Какая наука изучает расы? Гипотезы о происхождении рас.

Мы уже упоминали, что некоторые расовые признаки, в особенности те, по которым разграничиваются основные расы, имеют или по крайней мере имели в прошлое адаптивный (приспособительный) характер. Очень вероятно, что на ранних этапах своего исторического развития люди современного вида еще приспосабливались, подобно всем остальным живым организмам, к естественно-географическим условиям своего существования телесно, т.е. постепенно вырабатывали морфологические и физиологические особенности, в той или иной степени полезные в конкретных природных условиях жизни различных популяций.

Каким образом происходила эта адаптация, каков был механизм выработки приспособительных признаков, полезных в той или иной природной обстановке? Ведь в свете данных современной генетики мы хорошо знаем, что признаки, приобретаемые живыми существами в течение их индивидуальной жизни, как правило, не передаются по наследству потомству, и, следовательно, морфо-физиологическое приспособление любой популяции к окружающей ее естественногеографической среде само по себе не может закрепиться в ряду последующих поколений. Это не значит, однако, что наследственные свойства живых существ независимы от окружающей среды. Напротив, внешние факторы - физические, химические и биологические, особенно вызывающие резкие и внезапные изменения условий жизни, оказывают сильнейшее воздействие на все клетки организма (в том числе и на Половые клетки), вызывая в них мутации.

В сущности говоря, такие мутации происходят в клетках любого живого существа, не исключая и человека, на протяжении всей его индивидуальной жизни. Если же иметь в виду не онтогенез (развитие каждой отдельной особи), а филогенез (историю вида), то она представится нам как непрерывная цепь мутаций. Многие мутации вредны, и, следовательно, их носители в естественных природных условиях имеют мало шансов на выживание в тем более на размножение. Но время от времени возникают мутации, безразличные или даже полезные организму в данных условиях. Если же условия жизни какой-либо популяции резко изменяются, например вследствие переселения в другую климатическую зону, то количество мутантов, имеющих повышенные шансы на выживание, естественно, возрастает.

Выживаемость различных мутантов у растений и животных регулируется естественным отбором. Как показал Чарлз Дарвин, организмы, наиболее приспособленные к жизни в окружающей их природной среде, имеют наибольшие шансы не только выжить, но и оставить здоровое и плодовитое потомство, через которое их полезные адаптивные признаки закрепятся в последующих поколениях и с течением времени станут все более и более частыми, а затем и господствующими в популяции. Весьма вероятно, что у наших предков, уже принадлежавших к людям современного вида, естественный отбор еще сохранял известное значение вплоть до поздней поры древнего каменного века, пли палеолита (примерно 40- 16 тыс. лет до п. э.). Именно в эпоху позднего палеолита, когда наши предки интенсивно расселялись по континентам, осваивая новые обширные пространства на севере Евразии, в Америке и Австралии, формировались в процессе отбора полезных мутантов многие расовые особенности, характерные для экваториальных, европеоидных и монголоидных рас.

Можно предполагать, что характерные расовые особенности древних негроидных и австралоидных популяций складывались в Африке и Южной Азии в условиях жаркого и влажного климата и усиленной инсоляции (солнечного освещения). Многие признаки экваториальных рас могли иметь в этих условиях адаптивное значение. Интенсивно пигментированная кожа с большим количеством меланина хорошо предохраняла от слишком сильного химического действия солнечных, в особенности ультрафиолетовых, лучей. Черные волосы и карие глаза, генетически и физиологически связанные с темной кожей, имели, вероятно, аналогичное значение. По мнению некоторых антропологов, защитой от солнечных лучей могли служить также сильно курчавые волосы, образующие на голове как бы естественную труднопроницаемую шапку. Негроиды и австралоиды даже в наши дни могут без вреда для здоровья работать почти без одежды и головных уборов под прямыми палящими лучами тропического солнца.

Вполне возможно, что адаптивное значение могли иметь также некоторые особенности строения носа, характерные для экваториальных рас. К числу таких особенностей относятся поперечно расположенные, широко

открытые для свободной циркуляции воздуха носовые отверстия и связанная с ними абсолютно большая ширина носа, нередко равная его высоте. Эти особенности обеспечивали доступ нагретого воздуха тропиков к слизистой оболочке носовой области и способствовали усиленному испарению влаги, столь необходимому в жарком климате. Такую же роль играло, вероятно, и сильное развитие слизистой части губ у большинства негроидов и австралоидов. Все перечисленные признаки появились, вероятно, как случайные мутации в глубокой древности II в дальнейшем получили широкое распространение только в тех климатических условиях, где они оказались наиболее полезными.

Из расовых признаков, характерных для европеоидов, действию естественного отбора на ранних этапах истории человечества могла подвергаться депигментация кожи, волос и радужины глаз. Преимущественно рецессивные мутации генов, определяющих эти признаки, имели наибольшие шансы выживания и нормального размножения на севере Европы, где на протяжении ледникового периода и послеледникового времени преобладал прохладный или даже холодный, влажный климат со значительной облачностью и, следовательно, с пониженной инсоляцией. Светлокожие, светловолосые и светлоглазые северные европеоиды и в настоящее время гораздо хуже, чем представители других рас, переносят прямое действие солнечных лучей. Особенно сильно страдают, от повышенной инсоляции крайне депигмснтированные рыжеволосые люди, в большинстве случаев светлокожие и светлоглазые. Эти люди почти не загорают, т. е. в их коже не образуется дополнительный пигмент меланин, предохраняющий от вредного действия солнца. Среди северных континентальных монголоидов Сибири также наблюдается некоторая тенденция к депигментации волос, глаз и особенно кожи. Так, например, тунгусские народы Сибири (эвенки, эвены и др.) гораздо более светлокожи по сравнению с монголами или тем более китайцами. У некоторых групп эвенков и эвенов отмечены смешанные и даже светлые глаза, а также русые и рыжеватые волосы.

Н. П. Неверова с соавторами отметила, что гиноксический синдром у коренного населения Арктики приводит к цилиндрическому строению грудной клетки и низкой концентрации аскорбиновой кислоты в результате повышенного расхода при усилении окислительно-восстановительных процессов в холодном климате. У людей, впервые попавших в Арктику, происходит повышение тонуса дыхательной мускулатуры, увеличение скорости кровотока, повышения содержания гемоглобина и кислородной емкости крови. X. Эриксон, исследуя эскимосов мыса Баррей и американцев, живущих в тех же условиях, обнаружил более высокие показатели поглощения кислорода у эскимосов (324 млл/мин.), нежели у американцев европеоидного происхождения (299 млл/мин.). Т. И. Алексеева, анализируя географическое распределение холестерина в сыворотке крови, обнаружила общую тенденцию его повышения в северных районах ойкумены:

у канадских эскимосов-от 139,2 до 176,4 мг%, у эскимосов Аляски-от 202,8 до 214,4 мг%, у эскимосов Чукотского п-ова и чукчей - от 184,4 до 202,1 мг%, у саамов Кольского полуострова-202,2 мг%, у лесных ненцев- 131,4 мг%. Очень высокий уровень холестерина является отражением высокого содержания жиров в диете. У эскимосов отмечено отсутствие атеросклероза. В европеоидных популяциях при высоком содержании жира в диете и холестерина в крови высок и процент атеросклероза. У арктических популяций высокий уровень холестерина в крови служит для обеспечения более высоких энергетических процессов в организме. Группа физиологов под руководством А. П. Милованова (Институт морфологии человека АМН СССР) обнаружила и описала стабильную легочную гипертензию у жителей крайнего северо-востока СССР (Магаданская обл.) и Европейского Севера (Ненецкий автономный округ). Повышение артериального давления в легочном круге с 18,3 до 60,4 мм рт. ст. отмечается уже в первые 3-12 мес. после переезда на Север, сопровождается нарушением адаптации. Так, здоровые мужчины начинают жаловаться на одышку при физической нагрузке. В последующие 10 лет происходит снижение давления до 47,6 мм рт. ст. (Европейский Север) . Снижение сопровождается улучшением дыхательной функции.. У коренных жителей Ненецкого автономного округа-как русских, так и ненцев-также отмечается легочная гипертензия, достигающая 43,9 мм рт. ст. при отсутствии каких-либо жалоб. Особенно высокое давление (42,2 мм рт. ст.) обнаружено у ненцев-оленеводов, выполняющих большой объем физической работы. Это говорит об адаптивном значении легочной гипертензии. Причина возникновения гипертензии заключается в затрудненности выдоха, вызванной сочетанием холода и ветра. Первичной реакцией является спазм мелких бронхов, который способствует согреванию и увлажнению вдыхаемого воздуха, но в то же время ведет к снижению объема легочной вентиляции. Это вызывает спазм артериол, обуславливающий повышение легочного артериального давления. При длительном проживании на Севере гипертензия поддерживается за счет разрастания средней оболочки артериол. Механ Ц., исследуя терморегуляцию у эскимосов и индейцев Аляски по сравнению с неграми и белыми, обнаружил более высокую температуру пальцев в течение всего периода охлаждения. К. Андерсен определил, что у лопарей была более высокая температура ног и большая стабильность метаболизма в условиях охлаждения, чем у европейцев Норвегии. Таким образом у аборигенов Севера имеются адаптивно-генетические механизмы, которые обуславливают газообмен и терморегуляцию.

Если австралоидные расы формировались, вероятно, в тропиках Юго-Восточной Азии, негроидные - в той же климатической зоне Африки, а европеоидные - в умеренной климатической зоне Средиземноморья, Восточной Европы и Западной Азии, то область становления монголоидных рас надо, скорее всего, искать в полупустынях и степях Центральной Азии, где, по крайней мере, с конца ледникового периода господствовал резко континентальный сухой климат с большими суточными и сезонными колебаниями температуры, сильными ветрами, нередко переходящими в настоящие пыльные бури, во время которых переносились огромные массы сухого песка, лёсса, глины и даже мелких камней, раздражающие и слепящие глаза. Работы советского археолога С. А. Семенова и некоторых других ученых показали, что узкий разрез глазной щели монголоидов, обусловленных сильным развитием складки верхнего века и эпикантуса, служил защитой против вредного действия перечисленных природных агентов. В Центральной Азии и Восточной Сибири монголоиды и в наши дни лучше переносят резко континентальный климат и реже заболевают конъюнктивитом (воспаление слизистой оболочки глаз) по сравнению с европеоидными переселенцами.

