Алипий (Воронов). Непридуманные истории

Отец Алипий

ПСКОВО-ПЕЧЕРСКИЙ СЯТО-УСПЕНСКИЙ МОНАСТЫРЬ

Псково-Печерский монастырь был построен в XV столетии. Расположили его монахи весьма оригинально, на ручье Каменце. Но сам-то ручей протекает в глубоком овраге, что-то вроде каньона. Само слово «печеры», это не что иное, как пещеры. Вот, в виде пещер и построили свой монастырь монахи в те давние времена.
Монастырь являл собой и крепость, стоявшую на защите рубежей русского государства.
Снаружи пещеры укрепили камнем, и получилась лицевая сторона каждого строения, каждой церкви. Сами же храмы располагаются в пещерах.
Как же получилось, что так необычно построили Святую обитель?
Вот, что говорит об этом предание.
В конце XIV изборских охотников привлекло внимание прекрасное пение птиц, исходящее как будто из-под земли, в районе оврага, где протекал Каменецкий ручей. Позже в этом районе поселились крестьяне, а эта земля с оврагом досталась Ивану Дементьеву. Однажды во время рубки деревьев, одно из них падая, зацепило другое и под корнями упавшего, – обнаружилась пещера. Над входом ясно читалось: «Богом зданныя пещеры». (Богом данные). Предание это относится к 1392 году.
Монастырь же был основан в 1473 году и его основателем считается первый его настоятель Преподобный Иона, который и приступил к постройке первого пещерного Успенского храма.
Прибыл в эти места Иона с женой Марией и детьми. Однако, не достроив храма, жена его тяжело заболела и перед смертью приняла монашеский постриг. Таким образом, Мария стала первой постриженицей обители.
Далее опять начинаются чудеса. Человек верующий однозначно их воспринимает, атеист, как всегда сомневается. Но вот, что в летописях дошло до наших дней. Иона отпел и похоронил свою супругу, но наутро она оказалась на поверхности земли. Иона подумал, что что-то напутал в молитве – вновь отпел Марию и похоронил. Но наутро всё повторилось, и настоятель понял, что это знак свыше. Похоронил Иона свою Марию в пещере, разместив в нише. После этого случая всех монахов, священников и павших воинов стали хоронить таким же способом. И вот ещё одно чудо, которое мы, сегодняшние люди можем наблюдать, – никакого тления в пещерах не происходит, все усопшие через несколько лет мумифицируются.
Славная, и современная история сложилась у монастыря и в наши дни. Наша страна благодарна и монастырю, а вернее монахам его, за победу на Курской дуге, в которую внесли свой вклад и послушники.
Это отступление, несколько уведёт, от главной темы, но история интересна. История показывающая, что русский народ в тяжёлые годы может объединять свои силы, с казалось бы, несовместимыми, в советский период, объединениями.
Жил до войны, в Москве епископ Василий Ратмиров. По-разному к нему относилась церковь. Он относился к обновленцем и это не приветствовалось. Считалось, что епископ сдружился с властью и чуть ли не к расколу ведёт церковь. Считали его даже агентом ОГПУ. На самом же деле епископ стремился сохранить церковь и поэтому пошёл на такое сотрудничество.
И вот настало лихолетье, пришло 22-е июня 1941 года и епископ, ещё не старый человек пришёл в военкомат с просьбой направить его на фронт. Это заинтересовало наши спецорганы и они поняли, что можно извлечь из такого предложения. Заинтересовалась сама легенда нашей разведки – генерал Павел Судоплатов. Пригласили епископа в соответствующий кабинет на Лубянке, в кабинет П. Судоплатова, туда же вызвали и двух своих сотрудников подполковника В.М. Иванова и сержанта И.И. Михеева.
