Пьер и Мария Кюри: история любви и радиоактивности. Пьер и мария кюри

Пьер Кюри (1859–1906) …Ведь нет таких обещаний, которые связывают навеки; наши чувства не подчиняются усилию воли… Пьер Кюри познакомился с Мари Склодовской в Сорбонне в 1894 году. Она была бедной студенткой из Польши; когда она приехала в Париж, ей было двадцать четыре года.

Пьер Кюри – Мари Склодовской (10 августа 1894 года) Ничто не может доставить мне большего удовольствия, чем весточка от Вас. Перспектива жить два месяца, ничего о Вас не зная, для меня совершенно невыносима. Я хочу сказать, Ваша маленькая записка была более чем

Мария Кюри Мари?я Склодо?вская-Кюри? – одна из величайших женщин ученых-экспериментаторов, работала в Польше и во Франции, дважды была названа лауреатом Нобелевской премии по физике в 1903 году и по химии в 1911(она была первым в истории дважды лауреатом Нобелевской премии),

, Третья Республика) - французский учёный-физик, один из первых исследователей радиоактивности, член Французской Академии наук , лауреат Нобелевской премии по физике за 1903 год . Муж Марии Склодовской-Кюри .

Биография

Родился в семье врача, был младшим из двух сыновей.

Получил домашнее образование. Уже в возрасте 16 лет получил ученую степень бакалавра Парижского университета , а спустя еще два года стал лиценциатом физических наук. С ассистентом работал вместе со старшим братом Жаком в минералогической лаборатории Сорбонны. Вдвоем они открыли пьезоэлектрический эффект . Затем перешёл в Школу физики и химии Сорбонны с 1895 года заведовал кафедрой.

Изучение радиоактивности

Семья

• Жена - Мария Склодовская-Кюри .
• Дети - Ирен Жолио-Кюри , Ева Кюри .
• Брат - Жак Кюри
• Отец - Эжен Кюри

Научная деятельность

Пьер Кюри сформулировал ряд идей симметрии. Он утверждал, что нельзя рассматривать симметрию какого-либо тела, не учитывая симметрию окружающей среды.

Научные достижения

• Открытие пьезоэлектрического эффекта
• Открытие полония
• Открытие радия

Память

• В честь Пьера и Марии Кюри назван искусственный химический элемент - кюрий .
• В 1956 году были выпущены почтовые марки в СССР и в Болгарии, посвященные П. Кюри.
• В 1970 г. Международный астрономический союз присвоил имя Пьера Кюри кратеру на обратной стороне Луны .

Сочинения

• Oeuvres, P., 1908; в рус. пер.: Избр. труды, М. - Л., 1966 (сер. Классики науки).

Библиография

• Кюри М. Пьер Кюри…, пер. с франц. М., 1968.
• Старосельская-Никитина О. А. Жизнь и творчество Пьера Кюри // Труды института истории естествознания и техники. 1957, т. 19.
• Шпольский Э. В. // Успехи физических наук . 1956, т. 58, в. 4;
• Храмов Ю. А. Кюри Пьер (Curie Pier) // Физики: Биографический справочник / Под ред. А. И. Ахиезера . - Изд. 2-е, испр. и дополн. - М .: Наука , 1983. - С. 149. - 400 с. - 200 000 экз. (в пер.)

Напишите отзыв о статье "Кюри, Пьер"