Придавая определенное значение естественному отбору на ранних этапах расообразования у людей современного вида, мы в то же время должны помнить, что по мере развития производительных сил общества, технического прогресса и создания в процессе коллективного труда искусственной культурной среды наши предки все менее и менее нуждались в телесном приспособлении к окружающим естественногеографическим условиям жизни. На место морфо-физиологической адаптации самих людей постепенно становилось активное целенаправленное приспособление природной среды к непрерывно возрастающим хозяйственным и культурно-бытовым потребностям человеческого общества. Снижение роли естественного отбора началось еще в эпоху первобытно-общинного строя, вероятно, при переходе от палеолита к мезолиту (среднекаменному веку) за 16-12 тыс. лот до нашего времени.

Хорошей иллюстрацией к этим общим положениям является история формирования рас коренного населения Австралии и Америки, заселение которых людьми современного вида началось, как мы уже знаем, в конце палеолита и продолжалось, вероятно, в периоды мезолита и отчасти неолита (новокаменного века). Основные расовые особенности австралийцев сложились, надо думать, еще во время жизни их предков в Юго-Восточной Азии, откуда через Индонезию они проникли на Австралийский континент, сохранив или только незначительно изменив свои характерные признаки, которые возникли в условиях тропической зоны. Однако при освоении экваториальными популяциями пустыни Калахари на юге Африки выработалась своеобразная южноафриканская, или бушменская, раса, сочетающая основные признаки негроидов с некоторыми монголоидными чертами (желтоватый оттенок кожи, сильно развитая складка верхнего века, эпп-кантус, низкое переносье и др.). Возможно, что здесь в климатических условиях, близких к центральноазиатским, возникли самостоятельные «полезные» мутации, подхваченные естественным отбором.

Америка, как мы видели, заселялась примерно в то же время, что и Австралия, преимущественно древними монголоидами из Северо-Восточной Азии, у которых еще не сформировались многие характепные особенности лица„ (узкий разрез глаз, эпикантус, низкое переносье и т.п.). При освоении людьми различных климатических поясов Америки адаптация, по-видимому, не играла уже существенной роли, так как здесь не образовалось таких резких расовых различий, как в Евразии и Африке. Все жe заслуживает внимания тот факт, что у некоторых групп индейцев Калифорнии и тропической зоны Южной Америки (особенно у сирионо Бразилии и Боливии), а также у огнеземельцев часто встречается сочетание таких «экваториальных» признаков, как темная кожа, узко-волнистые или даже курчавые волосы, широкий нос, утолщенные губы и др. Вполне возможно, что и здесь л свое время имела место повышенная концентрация мутантов, аналогичных экваториальным адаптивным мутантам Африки и Южной Азии.

Действием естественного отбора на образование в позднем палеолите древних экваториальных, европеоидных и монголоидных рас далеко не исчерпываются сложные процессы расогенеза. Выше, при обзоре различных серологических, одонтологических, дерматоглифических и других ареальных признаков, мы видели, что по некоторым из них человечество может быть подразделено на две большие группы популяций - западную и восточную. К первой принадлежат африканские негроиды и европеоиды, ко второй - монголоиды (включая американских индейцев). Австралоиды Юго-Восточной Азии и Океании занимают переходное положение между этими группами; по большинству адаптивных расовых признаков пигментации, формы волос, строения носа, губ и т. п. они обнаруживают сходство с африканскими негроидами, что дает право некоторым антропологам объединять тех и других в одну экваториальную, или негро-австралоидную, большую расу. Однако по многим особенностям зубов, крови, пальцевых узоров и другим нейтральным (неадаптивным) признакам австралоиды обнаруживают отличия от негроидов и сближаются с монголоидами. По мере накопления новых данных о географическом распределении таких признаков становится все более и более обоснованной гипотеза о первоначальном разделении человечества на две половины - западную и восточную. Первую группу популяций можно назвать также евро-африканской, или средиземно-атлантической, а вторую - азиатско-океанийской, или тихоокеанской.

Таким образом родство австралоидов с негроидами оказывается не большим, чем с основными группами рас, а обозначение «экваториальные расы» получает не генетический, а только описательно-географический характер. В то же время принадлежность всех рае современных и ископаемых людей, начиная с периода позднего палеолита к одному виду Homo sapiens, как мы видели, несомненно. Процесс сапиентации, т. е. формирование людей современного вида, должен был предшествовать расообразованию, что не исключает вовлечения в этот процесс потомков древних досапцентных человеческих популяции. Гипотеза о существовании нескольких очагов сапиентации (полицентризм), защищаемая некоторыми зарубежными и советскими антропологами (например, Ф. Вейденрейхом, К. С. Куном, В. П. Алексеевым и др.) в свете новейших палеоантропологических материалов вызывает сомнение. Н. Н. Чебоксаров пишет в книге «Этническая антропология Китая», что «не только Китай, но и Восточная Азия в целом не могла быть «прародиной» семейства людей (гоминид), так как в этом регионе отсутствуют костные остатки человекообразных обезьян (антропоидов), которые могли бы быть их предками. Новейшие археологические и палеоантропологические материалы позволяют предполагать, что предки древнейших людей (архантропов), представленных синантропами из Ланьтяня, Чжоукоудяня и Юаньмоу, а также питекантропами Индонезии, пришли в эти страны в начале плейстоцена с запада, скорее всего из Восточной Африки, где многие советские и зарубежные ученые ищут вслед за Ч. Дарвином прародину гоминид. Вид Homo sapiens, сложившийся под воздействием естественного отбора как адаптивная система, как и все другие виды растений и животных, уникален; он возник в одном очаге и в одну эпоху, на базе единой, хотя и широко расселенной макропопуляции с общим генофондом и сложной внутренней структурой. Первоначальные ареальные различия между западными и восточными популяциями Homo sapiens начали складываться, вероятно, только на заре позднего палеолита и касались главным образом нейтральных одонтологических, дерматоглифическпх, серологических и других признаков дискретного характера. В образовании этих различий большую роль играли генетико-автоматические процессы, которые стимулировались временной, по достаточно длительной изоляцией отдельных первоначально небольших групп неоантропов, продвигавшихся в позднем палеолите и мезолите из западных районов ойкумены в восточные. Сложившиеся позднее (не ранее конца позднего палеолита) австралоидные и монголоидные расы унаследовали многие из указанных ареальных различий от своих предков и в свою очередь передали их своим потомкам, у которых они сохранились, по крайней мере частично, до наших дней. В. П. Алексеев считает, что «появление современного человека произошло в двух местах. Первое из них-Передняя Азия, возможно, с прилегающими районами; второе - междуречье Хуанхэ и Янцзы с прилегающими районами. В Передней Азии сформировались предки европеоидов и негроидов, в Китае предки монголоидов». Однако гипотеза о формировании Homo sapiens в двух самостоятельных очагах на основе разных подвидов архантропов и палеоантропов находится в противоречии с установленными еще Ч. Дарвином общими закономерностями эволюции органического мира под воздействием естественного отбора и не согласуется с неопровержимыми данными о видовом единстве всех древних современных человеческих популяций. Многие зарубежные и большинство советских ученых (Я. Но-мешкери, Т. Липтак, П. Боев, П. Влахович, Я. Я. Рогинский, В. И. Вернадский, М. Г. Левин, Н. Н. Чебоксаров, В. П. Якимов, М. И. Урысон, А. А. Зубов, Ю. Г. Рычков, В. М. Харитонов и др.) стоят на позициях моноцентризма - единого очага формирования людей современного вида. Сапиентация, начавшаяся, вероятно, на рубеже среднего и позднего палеолита в Восточном Средиземноморье, захватывала районы Юго-Западной и Южной Азии и далее все новые и новые территории по мере расселения быстро размножающихся подвижных сапиентирующихся популяций и смешения с разными группами древних людей (неандертальцев), которые вследствие этого процесса насыщались сапиентными генами и вовлекались в общий ход формирования людей современного вида и их распространения от восточных берегов Средиземного моря на северо-запад в Европу, на юг в Африку и на восток в глубины Азиатского материка вплоть до берегов Тихого океана. Можно предположить, что большинство популяций неандертальцев, включая и их специализированные формы, было в той или иной степени вовлечено в процесс сапиентации. Только некоторые маргинальные (окраинные) группы неандертальцев (например, родезийцы в Африке или нгандонгцы на Яве) могли вымереть и не принимать участия в этом процессе. В процессе этого расселения уже в позднем палеолите под действием временной, достаточно длительной изоляции возникло разделение единого по происхождению человечества па западные и восточные половины, а несколько позднее началось формирование четырех основных групп человеческих рас: австралоидных, негроидных, европеоидных и монголоидных.

Бывший научный редактор New York Times рассказывает об исследованиях, указывающих на то, что эволюция с началом человеческой истории не остановилась.

Социологи издавна придерживаются точки зрения о том, что человеческие расы — это социальное построение, не имеющее биологической основы. Соответственно, они исходят из того, что эволюция человека остановилась в далеком прошлом — настолько давно, что историкам и экономистам нет необходимости рассматривать эволюционные доводы и объяснения.

После расшифровки генома человека появляется все больше данных, наглядно подтверждающих то, что эти две посылки, которые всегда казались маловероятными, просто неверны. На самом деле, у расы есть биологическая основа. И сейчас не вызывает никаких сомнений то, что эволюция человека — это непрерывный процесс, который активно продолжается последние 30 000 лет. И почти наверняка он шел на всем протяжении человеческой истории, и идет по сей день (хотя новейшую эволюцию измерить количественно довольно трудно).

В результате новых исследований человеческого генома было установлено, что эволюция человека продолжается, что она обширна и носит региональный характер. Биологи, сканирующие геном и ищущие доказательства естественного отбора, обнаружили сигналы многих генов, которым естественный отбор в недавнем эволюционном прошлом отдавал предпочтение. Согласно данным одного анализа, не менее 14 процентов генома человека изменилось под воздействием недавней эволюции.