Всем трём была поставлена, прямо скажем, необычная задача. Кое каким профессиональным разведывательным навыком обучили епископа, своих же сотрудников, переодев в иноков, научили церковным канонам и службе, прямо в кабинете П. Судоплатова, предварительно привезя в кабинет иконы, хоругви и прочее церковное имущество. Задача была проста – все трое отправляются в Калинин (Тверь ныне), входят в доверие к немецкому командованию и занимаются разведкой. Что было прекрасно епископом Василием и сделано.
При отступлении немецкий войск Василию предложили ехать вместе с немцами, но тот, сославшись на здоровье, попросил его оставить со своей паствой. Этим он бросил на себя тень, – а не завербован ли он Абвером?
Итак, епископ остался, а два наших инока-разведчика, готовящиеся принять монашеский сан, прекрасно освоившие все церковные каноны, отправились с немцами, и попали в Псково-Печерский монастырь. С ними в монастыре оказалась и радистка Вера. В Москве эту операцию назвали «Операция послушники».
Настоятелем монастыря в это время был митрополит Сергий Вознесенский, который знал всё, что происходит в монастыре и активно включился в такую, невидимую борьбу с фашистами за свою, православную Родину.
По поводу Вознесенского и сегодня есть разногласия. Почему? Да потому, что ему пришлось встречаться и пожимать руку предателю Власову, провозглашать здравицу немецким воинам. А как же иначе, если ты разведчик. Говорили, что сам Сталин разрешил ему высказываться в проповедях против советской власти. Погиб Сергий тоже не понятно от кого. Есть предположение, что его расстреляли прямо в машине немецкие спецслужбы.
Какую же помощь наши «иноки» оказали нашей армии. И Иванов, и Михеев, да и сам Вознесенский сумели внушить немцам, что в городе Куйбышеве есть подполье, работающее против власти. Немцы забросили туда обученных русских предателей, которых немедленно и выловили, и даже перевербовали. Далее шла радио-игра с немецкой разведкой. Делались «ценные» сообщения немцам, что Сталин сосредоточил все свои силы под Москвой и ждёт второго удара немцев именно в этом направлении. И немцы поверили в это, готовясь нанести удар под Курском. Но и игра-то заключалась в том, чтобы не привлечь внимания к подготовке наших сил в районе Курска. Как было дело дальше можно не описывать. Дальше Курско-Орловская битва и окончательный перелом в войне. Вот здесь-то и заподозрили немцы Вознесенского.
А в монастырь заглядывали и наши разведчики и партизаны, которых укрывали в пещерах и даже в церковных куполах.
Надо напомнить, что монахи на протяжении всей нашей истории были славными воинами. Вспомните Чёрную сотню на Куликовом поле, которая переломила весь ход битвы.
Предание монастыря сохраняет память об «ангеле-хранителе» советских разведчиков – стареце Симеоне Желнине, ныне прославленный в лике святых. Именно преподобный Симеон помогал укрываться советской радистке в глубоких пещерах монастыря, сохраняя в глубокой тайне истинные цели прибывших «послушников». К сожалению, ничего не известно о судьбе радистки Веры. Что касается Иванова и Михеева, то они дожили до победы. После войны, ставший полковником Михеев ушёл в монахи. Служил в монастыре во время войны и игумен Павел Горшков. Он в тяжёлые годы оккупации спас от голода и смерти не один десяток военнопленных и вселил веру в отчаявшихся и обессилевших людей. Однако, после изгнания фашистов, Павел в 1944 году был арестован, как пособник немцам. А ведь Павел прекрасно знал, что происходит и кто прячется в обители и оказывал им помощь. Надо сказать, что до сих пор личное дело митрополита Сергия Вознесенского храниться в архиве ФСБ и строго засекречено. Зачем? Не после таких ли событий Сталин понял, что победить можно, объединив все силы народа и партии, и церкви, разрешив открытие Патреархии в стране Советов?