Примечания

Ссылки

Отрывок, характеризующий Кюри, Пьер

Несколько десятков тысяч человек лежало мертвыми в разных положениях и мундирах на полях и лугах, принадлежавших господам Давыдовым и казенным крестьянам, на тех полях и лугах, на которых сотни лет одновременно сбирали урожаи и пасли скот крестьяне деревень Бородина, Горок, Шевардина и Семеновского. На перевязочных пунктах на десятину места трава и земля были пропитаны кровью. Толпы раненых и нераненых разных команд людей, с испуганными лицами, с одной стороны брели назад к Можайску, с другой стороны – назад к Валуеву. Другие толпы, измученные и голодные, ведомые начальниками, шли вперед. Третьи стояли на местах и продолжали стрелять.
Над всем полем, прежде столь весело красивым, с его блестками штыков и дымами в утреннем солнце, стояла теперь мгла сырости и дыма и пахло странной кислотой селитры и крови. Собрались тучки, и стал накрапывать дождик на убитых, на раненых, на испуганных, и на изнуренных, и на сомневающихся людей. Как будто он говорил: «Довольно, довольно, люди. Перестаньте… Опомнитесь. Что вы делаете?»
Измученным, без пищи и без отдыха, людям той и другой стороны начинало одинаково приходить сомнение о том, следует ли им еще истреблять друг друга, и на всех лицах было заметно колебанье, и в каждой душе одинаково поднимался вопрос: «Зачем, для кого мне убивать и быть убитому? Убивайте, кого хотите, делайте, что хотите, а я не хочу больше!» Мысль эта к вечеру одинаково созрела в душе каждого. Всякую минуту могли все эти люди ужаснуться того, что они делали, бросить всо и побежать куда попало.
Но хотя уже к концу сражения люди чувствовали весь ужас своего поступка, хотя они и рады бы были перестать, какая то непонятная, таинственная сила еще продолжала руководить ими, и, запотелые, в порохе и крови, оставшиеся по одному на три, артиллеристы, хотя и спотыкаясь и задыхаясь от усталости, приносили заряды, заряжали, наводили, прикладывали фитили; и ядра так же быстро и жестоко перелетали с обеих сторон и расплюскивали человеческое тело, и продолжало совершаться то страшное дело, которое совершается не по воле людей, а по воле того, кто руководит людьми и мирами.
Тот, кто посмотрел бы на расстроенные зады русской армии, сказал бы, что французам стоит сделать еще одно маленькое усилие, и русская армия исчезнет; и тот, кто посмотрел бы на зады французов, сказал бы, что русским стоит сделать еще одно маленькое усилие, и французы погибнут. Но ни французы, ни русские не делали этого усилия, и пламя сражения медленно догорало.
Русские не делали этого усилия, потому что не они атаковали французов. В начале сражения они только стояли по дороге в Москву, загораживая ее, и точно так же они продолжали стоять при конце сражения, как они стояли при начале его. Но ежели бы даже цель русских состояла бы в том, чтобы сбить французов, они не могли сделать это последнее усилие, потому что все войска русских были разбиты, не было ни одной части войск, не пострадавшей в сражении, и русские, оставаясь на своих местах, потеряли половину своего войска.
Французам, с воспоминанием всех прежних пятнадцатилетних побед, с уверенностью в непобедимости Наполеона, с сознанием того, что они завладели частью поля сраженья, что они потеряли только одну четверть людей и что у них еще есть двадцатитысячная нетронутая гвардия, легко было сделать это усилие. Французам, атаковавшим русскую армию с целью сбить ее с позиции, должно было сделать это усилие, потому что до тех пор, пока русские, точно так же как и до сражения, загораживали дорогу в Москву, цель французов не была достигнута и все их усилия и потери пропали даром. Но французы не сделали этого усилия. Некоторые историки говорят, что Наполеону стоило дать свою нетронутую старую гвардию для того, чтобы сражение было выиграно. Говорить о том, что бы было, если бы Наполеон дал свою гвардию, все равно что говорить о том, что бы было, если б осенью сделалась весна. Этого не могло быть. Не Наполеон не дал своей гвардии, потому что он не захотел этого, но этого нельзя было сделать. Все генералы, офицеры, солдаты французской армии знали, что этого нельзя было сделать, потому что упадший дух войска не позволял этого.
Не один Наполеон испытывал то похожее на сновиденье чувство, что страшный размах руки падает бессильно, но все генералы, все участвовавшие и не участвовавшие солдаты французской армии, после всех опытов прежних сражений (где после вдесятеро меньших усилий неприятель бежал), испытывали одинаковое чувство ужаса перед тем врагом, который, потеряв половину войска, стоял так же грозно в конце, как и в начале сражения. Нравственная сила французской, атакующей армии была истощена. Не та победа, которая определяется подхваченными кусками материи на палках, называемых знаменами, и тем пространством, на котором стояли и стоят войска, – а победа нравственная, та, которая убеждает противника в нравственном превосходстве своего врага и в своем бессилии, была одержана русскими под Бородиным. Французское нашествие, как разъяренный зверь, получивший в своем разбеге смертельную рану, чувствовало свою погибель; но оно не могло остановиться, так же как и не могло не отклониться вдвое слабейшее русское войско. После данного толчка французское войско еще могло докатиться до Москвы; но там, без новых усилий со стороны русского войска, оно должно было погибнуть, истекая кровью от смертельной, нанесенной при Бородине, раны. Прямым следствием Бородинского сражения было беспричинное бегство Наполеона из Москвы, возвращение по старой Смоленской дороге, погибель пятисоттысячного нашествия и погибель наполеоновской Франции, на которую в первый раз под Бородиным была наложена рука сильнейшего духом противника.