Анализ геномов со всего мира показывает, что у расы есть биологическая основа, несмотря на официальные заявления ведущих социологических организаций об обратном. Иллюстрацией данного довода является тот факт, что у представителей смешанных рас, скажем, у афроамериканцев, генетики могут сегодня выявить индивидуальный геном и отнести каждый его сегмент к африканскому или европейскому предку. Это было бы невозможно, если бы у рас не имелось некоего базиса в биологической действительности.

Расизм и дискриминация ошибочны в принципе, а не с научной точки зрения. При этом в новых представлениях о расе трудно увидеть что-то такое, что дало бы новые аргументы расистам. Верно как раз обратное. Исследования генома показывают, что у всех людей, независимо от расы, имеется одинаковый набор генов. Каждый ген существует во множестве разновидностей, известных под названием аллели. В связи с этим можно предположить, что у разных рас имеются свои собственные характерные и особенные аллели. Но и это не так. У некоторых аллелей действительно имеется весьма асимметричное распределение, но этого недостаточно, чтобы объяснить разницу между расами. Похоже, что такая разница основана на столь тонкой материи как относительные частоты аллелей. Окончательный вердикт по геному заключается в том, что человечество в основе своей одинаково.

Генетика и социальное поведение

Эволюция человека не только идет до настоящего времени, причем в больших масштабах. Она также носит региональный характер. Период времени от 30 000 до 5000 лет тому назад, по которому можно выявить сигналы недавнего естественного отбора, начался после разделения на три основные расы. Поэтому он представляет тот отбор, который происходил в основном независимо в рамках каждой отдельной расы. Три основные расы — это африканцы (живущие южнее Сахары), восточные азиаты (китайцы, японцы, корейцы) и кавказская раса (европейцы, народы Ближнего Востока и индийского субконтинента). В каждой из этих рас свой набор генов претерпевает изменения в результате естественного отбора. Именно этого можно ожидать от населения, которому пришлось приспосабливаться к различным условиям на каждом континенте. Те гены, на которые особенно повлиял естественный отбор, должны управлять не только вполне ожидаемыми чертами, такими как цвет кожи и питательный обмен веществ, но и некоторыми аспектами функционирования головного мозга. Хотя роль этих прошедших процесс селекции генов пока непонятна, очевидная истина состоит в том, что влияющие на мозг гены точно так же подвержены естественному отбору, как и любой другой тип генов.

Какой может быть роль этих генов, которым отдал предпочтение естественный отбор? Эдварда Уилсона (Edward O. Wilson) пригвоздили к позорному столбу за то, что он в своей вышедшей в 1975 году книге Sociobiology (Социобиология) написал о наличии у человека множества социальных инстинктов. Однако последующие исследования подтвердили мысль о том, что все мы изначально социальны и дружелюбны. С самых ранних лет мы хотим принадлежать к группе, соответствовать ее правилам и наказывать тех, кто эти правила нарушает. Позднее наши инстинкты побуждают нас выносить нравственные суждения и защищать свою группу, иногда даже жертвуя ради нее собственной жизнью.

Все, что имеет генетическую основу, например, эти самые социальные инстинкты, могут меняться в результате естественного отбора. Изменяющая сила общественных инстинктов заметнее всего у муравьев, которые, подобно человеку, занимают господствующую высоту общественного поведения. Общественный инстинкт в природе встречается редко, поскольку индивидуумам необходимо обуздывать свои мощные эгоистические инстинкты и становиться хотя бы отчасти альтруистами, чтобы их общество функционировало. Но когда появляется социальный вид, он может очень быстро занять новые ниши и использовать их путем лишь незначительных корректировок своего общественного поведения. Таким способом муравьи и люди покорили мир, хотя, к счастью, каждый в своем масштабе.

Традиционно эти социальные различия приписывают исключительно культуре. Но если так, то почему племенным обществам типа иракского или афганского столь трудно изменить свою культуру и начать жить как все современные государства? Объяснение может заключаться в том, что у племенного поведения имеется генетическая основа. Уже известно, что генетическая система, основанная на гормоне окситоцин, регулирует степень внутригруппового доверия. Это один из способов, при помощи которого естественный отбор может усиливать племенное поведение или ослаблять его.

Человеческие общественные структуры меняются настолько медленно и с таким трудом, что можно подумать, будто эволюционное влияние в них напрочь отсутствует. Современный человек жил 185 000 лет как охотник и собиратель, прежде чем обосновался и осел в составе постоянных общин. Возвести крышу над головой и иметь больше, чем можно унести на себе — это казалось вполне очевидным и само собой разумеющимся шагом. То, что на это ушло так много времени, говорит о необходимости генетических изменений в социальном поведении человека и о том, что они возникали на протяжении жизни многих поколений.

Похоже, что племенной строй — это принимаемый по умолчанию способ политической самоорганизации человека. Он может быть очень эффективным, ведь самая крупная в мире сухопутная империя монголов имела племенную организацию. Но от трайбализма трудно уйти, а это опять же указывает на то, что в данном случае могут понадобиться постепенные перемены эволюционного характера.

Различные расы развиваются по сути дела параллельными путями, но поскольку они делают это самостоятельно, неудивительно, что два этих важнейших перехода в своей социальной организации они осуществили в разное время. Кавказская раса первой создала оседлые общины, сделав это примерно 15 000 лет назад. За ней последовали восточные азиаты и африканцы. Китай, создавший первое в мире современное государство, отказался от племенного строя две тысячи лет назад. Европа сделала это всего тысячу лет назад, а население Ближнего Востока и Африки до сих пор переживает родовые муки этого процесса.

Два конкретных тематических исследования предоставляют нам новые доказательства того, что эволюция причастна к формированию общественного поведения человека в недавнем прошлом. Первое посвящено промышленной революции, а второе познавательным достижениям евреев.

Поведенческие изменения, стоящие за промышленной революцией

По своей сути промышленная революция была квантовым скачком в производительности общества. До этого времени все, кроме знати, жили на грани голода. Такое существование на уровне прожиточного минимума было характерной чертой аграрных экономик, причем с того самого времени, когда было изобретено сельское хозяйство.

Причиной такой экономической стагнации был не дефицит изобретательности. У Англии в начале 18-го века были парусные корабли, огнестрельное оружие, печатные машины и прочая техника, о которой охотники и собиратели не могли даже и мечтать. Но эта техника не улучшала материальное благосостояние обычного человека. Причиной тому была аграрная экономика, которую называли мальтузианской ловушкой по имени священника Томаса Мальтуса. В своем написанном в 1798 году «Опыте о законе народонаселения» Мальтус отмечал, что всякий раз, когда производительность повышается, и еда появляется в изобилии, все больше младенцев начинает доживать до зрелого возраста, пополняя армию голодных ртов, которая съедает все излишки. И в течение жизни одного поколения все возвращаются к жизни впроголодь.

Это довольно странно, но Мальтус написал свое сочинение в тот самый момент, когда Англия, а вскоре после нее и другие европейские страны были готовы вот-вот выбраться из его мальтузианской ловушки. Это произошло благодаря существенному повышению эффективности производства, когда дополнительная рабочая сила увеличивала доходы, а не сдерживала их.

Данное событие, известное как промышленная революция, является выдающимся моментом в экономической истории. Однако историки экономики говорят, что между ними нет согласия в вопросе о том, как его объяснить. «Значительная часть современных общественных наук появилась в конце 19-го и в 20-м веке благодаря попыткам европейцев понять, что делает уникальным путь экономического развития Западной Европы. Однако эти попытки не привели к единому мнению», — пишет историк Кеннет Померанц (Kenneth Pomeranz). Некоторые специалисты утверждают, что реальной движущей силой является демография: европейцы выбрались из мальтузианской ловушки благодаря тому, что ограничивали рождаемость благодаря таким методам как поздний брак. Другие объясняют это базисными изменениями, такими как зачатки современной английской демократии, гарантии имущественных прав, развитие конкурентных рынков, а также появление патентов, которые стимулировали изобретательскую деятельность. Однако многие указывают на появление новых знаний, начиная с эпохи просвещения 17-го и 18-го веков, а также на доступность капитала.

Такое изобилие объяснений и то обстоятельство, что ни одно из них не удовлетворяет в полной мере всех экспертов, указывает на необходимость совершенно нового типа обоснований. Историк экономики Грегори Кларк (Gregory Clark) предложил свое толкование, отважившись взглянуть на весьма правдоподобную, но неизученную возможность: что производительность повышается из-за изменений качеств человека.

Своим предположением Кларк бросил вызов традиционным представлениям, потому что экономисты повсюду смотрят на людей как на идентичные и взаимозаменяемые блоки общей структуры. Некоторые экономисты заявили о неправдоподобности такой точки зрения и начали задавать вопросы о том, может ли природа примитивных человеческих блоков, которые производят и потребляют все товары и услуги экономики, иметь какое-то влияние на показатели ее производительности. Они обсуждают человеческие качества, но под ними обычно подразумевают лишь образование и подготовку. Другие ученые полагают, что различия в экономических показателях между странами могут объясняться культурой. Но при этом они не уточняют, какие именно аспекты культуры имеют в виду. Никто пока не осмелился сказать, что культура может включать эволюционные изменения в поведении. Но никто и не исключает напрямую такую возможность.

Чтобы в полной мере оценить подоплеку идеи Кларка, нам придется вернуться к Мальтусу. Его «Опыт о законе народонаселения» произвел огромное впечатление на Чарльза Дарвина. Именно у Мальтуса Дарвин взял принцип естественного отбора, сделав его центральным механизмом в своей теории эволюции. Дарвин понял: если люди живут на грани голода, едва сводя концы с концами, то любое, даже малейшее преимущество может оказаться решающим. И обладатель такого преимущества обязательно передаст его по наследству своим детям. Эти дети и их потомство станут процветать, в то время как остальные люди будут гибнуть.

«В октябре 1838 года, то есть спустя пятнадцать месяцев после того, как я приступил к своему систематическому исследованию, я случайно, ради развлечения прочитал книгу Мальтуса „О народонаселении“ и так как благодаря продолжительным наблюдениям над образом жизни животных и растений я был хорошо подготовлен к тому, чтобы оценить [значение] повсеместно происходящей борьбы за существование, меня сразу поразила мысль, что при таких условиях благоприятные изменения должны иметь тенденцию сохраняться, а неблагоприятные — уничтожаться. Результатом этого и должно быть образование новых видов. Теперь, наконец, я обладал теорией, при помощи которой можно было работать».