Но пора вернуться в Псково-Печерский монастырь наших дней. Посещая обитель, видишь необычную и прекрасную картину, гармонично вписанных в овраг храмов. Вверху оврага-мнастыря, раскинулся фруктовый сад с намёком на Эдемский. В сад простые смертные не допускаются. Работают в саду и посещают его только монахи и священники. Склон этот с садом стали величать Святой горой.
В монастырь же допуск есть. Приезжают туда экскурсии. Пускают и в пещеры, но строго по времени и в определённые дни. Монахи строго соблюдают этот режим. Однако по прежнему, по заведённому в древности порядку, в сад допуска никому нет.
Когда-то, в послевоенные годы, настоятелем монастыря был Отец Алипий. Алипий во время войны сражался с фашистами, как и весь наш народ, имел офицерское звание.
Однажды под Курском его батальон оказался в окружении, немцы наседали со всех сторон. Бой завязался жестокий. Батальон попал под перекрёстный огонь. Мало кто остался в живых.
Вот тут-то воин и вспомнил о душе, и о Боге, хотя к нему его с детства тянуло.
Офицер поклялся: если останется жив, после войны уйдёт в монастырь и посвятит свою жизнь служению Всевышнему.
И остался жив, и ушёл в монастырь Алипий. И из простого монаха дорос до настоятеля монастыря, этого самого – Псково-Печерского.
Надо сказать, Отец Алипий был прекрасным художником. Им были написаны многие иконы в монастыре. Многие росписи восстанавливались его рукой.
Архимандрит Алипий родился в 1914 году в семье бедного крестьянина в подмосковной деревне Тарчиха.
В 1927 году переехал в Москву, где окончил в 1931 году среднюю школу, но часто возвращался в деревню, помогая своей больной матери.
С 1933 года трудился рабочим на строительстве метро и одновременно учился в художественной студии при Московском Союзе художников.
Уже тогда, с юных лет он имел глубокую веру и хотел выразить ее, когда-то в служении Церкви.
Война помогла ему сделать свой выбор и осуществить свою мечту.
27 февраля 1950 года он поступает послушником в Троице-Сергиеву Лавру.
15 августа того же года был пострижен в монашество наместником Лавры архимандритом Иоанном, с наречением имени Алипий, в честь преподобного Алипия, иконописца Печерского.
12 сентября 1950 года Патриархом Алексием I рукоположен в иеродиаконы, а 1 октября, в праздник Покрова Пресвятой Богородицы, – в иеромонахи с назначением ризничим Троице-Сергиевой Лавры.
В 1952 году отец Алипий награждается наперсным крестом, а к празднику Пасхи 1953 года возводится в сан игумена. Вместе с несением послушания ризничего ему поручается руководить художниками и мастерами, проводившими восстановительные работы в Сергиевой Лавре.
Затем до 1959 года он принимает участие в восстановлении и украшении ряда московских храмов.
Указом Святейшего Патриарха Алексия I от 15 июля 1959 года игумен Алипий назначается наместником Псково-Печерского монастыря.
В 1961 году игумен Алипий возведен в сан архимандрита.
В 1963 году награждается Патриаршей грамотой за усердные труды по восстановлению Псково-Печерской обители.
В 1965 году к престольному дню монастыря – празднику Успения Божией Матери был награжден вторым крестом с украшениями.
В дальнейшем удостаивается орденов святого князя Владимира – III и II степени, и награждается Блаженнейшим Патриархом Антиохийским и всего Востока – Феодосием VI – орденом Христа Спасителя и крестом II степени.