Для человеческого ума непонятна абсолютная непрерывность движения. Человеку становятся понятны законы какого бы то ни было движения только тогда, когда он рассматривает произвольно взятые единицы этого движения. Но вместе с тем из этого то произвольного деления непрерывного движения на прерывные единицы проистекает большая часть человеческих заблуждений.
Известен так называемый софизм древних, состоящий в том, что Ахиллес никогда не догонит впереди идущую черепаху, несмотря на то, что Ахиллес идет в десять раз скорее черепахи: как только Ахиллес пройдет пространство, отделяющее его от черепахи, черепаха пройдет впереди его одну десятую этого пространства; Ахиллес пройдет эту десятую, черепаха пройдет одну сотую и т. д. до бесконечности. Задача эта представлялась древним неразрешимою. Бессмысленность решения (что Ахиллес никогда не догонит черепаху) вытекала из того только, что произвольно были допущены прерывные единицы движения, тогда как движение и Ахиллеса и черепахи совершалось непрерывно.
Принимая все более и более мелкие единицы движения, мы только приближаемся к решению вопроса, но никогда не достигаем его. Только допустив бесконечно малую величину и восходящую от нее прогрессию до одной десятой и взяв сумму этой геометрической прогрессии, мы достигаем решения вопроса. Новая отрасль математики, достигнув искусства обращаться с бесконечно малыми величинами, и в других более сложных вопросах движения дает теперь ответы на вопросы, казавшиеся неразрешимыми.
Эта новая, неизвестная древним, отрасль математики, при рассмотрении вопросов движения, допуская бесконечно малые величины, то есть такие, при которых восстановляется главное условие движения (абсолютная непрерывность), тем самым исправляет ту неизбежную ошибку, которую ум человеческий не может не делать, рассматривая вместо непрерывного движения отдельные единицы движения.

25 июля 1895 года состоялась свадьба Пьера и Марии Кюри. Не было ни венчания, ни белого платья, ни банкета. Вместо колец они купили велосипеды. Таков был союз ученых, с которых началась ядерная физика.

Он родился в 1859 году в Париже в семье врача. Она - спустя восемь лет в Варшаве, в учительской семье. Оба унаследовали от своих отцов страсть к науке. Те мечтали стать учеными, но так и не стали - надо было кормить семьи.

Пьер и Мария росли в разных странах, но в очень похожей атмосфере. Несмотря на крайне скромные доходы, дома не жалели денег на хорошие книги и академические журналы, увлеченно обсуждали последние научные открытия. Дети с удовольствием проводили время в отцовских библиотеках.

Когда Пьер и Мария встретились, неудивительно, что они сразу почувствовали то родство душ, о котором много говорят, но которое мало кому дано ощутить в жизни.

Пьер Кюри: молодой самородок

Будущий нобелевский лауреат Пьер Кюри считал себя «тяжкодумом», хотя всегда оставался мечтателем. В детстве ему нравилось гулять, наблюдая за природой, и читать книги. А вот сидеть на скучных уроках и зубрить параграфы из учебников казалось невыносимым. Родители пошли ему навстречу и полностью подстроили под его склонности домашнее обучение.

В 16 лет Пьер Кюри стал бакалавром естественных наук, а еще два года спустя - лиценциатом по физике. До введения Болонской системы это была следующая академическая степень после бакалавра, с правом преподавания.

После окончания университета Пьер Кюри вместе с братом Жаком занялись изучением свойств кристаллов в одной из лабораторий Сорбонны. Сотрудничество братьев продолжалось несколько лет и привело к фундаментальному физическому открытию: объяснению пьезоэлектрического эффекта. В 1883 году их пути разошлись - Жак уехал работать в Университете Монпелье и углубился в минералогию.