Учитывая верность теории Дарвина, нет причин сомневаться в том, что естественный отбор действует среди того самого английского населения, которое предоставило доказательства его существования. Вопрос в том, какие именно черты при этом отбираются.

Четыре ключевых особенности

Кларк указывает на четыре поведенческие особенности населения Англии, которые претерпевали устойчивые изменения в период с 1200 по 1800 годы, а также описывает весьма правдоподобный механизм таких изменений. К ним он относит межличностное насилие, грамотность, склонность к сбережению и экономии, а также трудолюбие.

Показатели по количеству убийств у мужчин, например, уменьшились с 0,3 на тысячу человек в 1200 году до 0,1 на тысячу человек в 1600 году. А в 1800-м они снизились еще примерно в десять раз. Даже в начале этого периода уровень насилия над людьми был значительно ниже, чем в современном обществе охотников и собирателей. В Парагвае у аборигенов аче показатель убийств составляет 15 на тысячу мужчин.

Все это время рабочий день неизменно увеличивался, а процентные ставки снижались. Когда вычитается инфляция и риск, процентные ставки отражают ту компенсацию в виде немедленного вознаграждения, которую человек требует отсрочить путем переноса потребления благ с текущего момента на более поздний срок. Экономисты называют это временным предпочтением, а психологи отсроченным вознаграждением. Дети, которым отсроченное вознаграждение в целом не по душе, имеют высокие показатели временного предпочтения. В своем хорошо известном эксперименте отсроченного вознаграждения с зефиром психолог Уолтер Мишел (Walter Mischel) проверял детей на их предпочтения. Он предлагал им один зефир немедленно или два через пятнадцать минут. Оказалось, что простое детское решение имело далеко идущие последствия: дети, не поддавшиеся искушению, лучше учились в школе и в целом были более успешны в обществе во взрослой жизни. У детей очень высокие показатели временного предпочтения, но по мере взросления, когда они развивают в себе свойства самоконтроля, эти показатели снижаются. У американских детей шестилетнего возраста, например, показатель временного предпочтения составляет около трех процентов в день или 150 процентов за месяц. Это то дополнительное вознаграждение, которое им надо предлагать, чтобы они отказались от незамедлительного удовольствия. У охотников и собирателей показатели временного предпочтения тоже высокие.

Процентные ставки, отражающие временные предпочтения общества, тоже были очень высоки. С самых ранних времен нашей истории и до 1400 года н.э. (за этот период имеются данные) во всех обществах они составляли около 10 процентов. Затем начался период устойчивого снижения процентных ставок, которые к 1850 году составляли уже менее трех процентов. Как утверждает Кларк, поскольку инфляции и других факторов воздействия на ставки в то время практически не было, их снижение указывает на то, что люди становились менее импульсивными, более терпеливыми, более готовыми откладывать деньги впрок.

Эти поведенческие перемены в Англии в период с 1200 по 1800 год имели важнейшее экономическое значение. Они постепенно превращали жестокое и недисциплинированное крестьянское население в эффективную и высокопроизводительную рабочую силу. Каждый день приходить на работу вовремя и без опозданий, а также заниматься однообразным и монотонным трудом по восемь часов и более — это отнюдь не естественная манера поведения человека. Охотники и собиратели не стали бы заниматься этим делом по доброй воле, однако аграрное общество изначально требовало дисциплины при работе в поле, когда сеять и собирать урожай необходимо в нужное время. Видимо, такое качество как самодисциплина у сельского населения Англии развивалось постепенно на протяжении многих веков до 1200 года. А этот момент времени просто был зафиксирован документально.

Кларк открыл генетический механизм, посредством которого мальтузианская экономика могла породить такие изменения у населения Англии. У богатых людей выживало больше детей, чем у бедных. Исследуя завещания, написанные в период с 1585 по 1638 год, он обнаружил, что у завещателя, оставлявшего своим наследникам девять и менее фунтов стерлингов, в среднем было два ребенка, а то и меньше. Количество наследников стабильно росло с увеличением богатства. Так, у самых богатых мужчин, оставлявших после себя наследство на 1000 фунтов и свыше того, было четверо и более детей.

С 1200 по 1760 год население Англии было весьма устойчивым, и его численность мало менялась. Это означало, что если у богатых рождалось больше детей, чем у бедных, им приходилось опускаться вниз по социальной лестнице, поскольку в целом таких детей было слишком много, чтобы всем оставаться в высшем классе.

Такое социальное понижение имело далеко идущие генетические последствия. Эти дети наследовали те черты характера, благодаря которым их родители стали богатыми. Ценности верхушки среднего класса, такие как отказ от насилия, грамотность, бережливость и настойчивость, теперь передавались более низкому экономическому классу, распространяясь по всему обществу. Поколение за поколением они со временем становились ценностями всего общества в целом. Этим и объясняется устойчивое снижение насилия и повышение грамотности у английского населения, отмеченное Кларком. Более того, эти черты появлялись постепенно, на протяжении нескольких столетий, а такие временные рамки более типичны для эволюционных изменений, нежели для культурных.

В более широком смысле такие перемены в поведении были лишь частью многих изменений, произошедших в английском обществе, которое приспосабливалось к рыночной экономике. Рынкам нужны цены и символы, они вознаграждают человека за умение считать, читать и писать, а также за его способность мыслить символами. «Характеристики населения менялись на всем протяжении дарвиновского отбора, — пишет Кларк. — Англия оказалась в авангарде таких изменений благодаря своей длительной мирной истории, начавшейся самое позднее в 1200 году, а возможно, еще раньше. Культура среднего класса распространилась на все общество через биологические механизмы».

Специалисты по истории экономики обычно считают промышленную революцию довольно неожиданным и внезапным явлением, и видят свою задачу в том, чтобы раскрыть исторические условия, которые предшествовали и вызвали эти глубочайшие преобразования в экономической жизни. Но у важных событий скорее всего есть важные причины. Причиной промышленной революции стали не события предшествовавшего ей столетия, а изменения экономических привычек и поведения человека, которые медленно происходили в аграрных обществах на протяжении предыдущих 10 000 лет.

Конечно, этим объясняется и то, почему опыт и практику промышленной революции с такой легкостью и готовностью переняли другие европейские государства, Соединенные Штаты Америки и Восточная Азия. Ведь население всех этих стран жило в аграрных экономиках и эволюционировало в течение тысячелетий при тех же самых жестких ограничениях мальтузианского режима. Ни один ресурс, ни одно основополагающее изменение, которые чаще всего считают причинами промышленной революции, не могли проявиться в этих странах со всей эффективностью в 1760-х годах. И не проявились.

Таким образом, без ответа остаются вопросы о том, почему промышленную революцию надо считать внезапной, и почему она сначала произошла в Англии, а не в какой-то другой стране, где для нее созрели все необходимые условия. Кларк дает ответы на эти вопросы, объясняя это резким ростом населения Англии, которое в период с 1770 по 1860 годы увеличилось втрое. Это было тревожное предзнаменование, заставившее Мальтуса написать свой «Опыт о законе народонаселения».

Но вопреки мрачным предсказаниям Мальтуса о массовой гибели населения от пороков и голода, что было бы верно на любом более раннем этапе человеческой истории, на сей раз доходы у людей выросли, и экономика впервые выбралась из мальтузианской ловушки. Кларк сухо замечает, что английские рабочие ускорили этот рывок своим упорным трудом как в цеху, так и в постели.

Своими данными Кларк убедительно доказывает, что население Англии генетически отреагировало на суровые испытания мальтузианского режима, и что изменения в его общественном поведении в период с 1200 по 1800 год формировались под воздействием естественного отбора. Безусловно, бремя доказательства ложится теперь на тех, кто станет утверждать, что население Англии каким-то чудесным образом было освобождено от влияния тех самых сил естественного отбора, о существовании которых говорил Дарвин.

Объясняя коэффициент умственного развития евреев-ашкенази

Второй пример новейшей человеческой эволюции преподносят нам европейские евреи, особенно ашкенази из северной и центральной Европы. В пропорции к численности своего населения евреи внесли несоразмерно большой вклад в западную цивилизацию. Это просто измерить количеством Нобелевских премий. Евреи составляют всего 0,2 процента от населения мира, однако они получили 14 процентов Нобелевских премий в первой половине 20-го века, 29 процентов во второй и на сегодня 32 процента в 21-м веке. Здесь есть нечто такое, что требует разъяснений. Если успехи евреев носят чисто культурный характер (стращающие детей матери или усердие в учебе), то другие народы могли бы добиться таких же успехов, просто копируя их культурные обычаи и привычки. Поэтому было бы разумно подумать вот о чем: а может, генетическое давление на евреев в их особой истории способствовало развитию познавательных навыков и умений этого народа?

О таком давлении в своей книге «Немногие избранные: как образование определило ход еврейской истории с семидесятого по тысяча четыреста девяносто второй год» (The Chosen Few: How Education Shaped Jewish History, 70-1492) пишут историки экономики Маристелла Боттичини (Maristella Botticini) и Цви Экштайн (Zvi Eckstein). В 63 или 65 году нашей эры верховный вероучитель Джошуа бен Гамла (Joshua ben Gamla) издал и ввел в действие указ о том, что каждый отец-еврей должен отправить своих сыновей в школу, чтобы они могли читать и понимать еврейский закон. Евреи в то время жили в основном за счет сельского хозяйства, как и все остальные, а образование было дорого и не приносило особой практической пользы. Многие евреи отказывались от иудаизма, переходя в новую и менее строгую веру, ныне известную как христианство.

Боттичини и Экштайн ничего не говорят о генетике, но совершенно очевидно, что если менее способные к усвоению грамоты евреи поколение за поколением переходили в христианство, то грамотность и соответствующие способности в среднем вырастали у тех, кто оставался иудеем.

