молодой человек, конторщик Дикого.
Шапкин , мещанин.
Феклуша , странница.
Глаша , девка в доме Кабановой.
Барыня с двумя лакеями , старуха 70-ти лет, полусумасшедшая.
Городские жители обоего пола.
Все лица, кроме Бориса, одеты по-русски. (Прим. А. Н. Островского.)
Действие происходит в городе Калинове, на берегу Волги, летом. Между 3 и 4 действиями проходит 10 дней.
А. Н. Островский. Гроза. Спектакль
Действие первое
Общественный сад на высоком берегу Волги, за Волгой сельский вид. На сцене две скамейки и несколько кустов.
Явление первое
Кулигин сидит на скамье и смотрит за реку. Кудряш и Шапкин прогуливаются.
Кулигин (поет) «Среди долины ровныя, на гладкой высоте…» (Перестает петь.) Чудеса, истинно надобно сказать, что чудеса! Кудряш! Вот, братец ты мой, пятьдесят лет я каждый день гляжу за Волгу и все наглядеться не могу.
Кудряш . А что?
Кулигин . Вид необыкновенный! Красота! Душа радуется.
Кудряш . Нешто!
Кулигин . Восторг! А ты «нешто»! Пригляделись вы, либо не понимаете, какая красота в природе разлита.
Кудряш . Ну, да ведь с тобой что толковать! Ты у нас антик, химик.
Кулигин . Механик, самоучка-механик.
Кудряш . Все одно.
Молчание.
Кулигин (показывает в сторону) . Посмотри-ка, брат Кудряш, кто это там так руками размахивает?
Кудряш . Это? Это Дикой племянника ругает.
Кулигин . Нашел место!
Кудряш . Ему везде место. Боится, что ль, он кого! Достался ему на жертву Борис Григорьич, вот он на нем и ездит.
Шапкин . Уж такого-то ругателя, как у нас Савел Прокофьич, поискать еще! Ни за что человека оборвет.
Кудряш . Пронзительный мужик!
Шапкин . Хороша тоже и Кабаниха.
Кудряш . Ну, да та хоть, по крайности, все под видом благочестия, а этот как с цепи сорвался!
Шапкин . Унять-то его некому, вот он и воюет!
Кудряш . Мало у нас парней-то на мою стать, а то бы мы его озорничать-то отучили.
Шапкин . А что бы вы сделали?
Кудряш . Постращали бы хорошенько.
Шапкин . Как это?
Кудряш . Вчетвером этак, впятером в переулке где-нибудь поговорили бы с ним с глазу на глаз, так он бы шелковый сделался. А про нашу науку-то и не пикнул бы никому, только бы ходил да оглядывался.
Шапкин . Недаром он хотел тебя в солдаты-то отдать.
Кудряш . Хотел, да не отдал, так это все одно, что ничего. Не отдаст он меня: он чует носом-то своим, что я свою голову дешево не продам. Это он вам страшен-то, а я с ним разговаривать умею.
Шапкин . Ой ли?
Кудряш . Что тут: ой ли! Я грубиян считаюсь; за что ж он меня держит? Стало быть, я ему нужен. Ну, значит, я его и не боюсь, а пущай же он меня боится.
Шапкин . Уж будто он тебя и не ругает?
Кудряш . Как не ругать! Он без этого дышать не может. Да не спускаю и я: он слово, а я десять; плюнет, да и пойдет. Нет, уж я перед ним рабствовать не стану.
Кулигин . С него, что ль, пример брать! Лучше уж стерпеть.
Кудряш . Ну вот, коль ты умен, так ты его прежде учливости-то выучи, да потом и нас учи. Жаль, что дочери-то у него подростки, больших-то ни одной нет.
Шапкин . А то что бы?
Кудряш . Я б его уважил. Больно лих я на девок-то!
Проходят Дикой и Борис , Кулигин снимает шапку.
Шапкин (Кудряшу) . Отойдем к сторонке: еще привяжется, пожалуй.
Отходят.
Явление второе
Те же, Дикой и Борис .
Дикой . Баклуши ты, что ль, бить сюда приехал? Дармоед! Пропади ты пропадом!
Борис . Праздник; что дома-то делать.
Дикой . Найдешь дело, как захочешь. Раз тебе сказал, два тебе сказал: «Не смей мне навстречу попадаться»; тебе все неймется! Мало тебе места-то? Куда ни поди, тут ты и есть! Тьфу ты, проклятый! Что ты, как столб, стоишь-то? Тебе говорят аль нет?
Борис . Я и слушаю, что ж мне делать еще!
Дикой (посмотрев на Бориса) . Провались ты! Я с тобой и говорить-то не хочу, с езуитом. (Уходя.) Вот навязался! (Плюет и уходит.)
Явление третье
Кулигин , Борис , Кудряш и Шапкин .
Кулигин . Что у вас, сударь, за дела с ним? Не поймем мы никак. Охота вам жить у него да брань переносить.
Борис . Уж какая охота, Кулигин! Неволя.
Кулигин . Да какая же неволя, сударь, позвольте вас спросить? Коли можно, сударь, так скажите нам.
Борис . Отчего ж не сказать? Знали бабушку нашу, Анфису Михайловну?
Кулигин . Ну, как не знать!
Кудряш . Как не знать!
Борис . Батюшку она ведь невзлюбила за то, что он женился на благородной. По этому-то случаю батюшка с матушкой и жили в Москве. Матушка рассказывала, что она трех дней не могла ужиться с родней, уж очень ей дико казалось.
Кулигин . Еще бы не дико! Уж что говорить! Большую привычку нужно, сударь, иметь.
Борис . Воспитывали нас родители в Москве хорошо, ничего для нас не жалели. Меня отдали в Коммерческую академию, а сестру в пансион, да оба вдруг и умерли в холеру, мы с сестрой сиротами и остались. Потом мы слышим, что и бабушка здесь умерла и оставила завещание, чтобы дядя нам выплатил часть, какую следует, когда мы придем в совершеннолетие, только с условием.
Кулагин . С каким же, сударь?
Борис . Если мы будем к нему почтительны.
Кулагин . Это значит, сударь, что вам наследства вашего не видать никогда.
Борис . Да нет, этого мало, Кулигин! Он прежде наломается над нами, надругается всячески, как его душе угодно, а кончит все-таки тем, что не даст ничего или так, какую-нибудь малость. Да еще станет рассказывать, что из милости дал, что и этого бы не следовало.
Кудряш . Уж это у нас в купечестве такое заведение. Опять же, хоть бы вы и были к нему почтительны, нешто кто ему запретит сказать-то, что вы непочтительны?
Борис . Ну да. Уж он и теперь поговаривает иногда: «У меня свои дети, за что я чужим деньги отдам? Через это я своих обидеть должен!»
Кулигин . Значит, сударь, плохо ваше дело.
Борис . Кабы я один, так бы ничего! Я бы бросил все да уехал. А то сестру жаль. Он было и ее выписывал, да матушкины родные не пустили, написали, что больна. Какова бы ей здесь жизнь была – и представить страшно.
Кудряш . Уж само собой. Нешто они обращение понимают!
Кулигин . Как же вы у него живете, сударь, на каком положении?
Борис . Да ни на каком. «Живи, – говорит, – у меня, делай, что прикажут, а жалованья, что положу». То есть через год разочтет, как ему будет угодно.
Кудряш . У него уж такое заведение. У нас никто и пикнуть не смей о жалованье, изругает на чем свет стоит. «Ты, – говорит, – почему знаешь, что я на уме держу? Нешто ты мою душу можешь знать? А может, я приду в такое расположение, что тебе пять тысяч дам». Вот ты и поговори с ним! Только еще он во всю свою жизнь ни разу в такое-то расположение не приходил.
Кулигин . Что ж делать-то, сударь! Надо стараться угождать как-нибудь.
Борис . В том-то и дело, Кулигин, что никак невозможно. На него и свои-то никак угодить не могут; а уж где ж мне?
Кудряш . Кто ж ему угодит, коли у него вся жизнь основана на ругательстве? А уж пуще всего из-за денег; ни одного расчета без брани не обходится. Другой рад от своего отступиться, только бы унялся. А беда, как его поутру кто-нибудь рассердит! Целый день ко всем придирается.