Пьер в это же время продолжил изучать симметрию кристаллов и определил ряд универсальных принципов их строения, после чего сформулировал «закон Кюри» о магнитном поле парамагнетиков.

Научные достижения уже к 30 с небольшим годам превратили Пьера в ученого с мировым именем, его ценили коллеги за границей, но во Франции он работал на скромной должности - руководил практическими занятиями в Институте физики. У него не было собственной лаборатории, исследования он проводил по мере возможности. Требовать поддержки Пьер совершенно не умел и не считал нужным. Даже получением докторской степени он озаботился лишь в 35 лет, хотя давно мог бы использовать для этого не одно свое исследование.

Мария Склодовская: уверенность и напор

Мане - так младшую дочь Владислава Склодовского звали дома - было 10 лет, когда умерла ее мать. Отец больше не женился и посвятил жизнь детям. Он был директором гимназии для мальчиков, говорил на шести языках, ради удовольствия переводил иностранную поэзию на родной польский и увлеченно следил за последними успехами науки. Мария пошла в отца: много читала, интересовалась естественными науками.

Единственный сын Владислава Склодовского легко сдал экзамены и стал студентом, а вот девочек в конце ХIХ века в польские университеты не принимали. Об учебе мечтала не только Мария, но и ее старшая сестра Бронислава - она хотела стать врачом.

Девушки могли бы учиться в продвинутой Сорбонне. Но жилье во Франции семья Склодовских себе позволить не могла.

Мария предложила сестре сделку: сначала в Сорбонну отправится Броня, как старшая, а Маня будет несколько лет работать гувернанткой в богатых домах, зарабатывая на учебу сестры, помогая отцу и откладывая понемногу для себя. А потом Броня поможет Мане. Так осенью 1891 года 24-летняя Мария - с этих пор она именовала себя на французский манер Мари - оказалась в Париже, на факультете естественных наук в Сорбонне. На лекциях по физике она всегда была в первом ряду.

Однокурсницы

Вместе с Марией Склодовской в Сорбонне в 1891 году начали учиться 210 первокурсниц. Всего в вузе обучалось 9 тысяч студентов. Большинство девушек стремилось на медицинский факультет, на факультете естественных наук их было всего 23. До финала обучения добрались только две студентки. На физическом факультете Мария стала лучшей в своем выпуске, на математическом - второй, и этот факт, конечно, сильно ее расстроил.

Почему именно физика? Склодовская позднее вспоминала, что, работая гувернанткой, она по-прежнему много читала и выбирала книги из совершенно разных сфер: социология и математика, физика и анатомия, художественная проза и поэзия. Так она пыталась понять, что увлекает ее сильнее всего.

На первых порах Мари пришлось в Сорбонне трудно. Оказалось, что ее французский не так хорош, как она думала, а уровень домашней подготовки не дотягивает до знаний однокурсников, закончивших лучшие парижские лицеи. Поэтому - никаких развеселых студенческих вечеринок, только напряженные занятия с утра до ночи, до голодных обмороков. Благодаря своему упорству Склодовская с разницей в несколько месяцев получила сразу два диплома - по физике и математике.

Встреча и дружба

К моменту знакомства с Марией Склодовской Пьеру Кюри было 35 лет. Он вел жизнь «монаха от науки», отлично понимая, что ему нужна рядом только особенная спутница, которых, наверное, и не бывает.

Судя по его ранним письмам, до встречи с Марией Пьер женщин побаивался. «Женщина гораздо больше нас любит жизнь ради жизни, умственно одаренные женщины - редкость, - рассуждал молодой ученый. - Поэтому, если мы, увлекшись некой мистической любовью, хотим пойти новой, необычной дорогой и отдаем все наши мысли определенной творческой работе, которая отдаляет нас от окружающего человечества, то нам приходится бороться против женщин».

Вероятно, судьба решила преподать Пьеру урок и одновременно - наградить. Ведь не каждому суждено встретить женщину, которая искренне разделяет твои интересы (и с которой - о чудо! - не надо бороться).

Мария к моменту знакомства со знаменитым физиком тоже успела настроиться на аскетичную жизнь одиночки. Но этому поспособствовала личная драма - ее отвергли из-за низкого происхождения.