Когда в средневековой Европе начала развиваться торговля, еврейская община оказалась идеально приспособленной к тому, чтобы стать европейскими торговцами и ростовщиками. В мире, где большинство людей были неграмотны, евреи могли читать контракты, вести бухгалтерию, оценивать залоги и осуществлять коммерческие расчеты. Они сформировали естественную торговую сеть через своих единоверцев в других городах, и у них были суды раввинов для урегулирования споров. Евреи занялись ростовщичеством не из-за того, что были вынуждены это делать, как полагают некоторые историки, а потому что они сами выбрали это занятие, говорят Боттичини и Экштайн. Это было рискованное, но очень доходное занятие. Чем больше преуспевали способные евреи, тем больше самые богатые из них могли прокормить выживших детей — как и остальные нации до 19-го века.

Когда евреи освоились в своей требующей больших знаний нише, их способности развились до такой степени, что коэффициент умственного развития у евреев-ашкенази составляет в среднем от 110 до 115. Это самый высокий показатель среди всех известных этнических групп. Генетики Генри Харпендинг (Henry Harpending) и Грегори Кокран (Gregory Cochran) посчитали, что при условии высокой степени наследуемости интеллекта коэффициент умственного развития у ашкенази увеличился на 15 пунктов всего за пять столетий. Первые евреи-ашкенази появились в Европе около 900 года н.э., и скорее всего, их умственные способности начали развиваться гораздо раньше.

Если развитые умственные способности у ашкенази имеют генетическую основу, то это явление интересно само по себе, а также в качестве примера того, как естественный отбор повлиял на население в недавнем прошлом.

Адаптационная реакция на различные общества

Руку эволюции можно заметить в крупных преобразованиях структуры человеческого общества и в двух вышеописанных случаях. Конечно, все это гипотезы, и влияние генов пока еще ждет своего доказательства. Если значительные эволюционные изменения могут происходить в такие короткие исторические сроки, то эволюционные составляющие могут присутствовать и в других крупных исторических событиях. Один из возможных вариантов — это развитие и усиление Запада, вызванное из ряда вон выходящей экспансией европейских обществ, как в области знаний, так и в сфере географического влияния. Запад быстро обогнал две другие крупные силы средних веков, которые были на подъеме вплоть до 16-го века н.э., такие как Китай и исламский мир.

В своей книге «Богатство и бедность наций» (The Wealth and Poverty of Nations) историк экономики Дэвид Ландес (David Landes) исследует всевозможные факторы в попытке найти объяснение усилению Запада и застою Китая. По сути дела, он приходит к выводу о том, что ответ заключается в характере народа. Ландес называет решающим фактором культуру, но при этом дает ей такое определение, которое подразумевает понятие расы.

«Если история экономического развития чему-то нас научила, то это тому, что культура имеет решающее значение, — пишет он. — Свидетельством тому является предприимчивость эмигрантских меньшинств — китайцев в Восточной и Юго-Восточной Азии, индийцев на востоке Африки, ливанцев в западной части Африки, евреев и кальвинистов почти во всей Европе, и так далее. Однако культура в узком смысле внутренних ценностей и взглядов, служащая направляющим ориентиром для населения, пугает ученых. В этом есть дьявольский душок расизма и наследственности, впечатление непреложности и неизменности».

Есть в этом дьявольский душок или нет, но как считает Ландес, именно культура каждой расы формирует разницу в экономическом развитии. Собранные Кларком данные о снижении насилия и увеличении грамотности с 1200 по 1800 годы дают нам некоторые свидетельства того, что в культуре и общественных институтах присутствует социальный компонент.

Хотя по населению Китая соответствующие данные отсутствуют, китайское общество имело свои отличительные особенности как минимум 2000 лет. Мощная тяга к выживанию должна была приспособить китайцев к их обществу точно так же, как европейцы приспособились к своему.

Может, китайцы несут в себе гены приверженности традициям и авторитарной власти? Может, у европейцев есть такие аллельные гены, которые формируют у них предрасположенность к свободному обществу и власти закона? Вряд ли это так. Но наверняка существует некий генетический компонент, формирующий склонность к соблюдению правил общества и к наказанию тех, кто эти правила нарушает. Если бы у европейцев было немного меньше склонности наказывать нарушителей, а у китайцев чуть больше, этим можно было бы объяснить то, почему европейские общества терпимее относятся к инакомыслию и новшествам, а китайское общество такой толерантности не проявляет. Гены, управляющие стремлением соблюдать правила и наказывать нарушителей, пока не выявлены, а поэтому мы не знаем, различаются ли они у европейцев и китайцев таким образом, о котором мы только что говорили. У природы много кнопок и клавиш для настройки интенсивности общественного поведения у разных народов и много разных путей для поиска одного и того же решения.

На протяжении большей части задокументированной истории китайская цивилизация превосходила остальные, а поэтому разумно будет предположить, что превосходство китайских институтов зиждется на сплаве культуры и унаследованного общественного поведения.

Усиление Запада тоже вряд ли могло быть просто какой-то культурной случайностью. По мере того, как европейское население приспосабливалось к географическим и военным условиям своего конкретного ареала, оно создавало общества, которые оказывались более новаторскими, прогрессивными и продуктивными, чем другие, по крайней мере, в своих обстоятельствах.

Конечно, это ни в коей мере не означает, что европейцы стоят выше остальных. С точки зрения эволюции это в любом случае бессмысленная идея. Точно так же бессмысленно говорить о том, что китайцы в эпоху своего расцвета превосходили остальных. Китайское авторитарное общество может когда-нибудь снова оказаться более успешным, особенно в условиях серьезных экологических нагрузок.

Цивилизации могут усиливаться и ослабевать, но эволюция никогда не останавливается. Вот почему генетики могут сыграть определенную роль вместе с могущественными силами культуры в формировании характера человеческого общества. История и эволюция — это не отдельные процессы, и эволюция человека не остановилась на приличном расстоянии от точки начала истории. Чем дольше мы вглядываемся в геном человека, тем больше нам кажется, что два эти процесса изящно переплетаются между собой.

Николас Уэйд бывший научный редактор New York Times. Данная статья — сокращенная версия его новой книги «Неспокойное наследие» (A Troublesome Inheritance).

Все современное человечество относится к единому полиморфному виду - Homo sapiens - человек разумный. Подразделениями этого вида являются расы - биологические группы, отличающиеся мелкими морфологическими признаками (тип и цвет волос; цвет кожи, глаз; форма носа, губ и лица; пропорции тела и конечностей). Эти признаки являются наследственными, они возникли в далеком прошлом под непосредственным влиянием среды. Каждая раса имеет единое происхождение, ареал возникновения и формирования.

В настоящее время в составе человечества выделяют три «большие» расы: австрало-негроидную (негроидную), европеоидную и монголоидную, в пределах которых насчитывается более тридцати «малых» рас (рис. 6.31).

У представителей австрало-негроидной расы (рис. 6.32) темный цвет кожи, курчавые или волнистые волосы, широкий и мало выступающий нос, толстые губы и темные глаза. До эпохи европейской колонизации эта раса была распространена только в Африке, Австралии и на островах Тихого океана.

Для европеоидной расы (рис. 6.33) характерны светлая или смуглая кожа, прямые или волнистые мягкие волосы, хорошее развитие волосяного покрова на лице у мужчин (борода и усы), узкий выступающий нос, тонкие губы. Ареалом этой расы является Европа, Северная Африка, Передняя Азия и Северная Индия.

Представители монголоидной расы (рис. 6.34) характеризуются желтоватой кожей, прямыми, часто жесткими волосами, уплощенным широким лицом с сильно выступающими скулами, средней шириной носа и губ, заметным развитием эпикантуса (кожной складки над верхним веком во внутреннем углу глаза). Первоначально монголоидная раса заселяла Юго-Восточную, Восточную, Северную и Центральную Азию, Северную и Южную Америку.

Хотя некоторые человеческие расы заметно отличаются друг от друга по комплексу внешних признаков, они связаны между собой рядом промежуточных типов, незаметно переходящих один в другой.

Формирование человеческих рас. Исследование найденных останков показало, что кроманьонцы имели ряд черт, характерных для разных современных рас. В течение десятков тысяч лет их потомки занимали самые разнообразные места обитания (рис. 6.35). Длительное воздействие внешних факторов, характерных для конкретной местности, в условиях изоляции постепенно приводило к закреплению определенного комплекса морфологических признаков, свойственных локальной расе.

Различия между расами человека - результат географической изменчивости, имевшей адаптивное значение в далеком прошлом. Например, пигментация кожи более интенсивна у жителей влажных тропиков. Темная кожа менее повреждается лучами солнца, так как большое количество меланина препятствует проникновению ультрафиолетовых лучей вглубь кожи и предохраняет ее от ожогов. Курчавые волосы на голове негра создают своеобразную шапку, защищающую голову от палящих лучей солнца. Широкий нос и толстые вздутые губы с большой поверхностью слизистых оболочек способствуют испарению с высокой теплоотдачей. Узкая глазная щель и эпикантус у монголоидов - адаптация к частым пылевым бурям. Узкий выступающий нос европеоидов способствует согреванию вдыхаемого воздуха и т.д.

Единство человеческих рас. О биологическом единстве человеческих рас свидетельствует отсутствие генетической изоляции между ними, т.е. возможность плодовитых браков между представителями разных рас. Дополнительным доказательством единства человечества служит локализация на втором и третьем пальцах рук кожных узоров типа дуг (у человекообразных обезьян - на пятом) у всех представителей рас, одинаковый характер расположения волос на голове и т.д.

Различия между расами касаются только второстепенных признаков, обычно связанных с частными приспособлениями к условиям существования. Однако многие признаки возникали в разных популяциях человека параллельно и не могут быть доказательствами тесного родства популяций. Независимо приобрели некоторые внешние сходные черты меланезийцы и негроиды, бушмены и монголоиды, независимо возникал в разных местах признак невысокого роста (карликовость), характерный для многих племен, попавших под полог тропического леса (пигмеи Африки и Новой Гвинеи).

Расизм и социал-дарвинизм. Практически сразу после распространения идей дарвинизма стали делаться попытки перенести закономерности, вскрытые Ч. Дарвином в живой природе, на человеческое общество. Некоторые ученые стали допускать, что и в человеческом обществе борьба засуществование является движущей силой развития, причем социальные конфликты объясняются действием естественных законов природы. Эти взгляды получили название социал-дарвинизм

Социал-дарвинисты считают, что идет отбор биологически более ценных людей, а социальное неравенство в обществе - следствие биологического неравенства людей, которое контролируется естественным отбором. Таким образом, социал-дарвинизм применяет термины эволюционной теории для истолкования общественных явлений и по своей сущности является антинаучным учением, так как нельзя переносить закономерности, действующие на одном уровне организации материи, на другие уровни, характеризующиеся иными законами.