Борис . Тетка каждое утро всех со слезами умоляет: «Батюшки, не рассердите! Голубчики, не рассердите!»
Кудряш . Да нешто убережешься! Попал на базар, вот и конец! Всех мужиков переругает. Хоть в убыток проси, без брани все-таки не отойдет. А потом и пошел на весь день.
Шапкин . Одно слово: воин!
Кудряш . Еще какой воин-то!
Борис . А вот беда-то, когда его обидит такой человек, которого не обругать не смеет; тут уж домашние держись!
Кудряш . Батюшки! Что смеху-то было! Как-то его на Волге на перевозе гусар обругал. Вот чудеса-то творил!
Борис . А каково домашним-то было! После этого две недели все прятались по чердакам да по чуланам.
Кулигин . Что это? Никак, народ от вечерни тронулся?
Проходят несколько лиц в глубине сцены.
Кудряш . Пойдем, Шапкин, в разгул! Что тут стоять-то?
Кланяются и уходят.
Борис . Эх, Кулигин, больно трудно мне здесь, без привычки-то. Все на меня как-то дико смотрят, точно я здесь лишний, точно мешаю им. Обычаев я здешних не знаю. Я понимаю, что все это наше русское, родное, а все-таки не привыкну никак.
Кулигин . И не привыкнете никогда, сударь.
Борис . Отчего же?
Кулигин . Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие! В мещанстве, сударь, вы ничего, кроме грубости да бедности нагольной не увидите. И никогда нам, сударь, не выбиться из этой коры! Потому что честным трудом никогда не заработать нам больше насущного хлеба. А у кого деньги, сударь, тот старается бедного закабалить, чтобы на его труды даровые еще больше денег наживать. Знаете, что ваш дядюшка, Савел Прокофьич, городничему отвечал? К городничему мужички пришли жаловаться, что он ни одного из них путем не разочтет. Городничий и стал ему говорить: «Послушай, – говорит, – Савел Прокофьич, рассчитывай ты мужиков хорошенько! Каждый день ко мне с жалобой ходят!» Дядюшка ваш потрепал городничего по плечу да и говорит: «Стоит ли, ваше высокоблагородие, нам с вами о таких пустяках разговаривать! Много у меня в год-то народу перебывает; вы то поймите: не доплачу я им по какой-нибудь копейке на человека, у меня из этого тысячи составляются, так оно; мне и хорошо!» Вот как, сударь! А между собой-то, сударь, как живут! Торговлю друг у друга подрывают, и не столько из корысти, сколько из зависти. Враждуют друг на друга; залучают в свои высокие-то хоромы пьяных приказных, таких, сударь, приказных, что и виду-то человеческого на нем нет, обличье-то человеческое потеряно. А те им за малую благостыню на гербовых листах злостные кляузы строчат на ближних. И начнется у них, сударь, суд да дело, и несть конца мучениям. Судятся, судятся здесь да в губернию поедут, а там уж их и ждут да от радости руками плещут. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается; водят их, водят, волочат их, волочат, а они еще и рады этому волоченью, того только им и надобно. «Я, – говорит, – потрачусь, да уж и ему станет в копейку». Я было хотел все это стихами изобразить…
Борис . А вы умеете стихами?
Кулигин . По-старинному, сударь. Поначитался-таки Ломоносова, Державина… Мудрец был Ломоносов, испытатель природы… А ведь тоже из нашего, из простого звания.
Борис . Вы бы и написали. Это было бы интересно.
Кулигин . Как можно, сударь! Съедят, живого проглотят. Мне уж и так, сударь, за мою болтовню достается; да не могу, люблю разговор рассыпать! Вот еще про семейную жизнь хотел я вам, сударь, рассказать; да когда-нибудь в другое время. А тоже есть что послушать.
Входят Феклуша и другая женщина.
Феклуша . Бла-алепие, милая, бла-алепие! Красота дивная! Да что уж говорить! В обетованной земле живете! И купечество все народ благочестивый, добродетелями многими украшенный! Щедростью и подаяниями многими! Я так довольна, так, матушка, довольна, по горлышко! За наше неоставление им еще больше щедрот приумножится, а особенно дому Кабановых.
Уходят.
Борис . Кабановых?
Кулигин . Ханжа, сударь! Нищих оделяет, а домашних заела совсем.
Молчание.
Только б мне, сударь, перпету-мобиль найти!
Борис . Что ж бы вы сделали?
Кулигин . Как же, сударь! Ведь англичане миллион дают; я бы все деньги для общества и употребил, для поддержки. Работу надо дать мещанству-то. А то руки есть, а работать нечего.
Борис . А вы надеетесь найти перпетуум-мобиле?
Кулигин . Непременно, сударь! Вот только бы теперь на модели деньжонками раздобыться. Прощайте, сударь! (Уходит.)
Явление четвертое
Борис (один) . Жаль его разочаровывать-то! Какой хороший человек! Мечтает себе – и счастлив. А мне, видно, так и загубить свою молодость в этой трущобе. Уж ведь совсем убитый хожу, а тут еще дурь в голову лезет! Ну, к чему пристало! Мне ли уж нежности заводить? Загнан, забит, а тут еще сдуру-то влюбляться вздумал. Да в кого? В женщину, с которой даже и поговорить-то никогда не удастся! (Молчание.) И все-таки нейдет она у меня из головы, хоть ты что хочешь. Вот она! Идет с мужем, ну, и свекровь с ними! Ну, не дурак ли я? Погляди из-за угла да и ступай домой. (Уходит.)
С противоположной стороны входят Кабанова , Кабанов , Катерина и Варвара .
Явление пятое
Кабанова , Кабанов , Катерина и Варвара .
Кабанова . Если ты хочешь мать послушать, так ты, как приедешь туда, сделай так, как я тебе приказывала.
Кабанов . Да как же я могу, маменька, вас ослушаться!
Кабанова . Не очень-то нынче старших уважают.
Варвара (про себя) . Не уважишь тебя, как же!
Кабанов . Я, кажется, маменька, из вашей воли ни на шаг.
Кабанова . Поверила бы я тебе, мой друг, кабы своими глазами не видала да своими ушами не слыхала, каково теперь стало почтение родителям от детей-то! Хоть бы то-то помнили, сколько матери болезней от детей переносят.
Кабанов . Я, маменька…
Кабанова . Если родительница что когда и обидное, по вашей гордости, скажет, так, я думаю, можно бы перенести! А, как ты думаешь?
Кабанов . Да когда же я, маменька, не переносил от вас?
Кабанова . Мать стара, глупа; ну, а вы, молодые люди, умные, не должны с нас, дураков, и взыскивать.
Кабанов (вздыхая, в сторону) . Ах ты, господи. (Матери.) Да смеем ли мы, маменька, подумать!
Кабанова . Ведь от любви родители и строги-то к вам бывают, от любви вас и бранят-то, все думают добру научить. Ну, а это нынче не нравится. И пойдут детки-то по людям славить, что мать ворчунья, что мать проходу не дает, со свету сживает. А сохрани господи, каким-нибудь словом снохе не угодить, ну и пошел разговор, что свекровь заела совсем.
Кабанов . Нешто, маменька, кто говорит про вас?
Кабанова . Не слыхала, мой друг, не слыхала, лгать не хочу. Уж кабы я слышала, я бы с тобой, мой милый, тогда не так заговорила. (Вздыхает.) Ох, грех тяжкий! Вот долго ли согрешить-то! Разговор близкий сердцу пойдет, ну и согрешишь, рассердишься. Нет, мой друг, говори что хочешь про меня. Никому не закажешь говорить: в глаза не посмеют, так за глаза станут.
Кабанов . Да отсохни язык…
Кабанова . Полно, полно, не божись! Грех! Я уж давно вижу, что тебе жена милее матери. С тех пор как женился, я уж от тебя прежней любви не вижу.
Кабанов . В чем же вы, маменька, это видите?
Кабанова . Да во всем, мой друг! Мать чего глазами не увидит, так у нее сердце вещун, она сердцем может чувствовать. Аль жена тебя, что ли, отводит от меня, уж не знаю.
Кабанов . Да нет, маменька! Что вы, помилуйте!
Катерина . Для меня, маменька, все одно, что родная мать, что ты, да и Тихон тоже тебя любит.