12-го марта 1975 года в 2 часа ночи отец Алипий сказал:
– Матерь Божия пришла, какая Она красивая, давайте краски, рисовать будем.
Краски подали, но руки его уже не могли действовать.
Сколько тяжелых снарядов он этими руками перетаскал к орудию в Великую Отечественную войну.
В 4 часа утра архимандрит Алипий тихо и мирно скончался.
Вот таким был настоятель монастыря Отец Алипий. Вот так он закончил свой жизненный путь.

Далее хочется рассказать ещё одну историю и тоже похожую на легенду. Однажды в монастырь приехал мой знакомый, очень талантливый документалист Ленфильма – Эдуард. Фамилию его я запамятовал.
Поручили ему отснять фильм о монастыре. Времени на это, как всегда, выделили мало, надо было поторапливаться. Разрешение на съёмки Эдуард получил. Но, когда дело дошло до сада, монахи стеной встали, – не пускают. Иди, говорят, и проси специальное разрешение у Отца Алипия.
Пошёл Эдуард к дому настоятеля.
Алипию доложили о пришельце. Отец Алипий выглянул в окно, чтобы узнать, что надо посетителю. Эдуард изложил свою просьбу. Алипий надолго задумался. После раздумий дал своё согласие на съёмки. Надо сказать, что монахи восприняли это без энтузиазма. Алипий же сказал: иди, но ненадолго и помни, что ты второй после Петра I будешь в этом саду.
Эдуарда это заинтересовало. Он поинтересовался этим у монаха и услышал прелюбопытнейшую историю.
Пётр вёл ожесточённую войну со шведами. Меди для пушек не хватало. Корабли интенсивно строились, их надо было вооружать. Вот и приказал Пётр взять на время войны колокола из церквей. Ну что же, на Петра это похоже, крут был царь и решителен. Приехал Пётр в монастырь и потребовал колокола. Настоятель монастыря заявил, что так не полагается делать. На это необходимо разрешение Всевышнего.
– А где просят разрешение у Всевышнего? – спросил Пётр.
– Для этого надо переночевать в саду и увидеть сон, придёт во сне Всевышний и скажет своё решение.
Так Пётр и сделал.Утром спускается из сада и направляется к настоятелю.
– Ну, что приснилось, что Всевышний сказал, – спросил настоятель у Петра.
Что Пётр мог ответить? Это был бы не Пётр,если бы сказал, что-нибудь другое:
– Да, да,пришёл Всевышний ко мне во сне, и дал разрешение на снятие колоколов.
Что поделаешь, сам Всевышний дал добро. Не сомневаться же в правдивости слов Царя Всея Руси.
Отдали Петру колокола. А Пётр слово своё сдержал. После победы отлили монастырю новые колокола, которые и звучат поныне над обителью.
Что касается фильма, то он получился, и неплохо. Спасибо Отцу Алипию.
Всё выше рассказанное мне рассказывал и Эдуард и книги, но вот…
Прошло с десяток лет и автор повествования этого, наконец-то собрался посетить Святую обитель.
К этому времени и прояснилось мирское имя Отца Алипия – это Иван Михайлович Воронов.
Обитель поразила своей красотой неописуемой. Спускаясь вниз, где необычно расположился монастырь, совершенно забываешь, что это овраг, где протекал когда-то ручеёк. Величие строений настолько возвышает обитель, что производит впечатление возвышенности.
В сад по-прежнему не пускают, но делают исключения и их стало гораздо больше чем раньше. Необходимо заранее испросить разрешение у настоятеля. И разрешение для экскурсий даётся, но бывает это всё же не часто.
Постоял я у дома настоятеля монастыря. Посмотрел на окошко, откуда происходила беседа Алипия с моим знакомым Эдуардом.
Алипия уже нет и захоронен он в одной из ниш пещеры, там, где покоятся многие иноки, воины и святые земли русской.
Поклонился и я Алипию и Ионе.
Наконец-то мечта сбылась.

100-летие со дня рождения

наместника Псково-Печерского монастыря архимандрита Алипия

Архимандри́т Али́пий (в миру Иван Михайлович Воронов; 28 июля 1914, родился в деревне Тарчиха, Лобановской волости, Бронницкого уезда, Московской губернии, Российской империи — преставился 12 марта 1975 года в Свято-Успенском Псково-Печерском мужском монастыре) — священнослужитель Русской православной церкви, архимандрит, иконописец, художник, коллекционер.

С 28 июля 1959 по 1975 год наместник Псково-Печерского монастыря.

Савва Ямщиков и архимандрит Алипий. Реставратор и игумен.

Самая страшная ошибка Гитлера, что если бы он боролся, как он сам говорил, с большевиками, может быть, война сложилась по-другому. Но он воевал с русским народом, с нашим народом и с его непоколебимой верой.

Савва Васильевич Ямщиков

Савва Васильевич, вы — один из авторов замечательной книги «Архимандрит Алипий. Человек, художник, воин, игумен». Известно, что вам довелось довольно долгое время находиться рядом с ним. Расскажите, пожалуйста, как произошло ваше знакомство с этим замечательным пастырем и человеком?

Вообще, мне в жизни посчастливилось встретить очень много удивительных людей. В основном эти люди, конечно, старшего поколения — они были моими учителями, у которых я учился непосредственно, с которыми общался годами, десятилетиями. С некоторыми эти встречи были более короткие. Прежде всего, это мои университетские учителя, профессора дореволюционной школы. Многие из них вернулись преподавать в университет, отсидев приличные сроки в застенках ГУЛАГа.

Я никогда не забуду нашего замечательного профессора Виктора Михайловича Василенко, к которому в 1956 году я пришел учиться в университете на искусствоведческую кафедру. Я пришел учиться, а он только что освободился после десятилетнего срока.

Это были люди удивительной чистоты души, порядочности. Они никогда не жаловались на те страшные невзгоды и беды, которые выпали на их долю, принимали это как кару Божию и старались успеть за всю свою оставшуюся жизнь рассказать нам, молодым, об искусстве, которое они сами прекрасно знали.