Прямым порождением самой реакционной разновидности социал-дарвинизма является расизм. Расисты расценивают расовые различия как видовые, не признают единства происхождения рас. Сторонники расовых теорий утверждают, что между расами существует различие по способности овладевать языком и культурой. Делением рас на «высшие» и «низшие» основоположники учения оправдывали социальную несправедливость, например, жестокую колонизацию народов Африка и Азии, уничтожение «высшей» нордийской расой фашистской Германии представителей других рас.

Несостоятельность расизма доказана наукой о расах - расоведением, которая изучает расовые особенности и историю формирования человеческих рас.

Особенности эволюции человека на современном этапе. Как уже отмечалось, с возникновением человека биологические факторы эволюции постепенно ослабляют свое действие, ведущее значение в развитии человечества приобретают социальные факторы.

Овладев культурой изготовления и применения орудий труда, производством продуктов питания, устройством жилищ, человек настолько защитил себя от неблагоприятных климатических факторов, что отпала необходимость в его дальнейшей эволюции по пути преобразования в другой, биологически более совершенный вид. Однако в пределах сформировавшегося вида эволюция продолжается. Следовательно, биологические факторы эволюции (мутационный процесс, волны численности, изоляция, естественный отбор) по-прежнему имеют определенное значение.

Мутации в клетках человеческого организма возникают в основном с той же частотой, которая была характерна для него в прошлом. Так, примерно один человек из 40 000 несет вновь возникшую мутацию альбинизма. Близкую частоту имеют мутации гемофилии и т.д. Вновь возникающие мутации постоянно изменяют генотипический состав отдельных популяций человека, обогащая их новыми признаками.

В последние десятилетия темп мутационного процесса в некоторых районах планеты может несколько повыситься из-за локального загрязнения окружающей среды химическими веществами и радиоактивными элементами.

Волны численности еще сравнительно недавно играли заметную роль в развитии человечества. Например, завезенная в 16 в. в Европу чума унесла жизни около четверти ее населения. К аналогичным последствиям приводили вспышки и других инфекционных заболеваний. В настоящее время численность населения не подвержена таким резким колебаниям. Поэтому влияние волн численности как эволюционного фактора может сказываться в очень ограниченных локальных условиях (например, стихийные бедствия, приводящие к гибели сотен и тысяч людей в отдельных районах планеты).

Роль изоляции как фактора эволюции в прошлом была огромной, о чем свидетельствует возникновение рас. Развитие средств передвижения привело к постоянной миграции людей, их метисации, в результате чего на планете почти не осталось генетически изолированных групп населения.

Естественный отбор. Физический облик человека, сформировавшийся около 40 тыс. лет назад, почти не изменился до настоящего времени благодаря действию стабилизирующего отбора.

Отбор идет на всех стадиях онтогенеза современного человека. Особенно четко он проявляется на ранних этапах. Примером действия стабилизирующего отбора в популяциях людей является значительно большая

выживаемость детей, масса которых близка к средней величине. Однако благодаря успехам медицины в последние десятилетия отмечается снижение смертности новорожденных с низкой массой тела - стабилизирующий эффект отбора становится при этом менее действенным. В большей степени влияние отбора проявляется при грубых отклонениях от нормы. Уже при образовании половых клеток погибает часть гамет, формирующихся с нарушением процесса мейоза. Результатом действия отбора является ранняя гибель зигот (составляет около 25% от всех зачатий), плода, мертворождение.

Наряду со стабилизирующим действует и движущий отбор, который неизбежно связан с изменением признаков и свойств. По мнению Дж. Б. Хол-дейна (1935), в течение последних 5 тыс. лет основным направлением естественного отбора в популяциях человека можно считать сохранение генотипов, устойчивых к различным инфекционным заболеваниям, которые оказались фактором, существенно снижающим численность популяций. Речь идет о врожденных иммунитетах.

В древние времена и средние века популяции человека неоднократно подвергались эпидемиям различных инфекционных заболеваний, которые значительно снижали их численность. Однако под действием естественного отбора на генотипиче-ской основе увеличивалась частота иммунных форм, устойчивых относительно определенных возбудителей заболеваний. Так, в некоторых странах смертность от заболеваний туберкулезом уменьшилась еще до того, как медицина научилась бороться с этим заболеванием.

Развитие медицины и совершенствование гигиены существенно снижает опасность инфекционных заболеваний. При этом изменяется направление естественного отбора и неизбежно уменьшается частота генов, определяющих иммунитет к этим болезням.

Итак, из элементарных биологических эволюционных факторов в современном обществе неизменным осталось только действие мутационного процесса. Изоляция практически потеряла свое значение в эволюции человека на современном этапе. Давление естественного отбора и особенно волн численности значительно уменьшилось. Однако отбор идет, следовательно, эволюция продолжается.

Все современное человечество относится к единому полиморфному виду, подразделениями которого являются расы - биологические группы, отличающиеся мелкими и несущественными для трудовой деятельности морфологическими признаками. Эти признаки наследственны, они возникли в далеком прошлом под непосредственным влиянием среды. В настоящее время в составе человечества выделяют три «большие» расы: автрало-негроидную, европеоидную и монголоидную, в пределах которых насчитывается более тридцати «малых» рас.

На современном этапе эволюции человека из элементарных биологических факторов неизменным осталось только действие мутационного процесса. Изоляция практически потеряла свое значение, давление естественного отбора и особенно волн численности значительно уменьшилось

На Земле уже насчитывается около 6 млрд. людей. Среди них нет, и не

может быть двух совершенно одинаковых людей; даже близнецы, развившиеся из

одного яйца, несмотря на огромное сходство их внешнего облика, и

внутреннего строения, всегда какими-то мелкими чертами отличаются друг от

друга. Наука, изучающая изменения физического типа человека, известна под

именем «антропологии» (греч, «антропос» – человек). Особенно сильно заметны

телесные различия между территориальными группами людей, удаленными друг

от друга и живущими в различной естественно-географической обстановке.

Деление вида Homo Sapiens на расы произошло два с половиной столетия назад.

Происхождение термина «раса» точно не установлено; возможно, что он

представляет собой видоизменение арабского слова «рас» (голова, начало,

корень). Есть также мнение, что термин этот связан с итальянским razza, что

значит «племя». Слово «раса» примерно в том смысле, как оно употребляется

теперь, встречается уже у французского ученого Франсуа Бернье, который

Расы - это исторически сложившиеся группировки (группы популяции) людей

разной численности характеризующиеся сходством морфологических и физиологических свойств, а также общностью занимаемых ими территорий.

Развиваясь под влиянием исторических факторов и относясь к одному виду

(H.sapiens), раса отличается от народа, или этноса, который, обладая

определенной территорией расселения, может содержать несколько расовых

комплексов. К одной и той же расе может принадлежать ряд народов и

носителей многих языков. Большинство ученых сходятся во мнении, что

существует 3 крупных расы, которые в свою очередь распадаются на более

мелкие. В настоящее время по мнению разных ученых, насчитывается 34 – 40

рас. Расы отличаются друг от друга по 30-40 элементам. Расовые особенности

наследственны и являются приспособительными к условиям существования.

Целью моей работы является систематизировать и углубить знания о

человеческих расах.

Расы и их происхождение.

Наука о расах называется Расоведение. Расоведение изучает расовые

особенности (морфологические), происхождение, формирование, историю.

1.1. История человеческих рас.

О существовании рас люди знали еще до нашей эры. Тогда же были предприняты

и первые попытки, объяснить их происхождение. Например, в мифах древних

греков возникновение людей с черной кожей объяснялось неосторожностью сына

бога Гелиоса Фаэтона, который на солнечной колеснице так приблизился к

Земле, что обжег стоявших на ней белых людей. Греческие философы в

объяснениях причин возникновения рас большое значение придавали климату. В

соответствии с библейской историей родоначальниками белой, желтой и черной

рас были сыновья Ноя - любимый богом Яфет, Сим и проклятый богом Хам

соответственно.

Стремления систематизировать представления о физических типах народов,

населяющих земной шар, датируются XVII веком, когда, опираясь на различия

людей в строении лица, цвета кожи, волос, глаз, а также особенности языка и

культурных традиций, французский врач Ф. Бёрнье впервые в 1684 году

разделил человечество на {три расы - европеоидную, негроидную и

монголоидную). Сходную классификацию предлагал К.Линней, который, признавая

человечество в качестве единого вида, выделял дополнительную (четвертую)

pacy - лапландскую (население северных районов Швеции и Финляндии). В 1775

году Ж. Блюменбах разделил род человеческий на пять рас- кавказскую

(белую), монгольскую (желтую), эфиопскую (черную), американскую, (красную)

и малайскую (коричневую), а в 1889 году русский ученый И.Е.Деникер - на

шесть основных и более чем на двадцать дополнительных рас.

На основании результатов изучения антигенов крови (серологических

различий) У.Бойдом в 1953 году было выделено в человечестве пять рас.

Несмотря на наличие современных научных классификаций, в наше время очень

широко распространено подразделение человечества на европеоидов, негроидов,

монголоидов и австралоидов.

1.2. Гипотезы о происхождении рас.

Представления о происхождении рас и первичных очагах расообразования

отражены в нескольких гипотезах.

В соответствии с гипотезой полицентризма, или полифилии, автором которой

является Ф.Вайденрайх (1947), существовало четыре очага расообразования - в

Европе или Передней Азии, в Африке южнее Сахары, в Восточной Азии, в Юго-

Восточной Азии и на Больших Зондских островах. В Европе или Передней Азии

сложился очаг расообразования, где на основе европейских и переднеазиатских

неандертальцев возникли европеоиды. В Африке из африканских неандертальцев

образовались негроиды, в Восточной Азии синантропы дали начало монголоидам,

а в Юго-Восточной Азии и на Больших Зондских островах развитие

питекантропов и яванских неандертальцев привело к формированию

австралоидов. Следовательно, европеоиды, негроиды, монголоиды и австралоиды

имеют свои собственные очаги расообразования. Главным в расогенезе были

мутации и естественный отбор. Однако эта гипотеза вызывает возражения. Во-

первых, в эволюции не известны случаи, когда бы идентичные эволюционные

результаты воспроизводились несколько раз. Более того, эволюционные

изменения всегда новые. Во-вторых, научных данных о том, что каждая раса

обладает своим собственным очагом расообразования, не существует. В рамках

гипотезы полицентризма позднее Г.Ф.Дебец (1950) и Н.Тома (I960) предложили

два варианта происхождения рас. По первому варианту, очаг расообразования

европеоидов и африканских негроидов существовал в Передней Азии, тогда как

очаг расообразования монголоидов и австралоидов был приурочен к Восточной и

Юго-Восточной Азии. Европеоиды передвигались в пределах Европейского

материка и прилегающих к нему районов Передней Азии.