Кабанова . Ты бы, кажется, могла и помолчать, коли тебя не спрашивают. Не заступайся, матушка, не обижу небось! Ведь он мне тоже сын; ты этого не забывай! Что ты выскочила в глазах-то поюлить! Чтобы видели, что ли, как ты мужа любишь? Так знаем, знаем, в глазах-то ты это всем доказываешь.
Варвара (про себя) . Нашла место наставления читать.
Катерина . Ты про меня, маменька, напрасно это говоришь. Что при людях, что без людей, я все одна, ничего я из себя не доказываю.
Кабанова . Да я об тебе и говорить не хотела; а так, к слову пришлось.
Катерина . Да хоть и к слову, за что ж ты меня обижаешь?
Кабанова . Эка важная птица! Уж и обиделась сейчас.
Катерина . Напраслину-то терпеть кому ж приятно!
Кабанова . Знаю я, знаю, что вам не по нутру мои слова, да что ж делать-то, я вам не чужая, у меня об вас сердце болит. Я давно вижу, что вам воли хочется. Ну что ж, дождетесь, поживете и на воле, когда меня не будет. Вот уж тогда делайте что хотите, не будет над вами старших. А может, и меня вспомянете.
Кабанов . Да мы об вас, маменька, денно и нощно бога молим, чтобы вам, маменька, бог дал здоровья и всякого благополучия и в делах успеху.
Кабанова . Ну, полно, перестань, пожалуйста. Может быть, ты и любил мать, пока был холостой. До меня ли тебе: у тебя жена молодая.
Кабанов . Одно другому не мешает-с: жена само по себе, а к родительнице я само по себе почтение имею.
Кабанова . Так променяешь ты жену на мать? Ни в жизнь я этому не поверю.
Кабанов . Да для чего ж мне менять-с? Я обеих люблю.
Кабанова . Ну да, так и есть, размазывай! Уж я вижу, что я вам помеха.
Кабанов . Думайте как хотите, на все есть ваша воля; только я не знаю, что я за несчастный такой человек на свет рожден, что не могу вам угодить ничем.
Кабанова . Что ты сиротой-то прикидываешься? Что ты нюни-то распустил? Ну какой ты муж? Посмотри ты на себя! Станет ли тебя жена бояться после этого?
Кабанов . Да зачем же ей бояться? С меня и того довольно, что она меня любит.
Кабанова . Как зачем бояться! Как зачем бояться! Да ты рехнулся, что ли? Тебя не станет бояться, меня и подавно. Какой же это порядок-то в доме будет? Ведь ты, чай, с ней в законе живешь. Али, по-вашему, закон ничего не значит? Да уж коли ты такие дурацкие мысли в голове держишь, ты бы при ней-то, по крайней мере, не болтал да при сестре, при девке; ей тоже замуж идти: этак она твоей болтовни наслушается, так после муж-то нам спасибо скажет за науку. Видишь ты, какой еще ум-то у тебя, а ты еще хочешь своей волей жить.
Кабанов . Да я, маменька, и не хочу своей волей жить. Где уж мне своей волей жить!
Кабанова . Так, по-твоему, нужно все лаской с женой? Уж и не прикрикнуть на нее и не пригрозить?
Кабанов . Да я, маменька…
Кабанова (горячо) . Хоть любовника заводи! А? И это, может быть, по-твоему, ничего? А? Ну, говори!
Кабанов . Да, ей-богу, маменька…
Кабанова (совершенно хладнокровно) . Дурак! (Вздыхает.) Что с дураком и говорить! Только грех один!
Молчание.
Я домой иду.
Кабанов . И мы сейчас, только раз-другой по бульвару пройдем.
Кабанова . Ну, как хотите, только ты смотри, чтобы мне вас не дожидаться! Знаешь, я не люблю этого.
Кабанов . Нет, маменька, сохрани меня господи!
Кабанова . То-то же! (Уходит.)
Явление шестое
Те же , без Кабановой .
Кабанов . Вот видишь ты, вот всегда мне за тебя достается от маменьки! Вот жизнь-то моя какая!
Катерина . Чем же я-то виновата?
Кабанов . Кто ж виноват, я уж не знаю,
Варвара . Где тебе знать!
Кабанов . То все приставала: «Женись да женись, я хоть бы поглядела на тебя на женатого». А теперь поедом ест, проходу не дает – все за тебя.
Варвара . Так нешто она виновата? Мать на нее нападает, и ты тоже. А еще говоришь, что любишь жену. Скучно мне глядеть-то на тебя! (Отворачивается.)
Кабанов . Толкуй тут! Что ж мне делать-то?
Варвара . Знай свое дело – молчи, коли уж лучше ничего не умеешь. Что стоишь – переминаешься? По глазам вижу, что у тебя и на уме-то.
Кабанов . Ну, а что?
Варвара . Известно, что. К Савелу Прокофьичу хочется, выпить с ним. Что, не так, что ли?
Кабанов . Угадала, брат.
Катерина . Ты, Тиша, скорей приходи, а то маменька опять браниться станет.
Варвара . Ты проворней, в самом деле, а то знаешь ведь!
Кабанов . Уж как не знать!
Варвара . Нам тоже невелика охота из-за тебя брань-то принимать.
Кабанов . Я мигом. Подождите! (Уходит.)
Явление седьмое
Катерина и Варвара .
Катерина . Так ты, Варя, жалеешь меня?
Варвара (глядя в сторону) . Разумеется, жалко.
Катерина . Так ты, стало быть, любишь меня? (Крепко целует.)
Варвара . За что ж мне тебя не любить-то?
Катерина . Ну, спасибо тебе! Ты милая такая, я сама тебя люблю до смерти.
Молчание.
Знаешь, мне что в голову пришло?
Варвара . Что?
Катерина . Отчего люди не летают?
Варвара . Я не понимаю, что ты говоришь.
Катерина . Я говорю, отчего люди не летают так, как птицы? Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь. Вот так бы разбежалась, подняла руки и полетела. Попробовать нешто теперь? (Хочет бежать.)
Варвара . Что ты выдумываешь-то?
Катерина (вздыхая) . Какая я была резвая! Я у вас завяла совсем.
Варвара . Ты думаешь, я не вижу?
Катерина . Такая ли я была! Я жила, ни об чем не тужила, точно птичка на воле. Маменька во мне души не чаяла, наряжала меня, как куклу, работать не принуждала; что хочу, бывало, то и делаю. Знаешь, как я жила в девушках? Вот я тебе сейчас расскажу. Встану я, бывало, рано; коли летом, так схожу на ключок, умоюсь, принесу с собой водицы и все, все цветы в доме полью. У меня цветов было много-много. Потом пойдем с маменькой в церковь, все и странницы, – у нас полон дом был странниц; да богомолок. А придем из церкви, сядем за какую-нибудь работу, больше по бархату золотом, а странницы станут рассказывать: где они были, что видели, жития разные, либо стихи поют. Так до обеда время и пройдет. Тут старухи уснуть лягут, а я по саду гуляю. Потом к вечерне, а вечером опять рассказы да пение. Таково хорошо было!
Варвара . Да ведь и у нас то же самое.
Катерина . Да здесь все как будто из-под неволи. И до смерти я любила в церковь ходить! Точно, бывало, я в рай войду и не вижу никого, и время не помню, и не слышу, когда служба кончится. Точно как все это в одну секунду было. Маменька говорила, что все, бывало, смотрят на меня, что со мной делается. А знаешь: в солнечный день из купола такой светлый столб вниз идет, и в этом столбе ходит дым, точно облако, и вижу я, бывало, будто ангелы в этом столбе летают и поют. А то, бывало, девушка, ночью встану – у нас тоже везде лампадки горели – да где-нибудь в уголке и молюсь до утра. Или рано утром в сад уйду, еще только солнышко восходит, упаду на колена, молюсь и плачу, и сама не знаю, о чем молюсь и о чем плачу; так меня и найдут. И об чем я молилась тогда, чего просила, не знаю; ничего мне не надобно, всего у меня было довольно. А какие сны мне снились, Варенька, какие сны! Или храмы золотые, или сады какие-то необыкновенные, и все поют невидимые голоса, и кипарисом пахнет, и горы и деревья будто не такие, как обыкновенно, а как на образах пишутся. А то, будто я летаю, так и летаю по воздуху. И теперь иногда снится, да редко, да и не то.