Пока Мария работала гувернанткой в Польше, она полюбила сына хозяев. Дело шло к свадьбе, но тот так и не осмелился расстроить родителей мезальянсом.

Знакомство Пьера и Марии произошло в Париже, в доме у их общего знакомого, польского профессора физики Ковальского.

«Меня поразило в нем выражение ясных глаз и чуть заметная непринужденность в осанке высокой фигуры. Его медленная, обдуманная речь, его простота, серьезная и вместе с тем юная улыбка располагали к полному доверию, - вспоминала Мария много лет спустя свое первое впечатление о Пьере. - Между нами завязался разговор, быстро перешедший в дружескую беседу. Он занимался такими научными вопросами, относительно которых мне было очень приятно узнать его мнение, а также вопросами социальными или гуманитарными, представлявшими для нас обоих большой интерес. Между его образом мыслей и моим, несмотря на то, что мы происходили из разных стран, было удивительное сходство».

Сначала завязалась дружба. Даже первый подарок от Пьера для Мари был начисто лишен романтизма: он послал ей свою новую статью «О симметрии в физических явлениях».

Это оказалось хорошим знаком: симметрия - признак гармонии, и мало еще найдется в истории примеров столь же гармоничных союзов двух гениев-идеалистов, каким стал союз Пьера и Марии Кюри.

Любовь и физика

За дружбой пришла и любовь. Немалую роль сыграло то, что Мария почувствовала себя в окружении родни Пьера как дома, а Пьер совершенно очаровал всю семью Склодовских. Он даже готов был переехать ради Марии в Польшу, если она не захочет оставаться в Париже, и начал учить польский язык.

25 июля 1895 года состоялась свадьба. Не было ни венчания, ни белого платья, ни торжественного банкета. Только скромная церемония в кругу самых близких. Вместо колец они потратились на два новеньких велосипеда для свадебного путешествия в пригороде Парижа.

Ради Пьера Мария пошла на добровольную жертву: до сих пор абсолютно неприспособленная к быту, она научилась готовить и вести хозяйство. Пара не могла себе позволить прислугу.

День Марии складывался так. Восемь часов на научные исследования в лаборатории с Пьером и преподавание в гимназии, три часа на домашние дела, вечером - чтение и собственные записи. Когда родилась дочь Ирен, забот прибавилось, хотя помогать вызвался отец Пьера, незадолго до рождения внучки овдовевший.

Радиация

В 1897 году Мария заинтересовалась явлением, которое открыл физик Анри Беккерель: если соединение урана поместить на фотографическую пластинку, обернутую черной бумагой, то на ней останется отпечаток как от прямого света. Все дело в лучах урана, проходящих сквозь бумагу.

Природа этого излучения заинтересовала Марию. Она быстро обнаружила, что такое же излучение испускают соединения тория. Результаты так удивили Пьера, что он присоединился к опытам жены, оставив свои любимые кристаллы и симметрию - временно, как он тогда думал. Так началась работа по изучению радиоактивности, которая увенчалась открытием полония и радия, а много лет спустя превратила человечество в единственный биологический вид, который способен уничтожить на Земле все живое.

В 1903 году супруги Кюри получили одну Нобелевскую премию на троих с Анри Беккерелем за выдающиеся заслуги в исследованиях радиации.

Свои исследования Пьер и Мари по-прежнему вели как начинающие энтузиасты: в свободное время, без каких-либо источников финансирования. Страшно читать в мемуарах Марии об их работе с урановой рудой в сарае-лаборатории: «Мне доводилось обрабатывать за раз до 20 килограммов первичного материала, и в результате я уставила сарай большими сосудами с химическими осадками и жидкостями. Наши драгоценные материалы, для которых у нас не было хранилища, были разложены на столах и на досках; со всех сторон видны были их слабо светящиеся точки, казавшиеся висящими в темноте; они всегда вызывали у нас новое волнение и восхищение».

Ученые еще не догадывались о смертельной опасности радиоактивности. Пьер так о ней и не узнал. Даже начав страдать от частых недомоганий, супруги не связывали их с работой. Точнее, связывали, но в ином смысле: думали, это просто усталость - пора бы отдохнуть, но совершенно некогда. Наука не ждет.