Потом мне посчастливилось не в университете, а дома учиться в течение шести лет у выдающегося русского искусствоведа Николая Петровича Сычева, начавшего свою работу еще в дореволюционные годы. Сам он учился у крупнейшего специалиста по византийской и древнерусской живописи профессора Айналова. Сычев вместе с известнейшим нашим ученым академиком Михаилом Павловичем Кондаковым в течение двух лет путешествовал по святым местам в Италии, в Греции и копировал многие классические образцы живописи. Написал прекрасные книги по истории древнерусского, македонского искусства, и еще он был великолепным реставратором. Когда Николай Петрович в 1944 году вышел из лагерей, то первым возглавил наш отдел Всероссийского реставрационного центра, который располагался в Марфо-Мариинской обители на Большой Ордынке. Причем, ему не разрешали приезжать в Москву на всю неделю, поэтому он жил во Владимире и приезжал только на субботу и воскресенье инспектировать работу нашего отдела. Это были блестящие уроки.

Никто из наших учителей ни на минуту не поддался атеистическому молоху, господствовавшему в нашей стране. Они продолжали верить в Бога и служить Богу.

В Пскове, куда я стал ездить в командировки как реставратор, я познакомился с учеником Сычева Леонидом Алексеевичем Твороговым, который у него учился в послереволюционные годы, и тоже оттянул свои двадцать лет в лагерях. Работал в псковском музее. Это был блестящий знаток Пскова, древнерусской псковской литературы и иконописи. Он был настоящим патриотом Пскова и всегда нам говорил: «Оставайтесь в Пскове, и вы сделаете массу мировых открытий. Здесь неисчерпаемый кладезь материалов, документов, памятников». И эти годы жизни и труда вместе с Леонидом Алексеевичем Твороговым для меня тоже незабываемы.

В Пскове же я познакомился с нашим выдающимся ученым, исследователем, поэтом Львом Николаевичем Гумилевым, сыном Николая Степановича Гумилева и Анны Андреевны Ахматовой. На многие годы я с ним подружился и находился в его учениках. Лев Николаевич — человек создавший свою теорию и написавший блестящие книги, которые сейчас являются для нас настольными. Он тоже огромную часть своей жизни провел в застенках и опять же, никогда не жаловался на это. Лев Николаевич учил нас не только передавая нам свои научные методы, знакомя нас со своей теорией, он учил нас жить, не жалуясь на судьбу.

Архимандрит Алипий (Воронов)

И вот среди всех моих учителей, пожалуй, главное место принадлежит архимандриту Алипию (Воронову) — настоятелю Псково-Печерского монастыря. Неудивительно, что все это связано с Псковом, поскольку это мой любимый город. Я там провел не один год, находясь в командировках, и сейчас, с Божьей помощью, часто там бываю. И там как раз я познакомился с ним. Батюшка пригласил меня приехать через одного моего знакомого реставратора, потому что знал об иконных выставках, которые я делал в то время. У него были мои альбомы по древнерусской живописи, каталог выставок, статьи мои, и он просто захотел со мной познакомиться. И это была, пожалуй, одна из самых незабываемых встреч в моей жизни.

Встречают всегда, как говорится, по одежке. Только потом, со временем, начинают лучше узнавать человека. Во время первой встречи с отцом Алипием что вам запомнилось в его внешнем облике, что поразило и не забылось до сих пор?

Сразу с первого дня, как только мы познакомились, я увидел его удивительные глаза, полные доброты: доброты не слащавой, а доброты человека, прошедшего войну, познавшего что такое ужасы войны.

Потом он нам много рассказывал о своей военной жизни. А однажды я спросил его, почему он, такой красивый, молодой, очень способный художник сразу после войны ушел в монастырь. Но он мне сказал: «Савва, там было так страшно! Я видел столько смертей, столько крови, что я дал слово — если выживу, я буду оставшуюся часть жизни служить Богу и уйду в монастырь». Когда окончилась война, он устроил в Москве, в Колонном зале Дома союзов выставку своих военных работ. Она пользовалась популярностью. Устроил выставку, и сразу же ушел насельником в Троице-Сергиеву Лавру. Надо отметить особую деталь — отец Алипий не кончал ни духовной семинарии, ни Академии, он пошел туда с послушанием по своей основной профессии — по профессии художника, и стал реставратором. Его очень тепло принял священноархимандрит Троице-Сергиевой Лавры — Святейший Патриарх Алексий и поручил ему вести реставрационные работы в Лавре.