Варвара . А что же?
Катерина (помолчав) . Я умру скоро.
Варвара . Полно, что ты!
Катерина . Нет, я знаю, что умру. Ох, девушка, что-то со мной недоброе делается, чудо какое-то! Никогда со мной этого не было. Что-то во мне такое необыкновенное. Точно я снова жить начинаю, или… уж и не знаю.
Варвара . Что же с тобой такое?
Катерина (берет ее за руку) . А вот что, Варя: быть греху какому-нибудь! Такой на меня страх, такой-то на меня страх! Точно я стою над пропастью, и меня кто-то туда толкает, а удержаться мне не за что. (Хватается за голову рукой.)
Варвара . Что с тобой? Здорова ли ты?
Катерина . Здорова… Лучше бы я больна была, а то нехорошо. Лезет мне в голову мечта какая-то. И никуда я от нее не уйду. Думать стану – мыслей никак не соберу, молиться – не отмолюсь никак. Языком лепечу слова, а на уме совсем не то: точно мне лукавый в уши шепчет, да все про такие дела нехорошие. И то мне представляется, что мне самое себе совестно сделается. Что со мной? Перед бедой перед какой-нибудь это! Ночью, Варя, не спится мне, все мерещится шепот какой-то: кто-то так ласково говорит со мной, точно голубь воркует. Уж не снятся мне, Варя, как прежде, райские деревья да горы, а точно меня кто-то обнимает так горячо-горячо и ведет меня куда-то, и я иду за ним, иду…
Варвара . Ну?
Катерина . Да что же это я говорю тебе: ты девушка.
Варвара (оглядываясь) . Говори! Я хуже тебя.
Катерина . Ну, что ж мне говорить? Стыдно мне.
Варвара . Говори, нужды нет!
Катерина . Сделается мне так душно, так душно дома, что бежала бы. И такая мысль придет на меня, что, кабы моя воля, каталась бы я теперь по Волге, на лодке, с песнями, либо на тройке на хорошей, обнявшись…
Варвара . Только не с мужем.
Катерина . А ты почем знаешь?
Варвара . Еще бы не знать.
Катерина . Ах, Варя, грех у меня на уме! Сколько я, бедная, плакала, чего уж я над собой не делала! Не уйти мне от этого греха. Никуда не уйти. Ведь это нехорошо, ведь это страшный грех, Варенька, что я другого люблю?
Варвара . Что мне тебя судить! У меня свои грехи есть.
Катерина . Что же мне делать! Сил моих не хватает. Куда мне деваться; я от тоски что-нибудь сделаю над собой!
Варвара . Что ты! Что с тобой! Вот погоди, завтра братец уедет, подумаем; может быть, и видеться можно будет.
Катерина . Нет, нет, не надо! Что ты! Что ты! Сохрани господи!
Варвара . Чего ты испугалась?
Катерина . Если я с ним хоть раз увижусь, я убегу из дому, я уж не пойду домой ни за что на свете.
Варвара . А вот погоди, там увидим.
Катерина . Нет, нет, и не говори мне, я и слушать не хочу.
Варвара . А что за охота сохнуть-то! Хоть умирай с тоски, пожалеют, что ль, тебя! Как же, дожидайся. Так какая ж неволя себя мучить-то!
Входит Барыня с палкой и два лакея в треугольных шляпах сзади.
Явление восьмое
Те же и Барыня .
Барыня . Что, красавицы? Что тут делаете? Молодцов поджидаете, кавалеров? Вам весело? Весело? Красота-то ваша вас радует? Вот красота-то куда ведет. (Показывает на Волгу.) Вот, вот, в самый омут.
Варвара улыбается.
Что смеетесь! Не радуйтесь! (Стучит палкой.) Все в огне гореть будете неугасимом. Все в смоле будете кипеть неутолимой. (Уходя.) Вон, вон куда красота-то ведет! (Уходит.)
Явление девятое
Катерина и Варвара .
Катерина . Ах, как она меня испугала! Я дрожу вся, точно она пророчит мне что-нибудь.
Варвара . На свою бы тебе голову, старая карга!
Катерина . Что она сказала такое, а? Что она сказала?
Варвара . Вздор все. Очень нужно слушать, что она городит. Она всем так пророчит. Всю жизнь смолоду-то грешила. Спроси-ка, что об ней порасскажут! Вот умирать-то и боится. Чего сама-то боится, тем и других пугает. Даже все мальчишки в городе от нее прячутся, грозит на них палкой да кричит (передразнивая) : «Все гореть в огне будете!»
Катерина (зажмурившись) . Ах, ах, перестань! У меня сердце упало.
Варвара . Есть чего бояться! Дура старая…
Катерина . Боюсь, до смерти боюсь. Все она мне в глазах мерещится.
Молчание.
Варвара (оглядываясь) . Что это братец нейдет, вон, никак, гроза заходит.
Катерина (с ужасом) . Гроза! Побежим домой! Поскорее!
Варвара . Что ты, с ума, что ли, сошла? Как же ты без братца-то домой покажешься?
Катерина . Нет, домой, домой! Бог с ним!
Варвара . Да что ты уж очень боишься: еще далеко гроза-то.
Катерина . А коли далеко, так, пожалуй, подождем немного; а право бы, лучше идти. Пойдем лучше!
Варвара . Да ведь уж коли чему быть, так и дома не спрячешься.
Катерина . Да все-таки лучше, все покойнее: дома-то я к образам да богу молиться!
Варвара . Я и не знала, что ты так грозы боишься. Я вот не боюсь.
Катерина . Как, девушка, не бояться! Всякий должен бояться. Не то страшно, что убьет тебя, а то, что смерть тебя вдруг застанет, как ты есть, со всеми твоими грехами, со всеми помыслами лукавыми. Мне умереть не страшно, а как я подумаю, что вот вдруг я явлюсь перед богом такая, какая я здесь с тобой, после этого разговору-то, – вот что страшно. Что у меня на уме-то! Какой грех-то! Страшно вымолвить! Ах!
Гром. Кабанов входит.
Варвара . Вот братец идет. (Кабанову.) Беги скорей!
Гром.
Катерина . Ах! Скорей, скорей!
Комната в доме Кабановых.
Явление первое
Глаша (собирает платье в узлы) и Феклуша (входит).
Феклуша . Милая девушка, все-то ты за работой! Что делаешь, милая? Глаша . Хозяина в дорогу собираю. Феклуша . Аль едет куда свет наш? Глаша . Едет. Феклуша . На́долго, милая, едет? Глаша . Нет, не на́долго. Феклуша . Ну, скатертью ему дорога! А что, хозяйка-то станет выть аль нет? Глаша . Уж не знаю, как тебе сказать. Феклуша . Да она у вас воет когда? Глаша . Не слыхать что-то. Феклуша . Уж больно я люблю, милая девушка, слушать, коли кто хорошо воет-то!Молчание.
А вы, девушка, за убогой-то присматривайте, не стянула б чего.
Глаша . Кто вас разберет, все вы друг на друга клеплете, что вам ладно-то не живется? Уж у нас ли, кажется, вам, странным, не житье, а вы все ссоритесь да перекоряетесь; греха-то вы не боитесь. Феклуша . Нельзя, матушка, без греха: в миру живем. Вот что я тебе скажу, милая девушка: вас, простых людей, каждого один враг смущает, а к нам, к странным людям, к кому шесть, к кому двенадцать приставлено; вот и надобно их всех побороть. Трудно, милая девушка! Глаша . Отчего ж к вам так много? Феклуша . Это, матушка, враг-то из ненависти на нас, что жизнь такую праведную ведем. А я, милая девушка, не вздорная, за мной этого греха нет. Один грех за мной есть, точно; я сама знаю, что есть. Сладко поесть люблю. Ну так что ж! По немощи моей господь посылает. Глаша . А ты, Феклуша, далеко ходила? Феклуша . Нет, милая. Я, по своей немощи, далеко не ходила; а слыхать — много слыхала. Говорят, такие страны есть, милая девушка, где и царей-то нет православных, а салтаны землей правят. В одной земле сидит на троне салтан Махнут турецкий, а в другой — салтан Махнут персидский; и суд творят они, милая девушка, надо всеми людьми, и что ни судят они, все неправильно, И не могут они, милая, ни одного дела рассудить праведно, такой уж им предел положен. У нас закон праведный, а у них, милая, неправедный; что по нашему закону так выходит, а по ихнему все напротив. И все судьи у них, в ихних странах, тоже все неправедные; так им, милая девушка, и в просьбах пишут: «Суди меня, судья неправедный!» А то есть еще земля, где все люди с песьими головами. Глаша . Отчего ж так, с песьими? Феклуша . За неверность. Пойду я, милая девушка, по купечеству поброжу: не будет ли чего на бедность. Прощай покудова! Глаша . Прощай!Феклуша уходит.