По второму варианту, европеоиды, африканские негроиды и австраловды

составляют один ствол расообразования, тогда как азиатские монголоиды и

американоиды- другой.

B соответствии с гипотезой моноцентризма, или. монофилии (Я.Я.Рогинский,

1949), которая основана на признании-общности происхождения, социально-

психического развития, а так же одинакового уровня физического и

умственного развития всех рас, последние возникли от одного предка, на

одной территории. Но последняя измерялась многими тысячами квадратных

километров Предполагается, что формирование рас произошло на территориях,

Восточного Средиземноморья, Передней и, возможно Южной Азии.

2. Механизм образования рас.

Выделяют четыре этапа расообразования (В.П.Алексеев, 1985) На первом

этапе имело место формирование первичных очагов расообразования

(территории, на которых происходит этот процесс) и основных расовых

стволов,-западного (европеоиды, негроиды и австралоиды) и восточного

(азиатские монголоиды и монголоиды и американоиды). Хронологически это

приходится на эпохи низшего или среднего палеолита (около 200 000 лет

назад), т.е. совпадает с возникновением человека современного типа.

Следовательно, основные расовые сочетания в западных и восточных районах

Старого Света складывались одновременно с оформлением признаков, присущих

современному человеку, а также с переселением части человечества в Новый

Свет. На втором этапе происходило выделение вторичных очагов

расообразования и формирование ветвей в пределах основных расовых стволов.

Хронологически этот этап приходится на верхний палеолит и частично мезолит

(около 15 000 - 20 000 лет назад).

На третьем этапе расообразования происходило становление локальных рас. По

времени это канун мезолита и неолита (около 10 000 - 12 000 лет назад).

На четвертом этапе возникли четвертичные очаги расообразования и

сформировались популяции с углубленной расовой дифференциацией, сходной

ссовременной. Это началось в эпоху бронзы и раннего железа, т.е. в IV-III

тысячелетиях до нашей эры.

2.1. Факторы расогенеза.

Среди факторов расогенеза наибольшая роль принадлежит естественному отбору,

особенно на ранних стадиях расообразования. За цвет кожи ответственны

кожные клетки, содержащие пигмент называемый меланином. Все люди, за

исключением альбиносов, имеют в клетках кожи меланин, количество которого

детерминируется генетически. В частности, образование пигмента определяется

присутствием гена, контролирующего тирозиназу которая катализирует

конверсию тирозина в меланин. Однако помимо тирозиназы на пигментацию кожи

оказывает влияние еще один фермент, за который ответствен другой ген,

меланина. Когда этот фермент синтезируется, то меланин образуется в малых

количествах и кожа является белой. Напротив, когда он отсутствует (не

синтезируется), то меланин образуется в больших количествах и кожа является

значение и меланин, стимулирующий гормон. Таким образом, в контроле цвета

кожи принимают участие, по меньшей мере, три пары генов.

Важность цвета кожи в качестве расового признака объясняется связью между

солнечным освещением и продукцией витамина D, который необходим для

поддержания в организме баланса кальция. Избыток этого витамина

сопровождается отложением кальция в костях и ведет к их хрупкости, тогда

как недостаток кальция имеет следствием рахит. Между тем количество

витамина D, синтезируемого в норме, контролируется дозой солнечного

облучения, которое проникает в клетки, находящиеся глубже слоя меланина.

Чем больше меланина в коже, тем меньше света он пропускает. До периода,

когда были разработаны способы искусственного обогащения пищи витамином D,

люди были зависимы в продукции витамина D от солнечного света. Чтобы

витамин D синтезировался в оптимальных количествах, т.е. достаточных для

поддержания нормального баланса кальция, люди со светлой кожей должны были

обитать на определенной географической широте далеко от экватора, где

солнечная радиация более слабая. Напротив, люди с черной кожей должны были

находиться ближе к экватору. Как видно, территориальное распределение людей

с разной пигментацией кожи является функцией географической широты.

Просветление кожи у европеоидов способствует проникновению солнечного света

глубоко в ткани человека, что ускоряет синтез противорахитического витамина

D, который обычно медленно синтезируется в условиях недостатка солнечной

радиации. Миграции людей с интенсивно пигментированной кожей к отдаленным

от экватора широтам, а людей с недостаточно пигментированной кожей - к

тропическим широтам могла вести к дефициту витамина D у первых и избытку у

вторых с вытекающими последствиями. Таким образом, в прошлом цвет кожи имел

селективное значение для естественного отбора.

Значительно выступающий узкий нос у европеоидов удлиняет носоглоточный

путь, благодаря чему холодный воздух нагревается, что защищает от

переохлаждения гортань и легкие. Развитие слизистых способствует большей

теплоотдаче. Курчавые волосы лучше предохраняют голову от перегрева, так

как создают воздухоносную прослойку. Вытянутая высокая голова тоже

нагревается слабее, чем широкая и низкая. Несомненно, что эти признаки

являются адаптивными. Таким образом, в результате мутаций и естественного

отбора многие расовые признаки возникали как приспособление к условиям

географической среды обитания.

К факторам расогенеза относятся также дрейф генов, изоляция и смешение

популяций.

Дрейф генов, контролирующих признаки, способен изменять генетическую

структуру популяций. Подсчитано, что в результате дрейфа генов облик

популяций может измениться на протяжении 50 поколений, т.е. около 1250 лет.

Сущность генетического дрейфа состоит в том, что в изолированных

популяциях, где почти все браки эндогамны, значительно повышаются шансы

встречи в аллельных парах рецессивных генов, снижается уровень

гетерозиготности и повышается концентрация рецессивов в гомозиготном

состоянии.

В популяциях (демах), где на протяжении многих поколений браки заключаются

преимущественно внутри своей группы, с течением времени могут происходить

заметные изменения расовых особенностей, которые приводят к тому, что

первоначально сходные популяции оказываются различными. Возникновение

таких различий, не носящих адаптивного характера, является результатом

сдвигов в частоте появления отдельных признаков. Они приводят к тому, что

одни особенности могут совершенно исчезнуть, а другие получить очень

широкое распространение.

Изоляция популяций проявлялась в различных формах и объемах. Например,

географическая изоляция первобытных коллективов в эпоху палеолита

сопровождалась дифференциацией их генетического состава, прерыванием

контактов с другими коллективами. Различные географические барьеры

оказывали влияние не только на генетическую дифференциацию популяций, но и

на концентрацию культурных традиций.

Смешение популяций имело значение в далеком прошлом и еще большее значение

При формировании молодых рас. В далеком прошлом более прогрессивные формы

встречались с архаичными, что вело не только к истреблению последних, но и

к метисации. Среди «молодых» рас наиболее характерной является

североамериканская цветная раса (негритянское население США), которая

возникла в результате смешения лесной негроидной расы с расами банту, а

также северо-западной европейской, альпийской, средиземноморской и,

возможно, другими расами Южно-африканская цветная раса возникла на основе

банту, бушменов и готтентотов. В настоящее время на Гавайских островах

формируется новая расовая группа вследствие метисации европеоидов,

монголоидов и полинезийцев.

На современном этапе будущее рас определяется рядом действующих в наше

время факторов. Продолжается рост численности населения земного шара,

увеличивается его миграция, повышается частота межрасовых браков.

Предполагают, что благодаря двум последним факторам в отдаленном будущем

начнет формироваться единая раса человечества. В то же время возможно и

другое последствие межрасовых браков, связанное с формированием новых

популяций с собственными специфическими сочетаниями генов.

2.2 Роль условий среды на формирование рас.

Влияние природных условий на развитие человеческих рас, несомненно.

Первоначально в древнем человечестве оно было, наверное, более сильным, в

процессе же формирования современных рас сказывалось слабее, хотя и до сих

пор в некоторых при знаках, например в пигментации кожного покрова,

обнаруживается с достаточной ясностью. Влияние всей сложной совокупности

условий жизни, очевидно, имело важнейшее значение для возникновения,

формирования, ослабления и даже исчезновения расовых признаков.

При расселении по Земле люди попадали в разные природные условия. Но эти

условия, столь сильно влияющие на виды и подвиды животных, не могли так же

и с той же интенсивностью действовать на качественно отличные от них расы

человечества, все более и более использующего природу и преобразующего ее в

процессе общественного труда.

В эволюции разных человеческих групп многие расовые особенности,

несомненно, имели известное приспособительное значение, но позже в

значительной мере утратили его в связи с нарастанием роли факторов

общественного характера и постепенным ослаблением, и почти полным

прекращением действия естественного отбора. Первоначально большое значение

для развития рас имело расселение по новым областям, благодаря чему многие

группы людей, попав в разные природные условия, длительно существовали

отдельно друг от друга. Образ питания их соответственно дифференцировался.

Позже, однако, по мере увеличения численности человечества, все более

усиливалось соприкосновение расовых групп, которое приводило к процессу их

смешения друг с другом.

3. Расогенез и генетика.

Раньше существовало представление, согласно которому каждый индивидум

несет признаки определенной расы. Оно получило название типологической

концепции расы. Это название связано с вполне четкой и практически лишь

единственной задачей расового анализа - определением расового типа

индивидуума. В основе типологической концепции расы лежала гипотеза

наследования расовых признаков, согласно которой они передаются от

поколения к поколению целым комплексом. Это означает, что расовые свойства

наследственно сцеплены, гены расовых признаков расположены в одной или

нескольких близких хромосомах и любой расовый признак физиологически

неразрывно связан со всеми остальными. Но физиологическая зависимость между

расовыми признаками на самом деле либо совсем отсутствует, либо очень

слаба. На что указывают низкие коэффициенты корреляции между расовыми

признаками. Существует группа ученых, которая утверждает о независимом

наследовании расовых признаков, их первый основной постулат - индивидуум не

есть носитель расовых свойств. Второй постулат - популяция и раса (как

группа популяций) представляет собой не сумму, а совокупность индивидуумов;

внутри популяции и расы действуют определенные закономерности изменчивости.