До этого там восстановительные работы в церквях и с памятниками живописи велись бригадой под руководством академика Игоря Грабаря, у которого, кстати сказать, архимандрит Алипий учился в довоенные годы. Но, как потом рассказывал батюшка, бригада эта работала не очень честно: брала много денег, а результат был не очень хороший. Присмотревшись, он обратился к своему учителю: «Дорогой учитель! К огромному сожалению, результаты вашего труда не соответствуют нашим просьбам и нашим требованиям». И он возглавил сам бригаду реставраторов, и в течение нескольких лет привел многие памятники Троице-Сергиевой Лавры в порядок.

Вы сказали, что между патриархом Алексием I и отцом Алипием всегда сохранялись теплые отношения. Как вы думаете, что их связывало? Что вообще рассказывал вам батюшка о Святейшем Алексие?

Архимандрит Алипий был очень близок со Святейшим Патриархом Алексием I. В Новгороде он был келейником архиепископа Арсения (Стадницкого), впоследствии митрополита, много сделавшего для сохранения памятников древней иконописи, фресковой живописи в Новгороде. Мой учитель Николай Сычев, будучи еще молодым, до революции, с помощью владыки Арсения создавал церковно-археологический музей в Новгороде, который стал основой блестящего Историко-художественного и архитектурного Новгородского музея-заповедника.

Патриарх Алексий I очень тепло относился к отцу Алипию. Была еще одна причина — у архимандрита Алипия был удивительный голос и слух, музыкальные способности. Патриарх очень любил с ним сослужить, особенно в своем подворье в Переделкине, в Лукине, где батюшка тоже очень много сделал для восстановления убранства небольшого храма.

В конце пятидесятых годов, Святейший Патриарх поручил архимандриту Алипию, тогда еще молодому монаху, восстанавливать разрушенный, но никогда, к счастью не закрывавшийся Псково-Печерский монастырь.

Как известно, монастырь сильно пострадал во время Великой Отечественной войны. Разруха, по описаниям очевидцев, была страшная. Вам довелось видеть монастырь в том плачевном состоянии?

Да. Конечно. Я бывал там первый раз еще тогда, когда отец Алипий еще не получил этот монастырь под свое покровительство. Я видел эти полуразрушенные стены, коровы свободно проходили на территорию монастыря через проломы в стене. Но прошло три-четыре года с того момента, когда архимандрит Алипий оказался там, и я услышал, что там идут восстановительные работы. Работы вели мои псковские друзья архитекторы — реставраторы под руководством известнейшего мастера Всеволода Петровича Смирнова. Отец Алипий принимал участие в реставрации сам — как проектировщик, не гнушался и взять мастерок, работать на выкладке этих стен. И когда я попал туда с Всеволодом Петровичем Смирновым, я увидел монастырь как какое-то реставрационное чудо. Он преобразился как будто заботливая рука прошлась по крепостным стенам, привела в порядок храмы — они были удивительно тонко и гармонично расписаны, купола были позолочены или покрашены соответствующими красками. Я просто восхитился. Но в тот раз мне не удалось познакомиться с архимандритом Алипием, и только через год состоялась наша встреча.

Я расскажу эпизод из нашего с ним знакомства. Когда мы разговаривали, он говорит «Ты откуда?». Я говорю: «Я с Павелецкой набережной». «А, у Павелецкого вокзала. А я, — говорит, — вырос в деревне Кишкино Михневского района». А я говорю ему: «Батюшка, а я там восемь лет провел — моя мама и бабушка снимали дачу, жили у крестьян». Он мне говорит: «Да мы с тобой грибы в одном лесу собирали. Ты вот дуб помнишь там большой? По сколько ты там грибов собирал?». Я говорю: «Были такие заходы, когда один раз садился, ползал, и грибов пятьсот собирал». Отец Алипий: «Вот и я по столько. Там дуб такой, очень удивительный. Под ним только белые растут».

Вот таким он был человеком — простым, искренним, сразу располагал к себе своей открытостью. Почти десять лет совместной жизни рядом с батюшкой стали для меня одной из главных глав, если можно так сказать, в моей жизни. Все, что делал я и мои друзья коллеги, мы все соизмеряли с тем, что скажет, как подскажет отец Алипий.