Вот еще какие земли есть! Каких-то, каких-то чудес на свете нет! А мы тут сидим, ничего не знаем. Еще хорошо, что добрые люди есть; нет-нет да и услышишь, что на белом свету делается; а то бы так дураками и померли.
Входят Катерина и Варвара .
Явление второе
Катерина и Варвара .
Варвара (Глаше). Тащи узлы-то в кибитку, лошади приехали. (Катерине.) Молоду тебя замуж-то отдали, погулять-то тебе в девках не пришлось; вот у тебя сердце-то и не уходилось еще.Глаша уходит.
Катерина . И никогда не уходится. Варвара . Отчего же? Катерина . Такая уж я зародилась горячая! Я еще лет шести была, не больше, так что сделала! Обидели меня чем-то дома, а дело было к вечеру, уж темно, я выбежала на Волгу, села в лодку, да и отпихнула ее от берега. На другое утро уж нашли, верст за десять! Варвара . Ну, а парни поглядывали на тебя? Катерина . Как не поглядывать! Варвара . Что же ты? Неужто не любила никого? Катерина . Нет, смеялась только. Варвара . А ведь ты, Катя, Тихона не любишь. Катерина . Нет, как не любить! Мне жалко его очень. Варвара . Нет, не любишь. Коли жалко, так не любишь. Да и не за что, надо правду сказать. И напрасно ты от меня скрываешься! Давно уж я заметила, что ты любишь одного человека. Катерина (с испугом). Почем же ты заметила? Варвара . Как ты смешно говоришь! Маленькая я, что ли! Вот тебе первая примета: как ты увидишь его, вся в лице переменишься.Катерина потупляет глаза.
Да мало ли...
Катерина (потупившись). Ну, кого же? Варвара . Да ведь ты сама знаешь, что называть-то? Катерина . Нет, назови! По имени назови! Варвара . Бориса Григорьича. Катерина . Ну да, его, Варенька, его! Только ты, Варенька, ради бога... Варвара . Ну, вот еще! Ты сама-то, смотри, не проговорись как-нибудь. Катерина . Обманывать-то я не умею; скрыть-то ничего не могу. Варвара . Ну, а ведь без этого нельзя; ты вспомни, где ты живешь! У нас весь дом на том держится. И я не обманщица была, да выучилась, когда нужно стало. Я вчера гуляла, так его видела, говорила с ним. Катерина (после непродолжительного молчания, потупившись). Ну так что ж? Варвара . Кланяться тебе приказал. Жаль, говорит, что видеться негде. Катерина (потупившись еще более). Где же видеться! Да и зачем... Варвара . Скучный такой... Катерина . Не говори мне про него, сделай милость, не говори! Я его и знать не хочу! Я буду мужа любить. Тиша, голубчик мой, ни на кого тебя не променяю! Я и думать-то не хотела, а ты меня смущаешь. Варвара . Да не думай, кто ж тебя заставляет? Катерина . Не жалеешь ты меня ничего! Говоришь: не думай, а сама напоминаешь. Разве я хочу об нем думать; да что делать, коли из головы нейдет. Об чем ни задумаю, а он так и стоит перед глазами. И хочу себя переломить, да не могу никак. Знаешь ли ты, меня нынче ночью опять враг смущал. Ведь я было из дому ушла. Варвара . Ты какая-то мудреная, бог с тобой! А по-моему: делай что хочешь, только бы шито да крыто было. Катерина . Не хочу я так. Да и что хорошего! Уж я лучше буду терпеть, пока терпится. Варвара . А не стерпится, что ж ты сделаешь? Катерина . Что я сделаю? Варвара . Да, что сделаешь? Катерина . Что мне только захочется, то и сделаю. Варвара . Сделай, попробуй, так тебя здесь заедят. Катерина . А что мне! Я уйду, да и была такова. Варвара . Куда ты уйдешь? Ты мужняя жена. Катерина . Эх, Варя, не знаешь ты моего характеру! Конечно, не дай бог этому случиться! А уж коли очень мне здесь опостынет, так не удержат меня никакой силой. В окно выброшусь, в Волгу кинусь. Не хочу здесь жить, так не стану, хоть ты меня режь!Молчание.
Варвара . Знаешь что, Катя! Как Тихон уедет, так давай в саду спать, в беседке. Катерина . Ну зачем, Варя? Варвара . Да нешто не все равно? Катерина . Боюсь я в незнакомом-то месте ночевать. Варвара . Чего бояться-то! Глаша с нами будет. Катерина . Все как-то робко! Да я, пожалуй. Варвара . Я б тебя и не звала, да меня-то одну маменька не пустит, а мне нужно. Катерина (смотря на нее). Зачем же тебе нужно? Варвара (смеется). Будем там ворожить с тобой. Катерина . Шутишь, должно быть? Варвара . Известно, шучу; а то неужто в самом деле?Молчание.
Катерина . Где ж это Тихон-то? Варвара . На что он тебе? Катерина . Нет, я так. Ведь скоро едет. Варвара . С маменькой сидят, запершись. Точит она его теперь, как ржа железо. Катерина . За что же? Варвара . Ни за что, так, уму-разуму учит. Две недели в дороге будет, заглазное дело! Сама посуди! У нее сердце все изноет, что он на своей воле гуляет. Вот она ему теперь и надает приказов, один другого грозней, да потом к образу поведет, побожиться заставит, что все так точно он и сделает, как приказано. Катерина . И на воле-то он словно связанный. Варвара . Да, как же, связанный! Он как выедет, так запьет. Он теперь слушает, а сам думает, как бы ему вырваться-то поскорей.Входят Кабанова и Кабанов .
Явление третье
Те же . Кабанова и Кабанов .
Кабанова . Ну, ты помнишь все, что я тебе сказала? Смотри ж, помни! На носу себе заруби! Кабанов . Помню, маменька. Кабанова . Ну, теперь все готово. Лошади приехали, проститься тебе только, да и с богом. Кабанов . Да-с, маменька, пора. Кабанова . Ну! Кабанов . Чего изволите-с? Кабанова . Что ж ты стоишь, разве порядку не знаешь? Приказывай жене-то, как жить без тебя.Катерина потупила глаза в землю.
Кабанов . Да она, чай, сама знает. Кабанова . Разговаривай еще! Ну, ну, приказывай! Чтоб и я слышала, что ты ей приказываешь! А потом приедешь, спросишь, так ли все исполнила. Кабанов (становясь против Катерины). Слушайся маменьки, Катя! Кабанова . Скажи, чтоб не грубила свекрови. Кабанов . Не груби! Кабанова . Чтоб почитала свекровь, как родную мать! Кабанов . Почитай, Катя, маменьку, как родную мать! Кабанова . Чтоб сложа ручки не сидела, как барыня! Кабанов . Работай что-нибудь без меня! Кабанова . Чтоб в окна глаз не пялила! Кабанов . Да, маменька, когда ж она... Кабанова . Ну, ну! Кабанов . В окна не гляди! Кабанова . Чтоб на молодых парней не заглядывалась без тебя! Кабанов . Да что ж это, маменька, ей-богу! Кабанова (строго). Ломаться-то нечего! Должен исполнять, что мать говорит. (С улыбкой.) Оно все лучше, как приказано-то. Кабанов (сконфузившись). Не заглядывайся на парней!Катерина строго взглядывает на него.
Кабанова . Ну, теперь поговорите промежду себя, коли что нужно. Пойдем, Варвара!Уходят.
Явление четвертое
Кабанов и Катерина (стоит, как будто в оцепенении).
Кабанов . Катя!Молчание.
Катя, ты на меня не сердишься?