В октябре 1904 года Пьер стал профессором физики Сорбонны, еще через год - академиком Французской академии наук. Специально для него в Парижском университете создали кафедру общей физики и радиоактивности. А доктор физики и лауреат Нобелевской премии Мария Кюри заняла скромную должность заведующей лабораторией мужа, но была рада и этому. Все предыдущие годы она работала с ним без какой-либо должности и жалования. В конце того же 1904 года у супругов Кюри родилась вторая дочь, Ева.

Научная слава почти не изменила образ жизни пары: они избегали приглашений на приемы и банкеты, но с удовольствием выбирались в театры, на концерты и художественные выставки.

Даже вечернее платье практичная Мария, как потом вспоминала ее дочь, годами носила одно и то же - просто время от времени отдавала его портнихам в переделку.

Когда появились деньги, Кюри предпочитали тратить их на любимую лабораторию. Она по-прежнему существовала без государственной поддержки, зато нашлись благотворители, которые начали финансировать исследования.

Кюри могли бы запатентовать свой способ извлечения чистого радия и стать миллионерами, но сознательно отказались от этого во благо науки и медицины, чтобы другие ученые могли свободно использовать их открытия. Еще в 1901 году супруги Кюри высказали предположение о возможности применять радиационное излучение для лечения рака.

Конец симметрии

Но удивительная симметрия этой уникальной пары распалась. «Мы, я и мадам Кюри, работаем над точной дозировкой радия путем выделяемой им эманации, - записал Пьер Кюри 14 апреля 1906 года. - Это как будто пустяки, а вот уже несколько месяцев, как мы принялись за это дело, и только начинаем добиваться правильных результатов». Через пять дней после этой записи Пьер, переходя дорогу, попал под колеса повозки. Нелепая мгновенная смерть. Он не дожил месяца до своего 47-го дня рождения.

Описывая в своем дневнике тот страшный день и похороны, Мария закончила рассказ фразой: «Это конец всему, всему, всему».

Спустя несколько дней Мария все-таки нашла в себе силы отправиться в лабораторию: «Я попыталась сделать измерения для кривой, которую ты и я наметили отдельными точками. Но почувствовала себя не в состоянии продолжать работу. Иду по улице, как в гипнозе, без всяких дум. Я не покончу жизнь самоубийством, меня даже не тянет к этому. Но среди всех этих экипажей не найдется ли какой-нибудь один, который доставит мне возможность разделить участь моего любимого?».

Ее дневник на несколько лет превратится в письма к Пьеру. Спасение придет все-таки через работу. Продолжить дело, начатое с мужем, - таков был единственный способ оставаться вместе с Пьером, вопреки смерти.

Коллеги предложили Марии занять кафедру мужа на физико-математическом факультете. Она была единственной, кто действительно мог его заменить. Но даже несмотря на бесспорные научные заслуги Марии, это решение стало поистине революционным: впервые в истории Сорбонны профессором стала женщина. А что это значило тогда для самой Марии?

«Мне бы хотелось сказать тебе, что расцвел альпийский ракитник и начинают цвести глицинии, ирисы, боярышник, - все это полюбилось бы тебе, - писала тогда Мария в дневнике, обращаясь к Пьеру. - Хочу сказать также и о том, что меня назначили на твою кафедру и что нашлись дураки, которые меня поздравили».

Мария прожила без Пьера 28 лет, написала книгу воспоминаний о нем и продолжила научную работу по изучению радиоактивности. В 1909 году открылся Радиевый институт, и Мария Склодовская-Кюри стала директором отделения фундаментальных исследований и медицинского применения радиоактивности.

В 1911 году Мария Кюри получила вторую Нобелевскую премию - теперь по химии. В торжественной речи на церемонии награждения она, конечно, вспоминала Пьера.

Замуж Склодовская-Кюри больше не выйдет. Слова в ее дневнике «Мы были созданы, чтобы жить вместе» навсегда останутся посвященными только Пьеру.

Во время Первой мировой войны Мария Кюри занялась оснащением - опять же, без всякой государственной поддержки - прифронтовых госпиталей рентгеновскими аппаратами, чтобы искать осколки в телах раненых. Она лично работала за этими установками, обучая врачей.