Он часто настаивал на своем мнении или пожелании? Я имею в виду разговоры о вере, о Православии, которые велись у вас с батюшкой?

Нет, что Вы! Он не был навязчив. Он не говорил: «Давайте с утра идите в церковь…». Его проповедь шла изнутри, и он эти проповеди нам чаще читал на Святой горке, или за столом, за чаепитием, или во время прогулок в окрестностях монастыря. Конечно, принимали мы ходили на службы, но по большим праздникам, когда там собиралось десятки тысяч народу, ему было не до нас, потому он был очень занят. Но мы видели его в эти праздники, особенно на Успение Богородицы, в престольный праздник монастыря — и уже этого было достаточно. Надо было видеть его просветленное лицо!

Вообще, он был служителем Богоматери. Богоматерь — это было все в его жизни. Недаром, когда он умирал, архимандрит Агафангел, один из интереснейших его сподвижников, написал в своем прощальном слове, что когда батюшка Алипий умирал, последние слова его были следующие: «Вот Она, вот Она. Я вижу Её, Богородицу. Дайте мне карандаш и бумагу!». И он начал делать набросок и так и умер с карандашом в руке, пытаясь запечатлеть момент явления ему Богородицы.

Вы сказали, что отец Алипий обладал даром реставратора, художника. Это профессия все-таки из рода высокой эстетики, она далека от тех хозяйственных проблем, которые приходилось решать отцу Алипию, как наместнику? У него получалось это совмещение?

Еще бы! Он занимался всем, вникал во все и у него все превосходно получалось. Это я видел сам. Архимандрит Алипий был вообще универсальным человеком, он мог все. Он был художник, он был строитель, он был поэт, он был, прежде всего, проповедник, он был окормитель целой монастырской братии. Он был хозяйственником — каждое деревце, кустик, высаженный там, начиная от розария и кончая вековыми деревьями — все это находилось под его присмотром.

Я никогда не забуду один случай. Мы с ним шли по монастырю, и там, на откосе от Михайловского собора монах косил траву, и вдруг (а батюшка был очень темпераментным человеком), отец Алипий резко подбежал к этому монаху, воздел кулаки к небу и стал неистово кричать на него: «Что ты делаешь! Что ты делаешь! Кто тебе это позволил?!» Монах прямо таки выронил косу от испуга. Я потом спросил его: «Батюшка, а что он сделал, за что бы Вы его так…?» «Да там же дубки, которые я привез из Михайловского, из Пушкинского имения и высадил, они уже второй год растут, а он их скашивает! Это ведь для меня одно и то же, что ребенка убить!»

Или, скажем, те знаменитые пирамиды из пиленых и наколотых дров. Как они тщательно выкладывались, и за этим процессом лично следил отец Алипий. Знаете, когда поленья складывают друг на друга, вся конструкция постепенно поднимается вверх, и на самом вверху водружается одно поленце. Идет одновременно хорошая просушка и проветривание дров. Ведь это так было красиво! Батюшка сам делал потрясающие засолы огурцов, помидор, грибов — это он тоже сам делал. Огурцы вообще славились не только в монастыре. Солили огурцы следующим образом: осенью опускали на веревке в бочке в речку, которая протекала через монастырь, и огурцы до весны были свежепосоленными, малосольными. Тогдашнее псковское партийное руководство к 1 мая или ко Дню Победы присылало в монастырь за бочкой огурцов, чтобы провести торжественные приемы. И помидоры он тоже солил. Когда была грибная пора, местные жители собирали грибы и приносили в монастырь, а отец Алипий сам у них покупал и отбирал. Я никогда не забуду эти белые грибы буквально янтарного цвета. Никогда в жизни такого больше не пробовал. Это все он делал сам.

Однажды мы с ним сидели вечером, чаевничали, было уже довольно поздно — мы долго засиживались: во-первых, он много рассказывал, во-вторых, слушать было интересно. Не до сна было. И вдруг приходит отец Феодорит — он был фельдшером и пчеларем в монастыре — и говорит: «Батюшка, там ваша любимая корова, что-то с ней творится непонятное — корчи какие-то, боли». Отец Алипий говорит: «Ну, Савва, пойдем — посмотрим». Пришли мы на коровник, он стал её ощупывать, а потом говорит: «Савва, ты уходи, ты на войне не был, мы сейчас с отцом Феодоритом операцию ей будем делать — она что-то проглотила». И буквально через час он пришел довольный, сказал: «Все в порядке, мы ей сделали анестезию, разрезали ей брюхо, она оказывается на пастбище банку из-под консервов проглотила. Мы из неё это вытащили, послезавтра она пойдет на поправку».