Катерина (после непродолжительного молчания, покачав головой). Нет! Кабанов . Да что ты такая? Ну, прости меня! Катерина (все в том же состоянии, слегка покачав головой). Бог с тобой! (Закрыв лицо рукою.) Обидела она меня! Кабанов . Все к сердцу-то принимать, так в чахотку скоро попадешь. Что ее слушать-то! Ей ведь что-нибудь надо ж говорить! Ну, и пущай она говорит, а ты мимо ушей пропущай. Ну, прощай, Катя! Катерина (кидаясь на шею мужу). Тиша, не уезжай! Ради бога, не уезжай! Голубчик, прошу я тебя! Кабанов . Нельзя, Катя. Коли маменька посылает, как же я не поеду! Катерина . Ну, бери меня с собой, бери! Кабанов (освобождаясь из ее объятий). Да нельзя! Катерина . Отчего же, Тиша, нельзя? Кабанов . Куда как весело с тобой ехать! Вы меня уж заездили здесь совсем! Я не чаю, как вырваться-то, а ты еще навязываешься со мной. Катерина . Да неужели же ты разлюбил меня? Кабанов . Да не разлюбил; а с этакой-то неволи от какой хочешь красавицы жены убежишь! Ты подумай то: какой ни на есть, а я все-таки мужчина, всю жизнь вот этак жить, как ты видишь, так убежишь и от жены. Да как знаю я теперича, что недели две никакой грозы надо мной не будет, кандалов эких на ногах нет, так до жены ли мне? Катерина . Как же мне любить-то тебя, когда ты такие слова говоришь? Кабанов . Слова как слова! Какие же мне еще слова говорить! Кто тебя знает, чего ты боишься! Ведь ты не одна, ты с маменькой останешься. Катерина . Не говори ты мне об ней, не тирань ты моего сердца! Ах, беда моя, беда! (Плачет.) Куда мне, бедной, деться? За кого мне ухватиться? Батюшки мои, погибаю я! Кабанов . Да полно ты! Катерина (подходит к мужу и прижимается к нему). Тиша, голубчик, кабы ты остался, либо взял ты меня с собой, как бы я тебя любила, как бы я тебя голубила, моего милого! (Ласкает его.) Кабанов . Не разберу я тебя, Катя! То от тебя слова не добьешься, не то что ласки, а то так сама лезешь. Катерина . Тиша, на кого ты меня оставляешь! Быть беде без тебя! Быть беде! Кабанов . Ну, да ведь нельзя, так уж нечего делать. Катерина . Ну, так вот что! Возьми ты с меня какую-нибудь клятву страшную... Кабанов . Какую клятву? Катерина . Вот какую; чтобы не смела я без тебя ни под каким видом ни говорить ни с кем чужим, ни видеться, чтобы и думать я не смела ни о ком, кроме тебя. Кабанов . Да на что ж это? Катерина . Успокой ты мою душу, сделай такую милость для меня! Кабанов . Как можно за себя ручаться, мало ль что может в голову прийти. Катерина (падая на колени). Чтоб не видать мне ни отца, ни матери! Умереть мне без покаяния, если я... Кабанов (поднимая ее). Что ты! Что ты! Какой грех-то! Я и слушать не хочу!Явление пятое
Те же , Кабанова , Варвара и Глаша .
Кабанова . Ну, Тихон, пора! Поезжай с богом! (Садится.) Садитесь все!Все садятся. Молчание.
Ну, прощай! (Встает, и все встают.)
Кабанов (подходя к матери). Прощайте, маменька! Кабанова (жестом показывает на землю). В ноги, в ноги!Кабанов кланяется в ноги, потом целуется с матерью.
Прощайся с женою!
Кабанов . Прощай, Катя!Катерина кидается ему на шею.
Кабанова . Что на шею-то виснешь, бесстыдница! Не с любовником прощаешься! Он тебе муж — глава! Аль порядку не знаешь? В ноги кланяйся!Катерина кланяется в ноги.
Кабанов . Прощай, сестрица! (Целуется с Варварой.) Прощай, Глаша! (Целуется, с Глашей.) Прощайте, маменька! (Кланяется.) Кабанова . Прощай! Дальние проводы — лишние слезы.Кабанов уходит, за ним Катерина, Варвара и Глаша.
Явление шестое
Кабанова (одна). Молодость-то что значит! Смешно смотреть-то даже на них! Кабы не свои, насмеялась бы досыта. Ничего-то не знают, никакого порядка. Проститься-то путем не умеют. Хорошо еще, у кого в доме старшие есть, ими дом-то и держится, пока живы. А ведь тоже, глупые, на свою волю хотят, а выдут на волю-то, так и путаются на покор да смех добрым людям. Конечно, кто и пожалеет, а больше все смеются. Да не смеяться-то нельзя; гостей позовут, посадить не умеют, да еще, гляди, позабудут кого из родных. Смех, да и только! Так-то вот старина-то и выводится. В другой дом и взойти-то не хочется. А и взойдешь-то, так плюнешь да вон скорее. Что будет, как старики перемрут, как будет свет стоять, уж и не знаю. Ну, да уж хоть то хорошо, что не увижу ничего.Входят Катерина и Варвара .
Явление седьмое
Кабанова , Катерина и Варвара .
Кабанова . Ты вот похвалялась, что мужа очень любишь; вижу я теперь твою любовь-то. Другая хорошая жена, проводивши мужа-то, часа полтора воет, лежит на крыльце; а тебе, видно, ничего. Катерина . Не к чему! Да и не умею. Что народ-то смешить! Кабанова . Хитрость-то не великая. Кабы любила, так бы выучилась. Коли порядком не умеешь, ты хоть бы пример-то этот сделала; все-таки пристойнее; а то, видно, на словах-то только. Ну, я богу молиться пойду; не мешайте мне. Варвара . Я со двора пойду. Кабанова (ласково). А мне что! Поди! Гуляй, пока твоя пора придет. Еще насидишься!Уходят Кабанова и Варвара.
Явление восьмое
Катерина (одна, задумчиво). Ну, теперь тишина у нас в доме воцарится. Ах, какая скука! Хоть бы дети чьи-нибудь! Эко горе! Деток-то у меня нет: все бы я и сидела с ними да забавляла их. Люблю очень с детьми разговаривать — ангелы ведь это. (Молчание.) Кабы я маленькая умерла, лучше бы было. Глядела бы я с неба на землю да радовалась всему. А то полетела бы невидимо, куда захотела. Вылетела бы в поле и летала бы с василька на василек по ветру, как бабочка. (Задумывается.) А вот что сделаю: я начну работу какую-нибудь по обещанию; пойду в гостиный двор, куплю холста, да и буду шить белье, а потом раздам бедным. Они за меня богу помолят. Вот и засядем шить с Варварой, и не увидим, как время пройдет; а тут Тиша приедет.Входит Варвара .
Явление девятое
Катерина и Варвара .
Варвара (покрывает голову платком перед зеркалом). Я теперь гулять пойду; а ужо нам Глаша постелет постели в саду, маменька позволила. В саду, за малиной, есть калитка, ее маменька запирает на замок, а ключ прячет. Я его унесла, а ей подложила другой, чтоб не заметила. На вот, может быть, понадобится. (Подает ключ.) Если увижу, так скажу, чтоб приходил к калитке. Катерина (с испугом отталкивая ключ). На что! На что! Не надо, не надо! Варвара . Тебе не надо, мне понадобится; возьми, не укусит он тебя. Катерина . Да что ты затеяла-то, греховодница! Можно ли это! Подумала ль ты? Что ты! Что ты! Варвара . Ну, я много разговаривать не люблю; да и некогда мне. Мне гулять пора. (Уходит.)Явление десятое
Катерина (одна, держа ключ в руках). Что она это делает-то? Что она только придумывает? Ах, сумасшедшая, право, сумасшедшая! Вот погибель-то! Вот она! Бросить его, бросить далеко, в реку кинуть, чтоб не нашли никогда. Он руки-то жжет, точно уголь. (Подумав.) Вот так-то и гибнет наша сестра-то. В неволе-то кому весело! Мало ли что в голову-то придет. Вышел случай, другая и рада: так очертя голову и кинется. А как же это можно, не подумавши, не рассудивши-то! Долго ли в беду попасть! А там и плачься всю жизнь, мучайся; неволя-то еще горчее покажется. (Молчание.) А горька неволя, ох как горька! Кто от нее не плачет! А пуще всех мы, бабы. Вот хоть я теперь! Живу — маюсь, просвету себе не вижу! Да и не увижу, знать! Что дальше, то хуже. А теперь еще этот грех-то на меня. (Задумывается.) Кабы не свекровь!.. Сокрушила она меня... от нее мне и дом-то опостылел; стены-то даже противны. (Задумчиво смотрит на ключ.) Бросить его? Разумеется, надо бросить. И как он это ко мне в руки попал? На соблазн, на пагубу мою. (Прислушивается.) Ах, кто-то идет. Так сердце и упало. (Прячет ключ в карман.) Нет!.. Никого! Что я так испугалась! И ключ спрятала... Ну, уж, знать, там ему и быть! Видно, сама судьба того хочет! Да какой же в этом грех, если я взгляну на него раз, хоть издали-то! Да хоть и поговорю-то, так все не беда! А как же я мужу-то!.. Да ведь он сам не захотел. Да может, такого и случая-то еще во всю жизнь не выдет. Тогда и плачься на себя: был случай, да не умела пользоваться. Да что я говорю-то, что я себя обманываю? Мне хоть умереть, да увидеть его. Перед кем я притворяюсь-то!.. Бросить ключ! Нет, ни за что на свете! Он мой теперь... Будь что будет, а я Бориса увижу! Ах, кабы ночь поскорее!..Это произведение перешло в общественное достояние. Произведение написано автором, умершим более семидесяти лет назад, и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.