Расовая изменчивость – групповая, а не индивидуальная, и о ней имеет смысл

говорить, начиная с популяционного уровня. Сходные морфологически и

генетически популяции, образующие ту или иную расовую общность, связаны

между собой не случайно, а в силу происхождения или каких-то иных

исторических причин. Раса, любая расовая общность состоит из отдельных

исторически организованных элементов, но это, однако, не индивидуумы (как

думали раньше), а популяции. Мозаика расовой изменчивости складывается из

мозаики популяционной изменчивости. Обе они в совокупности и создают все

богатство изменчивости человеческого вида. Каждую популяцию стали изучать

не как сумму индивидуумов, а как неповторимое по своей специфике сочетание

групповых свойств. Популяционная концепция опирается на достижения

популяционной генетики, новейшей биометрии, математической теории эволюции

Предложение американских генетиков отказаться от термина «раса» в научных публикациях обсуждают российские ученые.

В современной генетике расы не нужны?

Женщины эфиопского племени хамар. (Фото Anders Ryman / Corbis.)

Народ хань – самый многочисленный этнос в Китае и на Земле. (Фото foto_morgana / https://www.flickr.com/photos/devriese/8738528711.)

Индианка из Мексики. (Фото Darran Rees / Corbis.)

Недавно в журнале Science была опубликована статья, посвящённая научному понятию человеческой расы. Авторы статьи, Майкл Юделл (Michael Yudell ) из Университета Дрексел в Филадельфии и его коллеги из Пенсильванского университета и Музея естественной истории полагают, что термин «раса» не имеет точного значения в современной генетике. А если учесть, какие проблемы возникали и возникают вокруг рас, то не лучше ли вообще от них отказаться?

Исторически понятие «раса» ввели для обозначения и описания фенотипических различий разных людей (цвет кожи и прочие признаки). В наше время часть биологов продолжает рассматривать расы как адекватный инструмент для характеристики генетического разнообразия человеческих популяций. Кроме того, необходимо учитывать расовые различия в клинических исследованиях и в практической медицине. Но Майкл Юделл и его коллеги убеждены, что на сегодняшнем уровне развития молекулярной генетики термин «раса» не может точно отражать генетическое разнообразие. По их мнению, так мы искусственно делим человечество на иерархически организованные группы. Раса же не является четким биологическим маркером, так как расы гетерогенны, и между ними отсутствуют выраженные барьеры.

Авторы статьи возражают и против использования этого термина в медицине, так как любые группы пациентов, объединенные по расовому признаку, генетически неоднородны из-за смешения, метисации. В подтверждение приведены некоторые примеры из медицинской генетики. Так, гемоглобинопатии (заболевания, вызванные деформацией и дисфункцией эритроцитов) часто диагностируются неправильно из-за того, что считаются заболеваниями черных.

Цистозному фиброзу, наоборот, «не везёт» в африканских популяциях, так как его считают болезнью белых. Талассемия также порой ускользает от внимания врачей, которые привыкли видеть ее лишь у средиземноморского типа. С другой стороны, неправильное понимание термина «раса» подогревает расистские настроения, на которые ученым приходится как-то реагировать. Так, в 2014 г. группа популяционных генетиков на страницах New York Times выступила с опровержением того, что социальные различия между расами связаны с генами.

Во избежание всех этих проблем можно было бы вместо термина «раса» использовать «происхождение» (ancestry) и «популяция» (population) для описания групп, сформированных по генетическому признаку. С авторами статьи, похоже, согласны многие - в частности, организация под названием «Национальные академии наук, инженерии и медицины США» (The U.S. National Academies of Sciences, Engineering, and Medicine) собирается организовать совещание экспертов по биологии, социальным и гуманитарным наукам, чтобы вместо «рас» найти новые способы описания разнообразия человечества, подходящие в том числе для лабораторных и клинических исследований.

Мнения российских ученых

Статья в Science побудила высказаться как антропологов, так и генетиков. Так, антрополог Леонид Яблонский считает, что «антирасовая кампания» наносит большой вред науке и напоминает о временах лысенковщины в СССР. К концу XX века в США сложилась такая ситуация, что любой антрополог, говорящий о существовании рас, подвергается остракизму и обвиняется в расизме. Упоминать о расах в научном сообществе считается неприличным.

Однако, по мнению Яблонского, отрицая расы, мы не только впадаем в научное заблуждение, но заодно уступаем место сугубо расистским измышлениям. Что до авторов статьи в Science , то они, видимо, просто некомпетентны в предмете, о котором пишут. (В этом, возможно, есть доля правды, так как только один из соавторов статьи, Сара Тишкофф (Sarah Tishkoff ), является специалистом в популяционной генетике.)

Те же возражения можно услышать и от антрополога Станислава Дробышевского , который подчеркивает, что авторы не упоминают ни одного специалиста по расоведению и не приводят внятного определения расы. Самое главное, они не понимают, что, начиная с XX века, раса определяется исключительно для популяции, а не для отдельного индивида.

Однако есть и другие мнения. Например, антрополог Варвара Бахолдина говорит, что во многом согласна с такой точкой зрения, так как ее тоже беспокоит беспорядочное употребление термина «раса» в научной литературе. По ее мнению, сегодня этот термин не адекватен современной ситуации в науке, и потому хотелось бы, чтобы антропологическая классификация основывалась не на традиционных расово-диагностических признаках, а на генетической базе данных.

Но как раз генетика говорит нам о том, что расы реально существуют. Их, в частности, можно увидеть на геногеографических картах, используемых для изучения генетической изменчивости популяций, о чем Олег Балановский пишет в недавно вышедшей книге «Генофонд Европы» . Изучая с помощью таких карт судьбу предковых генетических компонентов, мы видим, что люди сначала делятся на три большие расы - негроидов, европеоидов и монголоидов, а при увеличении разрешения появляются американоидная и австралоидная расы.

«Поразительно и печально, что при таком полном подтверждении традиционных расовых классификаций новейшими генетическими данными до сих пор широко распространено мнение, что генетика «доказала» отсутствие рас», - заключает О.П. Балановский. Об этом же еще в 2002 году писала популяционный генетик Елена Балановская: «Широко распространившееся мнение о том, что генетика (и особенно молекулярная генетика) дала важные контраргументы против расовых классификаций, является не более чем мифом».

Раса - понятие биологическое, а не социальное

Антрополог и палеонтолог Евгений Мащенко также во многом не согласен с авторами «антирасовой» статьи, и прежде всего с тем, что исторически понятие «раса» введено для обозначения и описания фенотипических различий между разными людьми. Мащенко напоминает, что в научное обращение термин «раса» был введен Франсуа Бернье в 1684 г., для обозначения групп людей, живущих в разных районах Земли: единый биологический вид Homo sapiens распадается на локальные группы с определенной географической распространенностью, получившие название рас (от латинского razza - племя).

В животном мире человеческим расам соответствуют подвиды. Расовые признаки передаются по наследству, хотя и быстро размываются в ходе непосредственного смешения (метисации) рас друг с другом. Основным предметом споров среди специалистов была связь определенных признаков с конкретным географическим ареалом каждой расы/популяции. В XXI веке эта связь проявляется достаточно слабо, но еще 300-500 лет назад прослеживалась очень хорошо.

В российской антропологии традиционно с конца XIX века понятие расы основывалось, прежде всего, на её БИОЛОГИЧЕСКОМ понимании. Человек разумный является единым видом, в процессе своей истории адаптировавшимся к разным условиям среды. Расовые признаки рассматриваются как адаптационные изменения, возникающие в группах, которые длительное время находятся под действием разных внешних факторов.

Различия между разными популяциями людей стали появляться не ранее конца эпохи палеолита (50-40 тыс. лет назад), когда человек активно расселялся по новым территориям, и подобные различия возникали в ответ на конкретные условия жизни в географических зонах современного типа. (Раньше, то есть до конца палеолита, подобных популяционных различий у людей не было, либо мы не можем сказать о них ничего достоверного.) Человеческие популяции должны были приспосабливаться к разному количеству солнечного света, разным пропорциям микроэлементов в пище, к разному рациону, отличавшемуся от региона к региону и т. д. Характерные признаки рас/популяций, вроде цвета кожи или «невидимых» биохимических особенностей, окончательно закрепились уже в историческую эпоху, с появлением развитых социальных обществ и переходом к производящей системе хозяйства.

Для формирования рас человеческие популяции должны были быть социально или географически изолированы друг от друга. Но расы могут меняться, и их изменения особенно хорошо заметны в современную эпоху. Со временем развитие техники и распространение общих для огромных групп населения культурных традиций сделало географическую и социальную изоляцию почти невозможной.

Также следует учитывать, что большая часть человечества благодаря научно-техническому прогрессу уже не испытывает такого сильного влияния факторов среды, так что расовые различия, обусловленные их воздействием, постепенно размываются. Это вполне справедливо отмечают авторы статьи в Science . Однако их дальнейшие рассуждения нельзя признать корректными, так как они вообще не рассматривают большой массив информации об адаптивных биохимических и физиологических различиях, которые сохраняются у разных групп населения Земли и сегодня.

Эти отличия хорошо известны даже тем, кто не связан с наукой. Например, все знают, что у части населения Северо-Восточной и Восточной Азии повышена активность алкогольдегидрогеназы - фермента, необходимого для утилизации спирта; и что у взрослого населения южного и центрального Китая (а также ещё у целого ряда групп людей) не работает фермент, расщепляющий основной молочный сахар лактозу.

Повторим ещё раз, что понятие расы является биологическим, а не социальным, что оно объясняет причины различий между разными группами людей в прошлом. Так пугающий всех расизм не имеет отношения к научному содержанию понятия «раса», и непонятно, почему из-за социальных или политических двусмысленных неопределённостей должна страдать наука.