До последнего, уже угасая от лучевой болезни, она дописывала книгу о радиоактивности. Даже протянутая чашка чая показалась ей в агонии лабораторным раствором. «Это приготовлено из радия или мезотория?» - спросила она.

Старшая дочь Пьера и Мари, Ирен Жолио-Кюри, тоже посвятит свою жизнь исследованию радиации вместе с мужем, физиком-ядерщиком Фредериком Жолио, и получит за совместную работу с ним Нобелевскую премию, как когда-то ее родители. Чем не еще одно проявление симметрии, которая так увлекала Пьера Кюри? Как и мать, Ирен умерла от лучевой болезни. Для нее это не было подвигом. Просто данью науке.

Пьер Кюри краткая биография французского физика изложена в этой статье. Кюри один из первых исследователей радиоактивности, и муж .

Пьер Кюри краткая биография

Родился в Париже 15 мая 1859 г. в семье врача. Он был младшим из двух сыновей. В 1876 Пьер получил ученую степень бакалавра Парижского университета (Сорбонны). Два года спустя он получил степень лиценциата (эквивалентную степени магистра) физических наук.

С 1878 ассистентом работал вместе со старшим братом Жаком в минералогической лаборатории Сорбонны. Вдвоем они открыли пьезоэлектрический эффект. Затем перешёл в Школу физики и химии Сорбонны с 1895 года заведовал кафедрой.

В 1885 г. Пьер развил теорию образования кристаллов, исследовал магнитные свойства тел. Вывел ряд закономерностей в этой области (законы Кюри), определил температуру, при которой у железа исчезают ферромагнитные свойства (точка Кюри).

В 1895 году он женился на Марии Склодовской. После рождения первой дочери Ирен они, начиная с 1897 года, исследовали явление радиоактивности.

В 1898 г. супруги открыли новые элементы - полоний и радий, а в 1899 г. - явление радиоактивности.

В 1903 г. вместе с Марией Склодовской-Кюри и А. Беккерелем был удостоен Нобелевской премии.

В октябре 1904 г. Кюри был назначен профессором физики Сорбонны, а Мари Кюри — заведующей лабораторией, которой прежде руководил ее муж. В декабре того же года у Кюри родилась вторая дочь.

М. Кюри, Е. Кюри

ПЬЕР И МАРИЯ КЮРИ

Кюри Мария

ПЬЕР КЮРИ

«… Можно себе представить и то, что в преступных руках радий способен быть очень опасным, и в связи с этим можно задать такой вопрос, является ли познание тайн природы выгодным для человечества, достаточно ли человечество созрело, чтобы извлекать из него только пользу, или же это познание для него вредоносно? В этом отношении очень характерен пример с открытиями Нобеля: мощные взрывчатые вещества дали возможность производить удивительные работы. Но они же оказываются страшным орудием разрушения в руках преступных властителей, которые вовлекают народы в войны.

Я лично принадлежу к людям, мыслящим, как Нобель, а именно, что человечество извлечет из новых открытий больше блага, чем зла».

Предисловие

Не без некоторого колебания приняла я предложение написать биографию Пьера Кюри. Я предпочла бы доверить выполнение этой задачи кому-нибудь из родственников или друзей детства покойного, хорошо знакомых с его жизнью, начиная с детских лет и до последнего времени. Жак Кюри, брат и товарищ юности Пьера, связанный с ним узами самой нежной привязанности, не считал себя в силах выполнить эту задачу, так как он жил вдали от Пьера со времени своего назначения профессором университета в Монпелье. Он настаивал поэтому, чтобы я написала биографию, полагая, что никто лучше меня не мог знать и понимать жизнь его брата. Он сообщил мне все личные воспоминания о Пьере Кюри. К этому весьма важному материалу, который я использовала самым широким образом, я присоединила еще кое-какие детали, почерпнутые мною из рассказов моего мужа и кое-кого из его друзей. Таким образом я восстановила, насколько смогла, ту часть его жизни, которая не была мне непосредственно известна. Я старалась правильно передать то глубокое впечатление, которое производила на меня его личность за годы нашей совместной жизни.