- Катерина – молодая девушка, жена Тихона. Религиозная, обладает восприимчивой душой, тяготится «домостроевскими» порядками. Влюблена в Бориса.
- Борис – племянник Дикого, образованный молодой человек. Любит Катерину.
- Кабанова – мать Тихона. Всех домашних держит в строгости, поддерживает «домостроевские» порядки.
- Тихон – безвольный муж Катерины, любит выпить.
Другие герои
- Дикой – купец, важное лицо в городе. Имеет крутой нрав.
- Кулигин – механик-самоучка, находится в поиске перпетуум-мобиле.
- Варвара – сестра Тихона, бойкая молодая девушка.
- Кудряш – конторщик Дикого, возлюбленный Варвары.
- Феклуша – странница.
Приезд Бориса в Калиново
У Кудряша и Кулигина возникает спор о природной красоте. В это время они замечают Дикого и его племянника Бориса. Спорщики начинают судачить о крутом нраве купца. К ним подходит Дикой, недовольный приездом Бориса. Из разговора между Савлом Прокофьевичем и молодым человеком становится понятным, что у Бориса и его сестры родственников не осталось, и, их долю наследства им должен выплатить дядя. Поэтому молодой человек приезжает в Калиново, чтобы наладить общение с дядей, но Дикой не хочет отдавать ему деньги.
Кудряш, Кулигин и Борис начинают обсуждать непростой характер Савла Прокофьевича. Молодой человек говорит, что ему непросто привыкнуть к Калиновским порядкам. Кулигин делится своей мечтой о создании перпетуум-мобиле. Борис жалеет механика, потому что понимает, что его мечты ими и останутся. Сам же молодой человек оставаться в этом городе не собирается. Его положение затрудняется и тем, что он влюблен в Катерину Кабанову.
Семейство Кабановых
Тихону надоели деспотические замашки матери, но он продолжает любезничать с ней. Наконец, Кабанова не выдерживает и говорит, что сын слабохарактерный и из-за этого у жены никакого страха перед ним и его матерью не будет. В этой фразе проявляется жесткий характер Марфы Игнатьевны и ее отношение к Катерине.
Кабанов соглашается с мнением матери. После того, как она уходит, Тихон начинает жаловаться на свою жизнь, считая, что виновата в этом мать с ее властным отношением. Его сестра Варвара говорит, что он сам в этом виноват. Кабанов уходит выпить к Дикому.
Ожидая возвращения Тихона, между девушками происходит задушевный разговор. Катерина говорит, что ей тяжело жить в такой обстановке, ее тяготят деспотические порядки Кабанихи. К тому же она совсем не любит мужа. Молодая Кабанова чувствует скорую смерть. Варвара обеспокоена состоянием Катерины. Чтобы отвлечь девушку от грустных мыслей, она предлагает устроить встречу с Борисом.
В этот момент появляется старая барыня, которую все считали сумасшедшей. И, показывая на Волгу, говорит, что красота приводит в омут. Катерину напугали эти слова. Они с Варварой дожидаются Тихона и вместе возвращаются домой.
Отъезд Тихона
Тихону нужно уехать на две недели. Прощание с родными проходит под руководством Марфы Игнатьевны. Она велит сыну дать наставления жене о том, чтобы слушалась свекровь и не смотрела на других парней. Тихону и Катерине становится неловко от таких слов. Молодая женщина просит взять ее с собой, но Кабанов отказывается. Тихон уезжает.
Кабановой не понравилось, что его жена не плачет после его отъезда. Ворча, она уходит. Катерина остается одна и предается размышлениям о свободе, о детях. В это время приходит Варя, которая собирается гулять и говорит Катерине, что поменяла замок на калитке. С помощью такой хитрости она хотела устроить свидание молодой Кабановой и Бориса. Катерина, несмотря на то, что свекровь не любит ее не хочет поддаваться искушению. Борис тоже не хочет идти на поводу у своих чувств, но он хочет увидеть свою возлюбленную.
Свидание Бориса и Катерины
К нему подходит Кулигин и предлагает прогуляться. Во время прогулки они видят, как Варвара целуется с Кудряшом. Тогда же она ему говорит о времени и месте, где он сможет встретиться с возлюбленной. Ночью молодой человек приходит на назначенное место и видит там Кудряша, который поет песню о казаке. Борис говорит ему, что влюблен в Катерину. Выходит Варя и они с Кудряшом отправляются на прогулку.
Борис дожидается возлюбленную. Катерина хочет прогнать его, но в порыве чувств бросается в объятия молодого человека. Они признаются друг другу в любви. Прощаясь, молодые люди договариваются о следующей встрече. Неожиданно в город возвращается Кабанов.
Признание Катерины
Катерина сильно переживает из-за того, что обманула мужа и все сильнее чувствует приближение смерти. Варвара старается успокоить ее. Раскаты грома пугают молодую Кабанову. Борис здоровается с Тихоном, Катерина бледнеет при виде молодого человека. Варя знаком говорит ему уйти.
Толпа начинает беспокоиться по поводу грозы, считая, что это кара небесная. Кулигин призывает всех к спокойствию, говорят, что они заблуждаются, что гроза – это природное явление. Но его не слушают. Катерина переживает все сильнее и никто не может понять ее внутреннее состояние.
В это время появляется сумасшедшая барыня и молодая девушка хочет спрятаться. Но старуха говорит, что ей одна дорога – в омут. Не выдержав, в расстроенных чувствах Катерина во всем сознается Тихону и Кабановой, во время отъезда мужа, она встречалась с Борисом.
Выбор Катерины
Катерина одна. Она считает, что погубила не только себя, но и своего возлюбленного. Борис приезжает проститься с ней: его отправляют в Сибирь и он не может взять ее с собой. Катерина просит у него прощения и просит подавать милостыню всем бедным и молиться о ней. После того, как Борис уехал, Катерина бросается в Волгу.
Люди увидели, что девушка бросилась в воду. Тихон понимает, что это была его жена и хочет пойти за ней. Но Кабанова не пускает сына. Тело им приносит Кулигин: Катерина осталась такой же прекрасной, какой и была. Кулигин обвиняет в случившемся Кабанову и Тихона и уходит. Тихон плачет над телом жены и говорит, что ей теперь хорошо.
Тест по пьесе Гроза
События происходят в первой половине XIX в., в вымышленном приволжском городке Калинове . Первое действие - в общественном саду на высоком берегу Волги. Местный механик-самоучка Кулигин беседует с молодыми людьми - Кудряшом, приказчиком богатого купца Дикого,и мещанином Шапкиным - о грубых выходках и самодурстве Дикого. Затем появляется Борис,племянник Дикого, который в ответ на расспросы Кулигина рассказывает, что родители жили в Москве, дали ему образование в Коммерческой академии и оба умерли во время эпидемии. Он же приехал к Дикому, оставив сестру у материнской родни, чтобы получить часть наследства бабушки,которое Дикой должен ему отдать согласно завещанию, если Борис будет к нему почтителен. Все его уверяют: на таких условиях Дикой никогда не отдаст ему денег. Борис жалуется Кулигину, что никак не может привыкнуть к жизни в доме Дикого, Кулигин рассказывает о Калинове и завершает свою речь словами: "Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие!".
Калиновцы расходятся. Вместе с другой женщиной появляется странница Феклуша, хвалящая город за "бла-а-лепие", а дом Кабановых за особую щедрость к странникам. "Кабановы?" - переспрашивает Борис: "Ханжа, сударь, нищих оделяет, а домашних заела совсем", - поясняет Кулигин. Выходит Кабанова в сопровождении дочери Варвары и сына Тихона с женой Катериной.Она ворчит на них, но наконец уходит, разрешив детям пройтись по бульвару. Варвара отпускает Тихона тайком от матери выпить в гостях и, оставшись вдвоем с Катериной, беседует с ней о домашних отношениях, о Тихоне. Катерина рассказывает о счастливом детстве в родительском доме, о своих горячих молитвах, о том, что она переживает в храме, воображая ангелов в солнечном луче, падающем из купола, мечтает раскинуть руки и полететь и, наконец, признается, что с ней происходит "неладное что-то". Варвара догадывается, что Катерина кого-то полюбила, и обещает по отъезде Тихона устроить свидание. Это предложение приводит Катерину в ужас. Появляется сумасшедшая барыня, грозящая тем, что "красота-то в самый омут ведет", и пророчит адские муки.Катерина страшно пугается, а тут ещё "гроза заходит", она торопит Варвару домой к образам молиться.
Второе действие, происходящее в доме Кабановых , начинается разговором Феклуши с горничной Глашей. Странница расспрашивает о домашних делах Кабановых и передает баснословные рассказы о дальних странах, где люди с песьими головами "за неверность" и т. п. Появившиеся Катерина и Варвара, собирающие Тихона в дорогу, продолжают разговор об увлечении Катерины, Варвара называет имя Бориса, передаёт от него поклон и уговаривает Катерину спать с ней в беседке в саду после отъезда Тихона. Выходят Кабаниха и Тихон, мать велит сыну строго наказывать жене, как жить без него, Катерину унижают эти формальные наказы. Но, оставшись наедине с мужем, она умоляет его взять её в поездку, после его отказа пытается дать ему страшные клятвы в верности,но Тихон и слушать их не хочет: "Мало ли что придёт в голову..." Вернувшаяся Кабаниха приказывает Катерине кланяться мужу в ноги. Тихон уезжает. Варвара, уходя гулять, сообщает Катерине, что они будут ночевать в саду, и дает ей ключ от калитки. Катерина не хочет его брать,потом, поколебавшись, прячет в карман.
Следующее действие происходит на скамейке у ворот кабановского дома. Феклуша и Кабаниха беседуют о "последних временах", Феклуша говорит, что "за грехи наши" "время в умаление приходить стало", рассказывает о железной дороге ("змия огненного стали запрягать"), о суете московской жизни как дьявольском наваждении. Обе ждут ещё худших времён. Появляется Дикой с жалобами на свою семью, Кабаниха упрекает его за беспорядочное поведение, он пытается ей грубить, но она это быстро пресекает и уводит его в дом выпить и закусить. Пока Дикой угощается, приходит присланный семьёй Дикого Борис, чтобы узнать, где глава семейства. Выполнив поручение, с тоской восклицает о Катерине: "Хоть бы одним глазком взглянуть на нее!"Вернувшаяся Варвара велит ему ночью приходить к калитке в овраге за кабановским садом.
Вторая сцена представляет ночное гулянье молодёжи, на свидание к Кудряшу выходит Варвара и велит Борису подождать - "дождешься чего-нибудь". Происходит свидание Катерины и Бориса.После колебаний, мыслей о грехе Катерина не в силах противиться проснувшейся любви. "Что меня жалеть - никто не виноват, - сама на то пошла. Не жалей, губи меня! Пусть все знают, пусть все видят, что я делаю (обнимает Бориса). Коли я для тебя греха не побоялась, побоюсь ли я людского суда?".
Всё четвёртое действие, происходящее на улицах Калинова, - на галерее полуразрушенного здания с остатками фрески, представляющей геенну огненную, и на бульваре, - идёт на фоне собирающейся и наконец разразившейся грозы. Начинается дождь, и на галерею входят Дикой и Кулигин, который принимается уговаривать Дикого дать денег на установку солнечных часов на бульваре. В ответ Дикой его всячески бранит и даже грозит объявить разбойником. Стерпев брань,Кулигин начинает просить денег на громоотвод. Тут уж Дикой уверенно заявляет, что от посланной в наказание грозы "шестами да рожнами какими то, прости Господи, обороняться" грех. Сцена пустеет, затем на галерее встречаются Варвара и Борис. Она сообщает о возвращении Тихона, слезах Катерины, подозрениях Кабанихи и выражает опасение, что Катерина признается мужу в измене.Борис умоляет отговорить Катерину от признания и исчезает. Входят остальные Кабановы. Катерина с ужасом ждёт, что её, не покаявшуюся в грехе, убьет молнией, появляется сумасшедшая барыня, грозящая адским пламенем, Катерина не может более крепиться и прилюдно признается мужу и свекрови в том, что "гуляла" с Борисом. Кабаниха злорадно заявляет: "Что, сынок! Куда воля-товедет; [...] Вот и дождался!".
Последнее действие снова на высоком берегу Волги. Тихон жалуется Кулигину на свое семейное горе,на то, что мать говорит о Катерине: "Её надо живую в землю закопать, чтоб она казнилась!" "А я её люблю, мне её жаль пальцем тронуть". Кулигин советует простить Катерину, но Тихон объясняет,что при Кабанихе это невозможно. Не без жалости говорит он и о Борисе, которого дядя посылает в Кяхту. Входит горничная Глаша и сообщает, что Катерина исчезла из дома. Тихон боится, как бы"она с тоски-то на себя руки не наложила!", и вместе с Глашей и Кулигиным уходит искать жену.
Появляется Катерина, она жалуется на свое отчаянное положение в доме, а главное - на страшную тоску по Борису. Её монолог заканчивается страстным заклинанием: "Радость моя! Жизнь моя, душа моя, люблю тебя! Откликнись!" Входит Борис. Она просит его взять её с собой в Сибирь, но понимает,что отказ Бориса вызван действительно полной невозможностью уехать вместе с ней. Она благословляет его в путь, жалуется на гнетущую жизнь в доме, на отвращение к мужу. Навсегда простившись с Борисом, Катерина начинает в одиночестве мечтать о смерти, о могиле с цветочками и птицах, которые "прилетят на дерево, будут петь, детей заведут". "Опять жить?" - с ужасом восклицает она. Подойдя к обрыву, она прощается с уехавшим Борисом: "Друг мой! Радость моя! Прощай!" и уходит.
Сцена заполняется встревоженным народом, в толпе и Тихон с матерью. За сценой слышен крик:"Женщина в воду бросилась!" Тихон порывается бежать к ней, но мать его не пускает со словами:"Прокляну, коли пойдешь!" Тихон падает на колени. Через некоторое время Кулигин вносит тело Катерины. "Вот вам ваша Катерина. Делайте с ней, что хотите! Тело её здесь, возьмите его; а душа теперь не ваша; она теперь перед судией, который милосерднее вас!".
Бросаясь к Катерине, Тихон обвиняет мать: "Маменька, вы её погубили!" и, не обращая внимания на грозные окрики Кабанихи, падает на труп жены. "Хорошо тебе, Катя! А я-то зачем остался жить на свете да мучиться!" - этими словами Тихона завершается пьеса.
Популярное
- Создаём винные дрожжи своими руками в домашних условиях
- Для православных христиан наступает неделя, предшествующая великому посту
- Значение водных богатств и их охрана презентация
- Соотношение российских и американских званий
- Люди, изменившие ход мировой истории
- Храм Живоначальной Троицы на Воробьёвых горах
- Кто должен сдавать декларацию по налогу на имущество?
- Классическая вероятность и ее свойства
- Население и культура Австрии - сообщение (3 класс Окружающий мир)
- Гонорея в раннем детском возрасте