Этот рассказ, конечно, несовершенен и не полон. Но я надеюсь тем не менее, что портрет Пьера Кюри, нарисованный мною, отнюдь не является искаженным и поможет сохранить о нем память. Я желала бы, чтобы этот рассказ воскресил для тех, кто был знаком с Кюри, те черты его личности, за которые его особенно любили.

М. Кюри

Родители Пьера Кюри были люди образованные и интеллигентные; они были небогаты и не бывали в светском обществе, ограничиваясь родственными связями и небольшим кружком близких друзей.

Отец Пьера, Эжен Кюри, был врач и сын врача; о более отдаленных предках известно мало; достоверно лишь, что они происходили из Эльзаса и были протестантами. Хотя отец Эжена Кюри жил в Лондоне, юноша воспитывался в Париже, где он изучал естественные науки и медицину и работал в качестве лаборанта в лабораториях Музея у Гратиоле.

Доктор Эжен Кюри был замечательной личностью, поражавшей всех соприкасавшихся с ним людей. Это был человек высокого роста, вероятно, блондин в молодости, с прекрасными голубыми глазами, не утратившими и в преклонном возрасте живости и блеска; глаза его сохранили детское выражение и сияли добротой и умом. Эжен Кюри обладал незаурядными умственными способностями, сильным влечением к естественным наукам и темпераментом ученого.

Он мечтал посвятить свою жизнь научной работе, но, обремененный семьей, принужден был отказаться от этого проекта и избрать профессию врача; однако он продолжал экспериментальные исследования, в частности прививки туберкулеза, в ту эпоху, когда бактерийное происхождение этой болезни еще не было вполне установлено. До конца своей жизни Эжен Кюри сохранил культ науки и сожалел, что не мог всецело посвятить себя ей. Для научных опытов ему необходимы были растения и животные, поэтому у доктора Кюри создалась привычка к экскурсиям: любя природу, он предпочитал жизнь в деревне.

В течение своей скромной карьеры врача Эжен Кюри проявил замечательное самоотвержение и бескорыстие. Во время революции 1848 года, когда он был еще студентом, правительство Республики наградило его почетной медалью «за достойное и храброе поведение» при уходе за ранеными. Эжен Кюри и сам был ранен 24 февраля пулей, раздробившей ему челюсть. Позже, при эпидемии холеры, он остался ухаживать за больными в одном из кварталов Парижа, брошенном другими врачами. Во время Коммуны он устроил амбулаторию в своей квартире, недалеко от баррикады, и лечил раненых; из-за этого акта гражданской доблести и передовых убеждений Эжен Кюри потерял часть своих буржуазных пациентов. Тогда он занял должность врачебного инспектора по защите малолетних. Эта служба позволяла жить в предместье Парижа, в условиях более благоприятных, чем в городе, для здоровья его и его семьи.

Доктор Кюри имел твердые политические убеждения. Идеалист по темпераменту, он со всем пылом увлекся республиканской доктриной, вдохновлявшей революционеров 1848 года. Он был связан дружбой с Анри Бриссоном и с членами его кружка; свободомыслящий и антиклерикал, как и они, Эжен Кюри не крестил своих двух сыновей и не приписывал их ни к какому культу.

Мать Пьера Кюри, Клер Депулли, была дочерью фабриканта из Пюто; ее отец и братья выделялись своими техническими изобретениями. Семья происходила из Савойи; они были разорены во время революции 1848 года. Это несчастье и неудачная карьера доктора Кюри были причиной затруднительного материального положения семьи. Мать Пьера Кюри, хотя и воспитанная для обеспеченного существования, мужественно и спокойно переносила трудные условия и своим крайним самоотвержением облегчала жизнь мужа и детей.

В скромной и не лишенной забот семейной обстановке, где выросли Жак и Пьер Кюри, царила атмосфера нежной привязанности и любви. Говоря со мной впервые о своих родителях, Пьер Кюри назвал их «исключительными людьми». И они действительно были такими: он, немножко властный, с живым и деятельным умом, с редким бескорыстием, не желавший воспользоваться личными связями, чтобы улучшить свое положение, нежно любящий жену и сыновей и всегда готовый помочь тем, кто в нем нуждался, и она, маленькая, живая и, несмотря на слабое здоровье, пошатнувшееся после рождения сыновей, всегда веселая и деятельная в скромной квартире, которую она умела сделать привлекательной и гостеприимной.