Поневоле поражаешься талантам этого пастыря! Отца Алипия, действительно, как Вы сказали, можно назвать человеком универсальным. Но все-таки реставрационная деятельность оставалось его любимым делом — не так ли?

Да, это действительно так. Отец Алипий, используя в полноте свои умения реставратора, просто воскресил монастырь из руин. У меня на глазах произошла полная реставрация монастыря. Он меня и моих друзей, коллег использовал по реставрации памятников, и икон. И мы с радостью откликались на его просьбы. Мне запомнилась одна печальная история, связанная с этим. Почему она печальная, Вы потом поймете. Дело Однажды в летний день он говорит: «Савва, пойдем в Успенский пещерный собор, там за иконостасом (иконостас из огромных икон был поздний — начала ХХ века), мне кажется, — там должны быть фрески ХVI века. Когда храм строился, может быть, их даже писал сам преподобномученик Корнилий».

Преподобномученик Корнилий — это один из основателей Псково-Печерского монастыря, которому Иван Грозный отрубил голову в гневе, а потом, раскаявшись, сам нес бездыханное тело по дороге к Никольскому храму, и эта дорога по сей день называется Кровавой. Прп. Корнилий сам и иконы писал и книги переписывал, и вот там, в храме, по мнению батюшки, должны быть фрески. А было солнечное воскресенье, не хотелось особенно работать. Я говорю: «Батюшка, если там эти иконы вынимать, они килограмм по сто весят». А он говорит: «Все уже вынуто — твое дело взять растворители и идти». Я взял элементарное промывочное средство, пришли туда — а там уже лесенка-стремянка стоит. «Вот давай промывай на высоте чуть выше человеческого роста», — говорит батюшка. Он уже все заранее рассчитал. А там, за иконами такой слой грязи и копоти, что уже ничего, никаких фресок не видно.

Когда я промыл первое окошко, открылся великолепный фресковый лик XVI века Саввы Освященного. Отец Алипий говорит: «Он хоть и не твой тезка (мой тезка Савва Вишерский), но все-таки Савва. Здесь будет восемь огромных фигур — выше человеческого роста». «Ладно,- говорю, — батюшка, вот съезжу в Москву, возьму на помощь своего коллегу, и будем реставрировать». А он говорит: «Нет, никакой Москвы — ты арестован. Звони Кириллу в Москву, что бы он срочно приезжал». И вот он нас здесь десять дней не отпускал, пока мы не промыли все фрески, и пока не открылась удивительная древнерусская красота. А батюшка уже все обустраивал: двери в диаконник поставили, Кирилл написал иконы в стиле ХIХ века, обнесли это место металлической оградой. Это радость была. Архимандрит Алипий тут же опубликовал свое открытие в Журнале Московской Патриархии, мне он поручил опубликовать в журнале декоративного искусства, потом в альбоме о Пскове. А потом он мне как-то сказал: «Савва, смотрите пока на фрески, умру — забьют опять». Я говорю: «Батюшка, вы что, это же уникально, это же святой Корнилий писал, это же как мощи, как мироточение». Через месяц после его смерти, в 1975 году, иконы поставили на место, и вот уже тридцать лет мы бьемся, что бы это было снова открыто. И я много об этом заботился, и духовенству об этом говорю.

Спустя некоторое время после этого случая, Кирилл, мой друг, увлекся эмалями в византийском стиле: восстановил технику их изготовления, так как у нас в мастерской была печь. Все делалось по византийским образцам — при чем это была не какая-то халтура. У Кирилла был полностью восстановлен принцип обработки. Когда мы показали первые образцы батюшке, он сказал: «Вот надо, что бы эти эмалевые иконы были вделаны в стену монастыря». Мы сначала сделали небольшую икону для Никольского храма: она была поставлена, торжественно освящена. Потом сделали уже большую икону перед входом, над святыми воротами Успения. Эти иконы делали мы подолгу — целый год уходил на это. Потом сделали Богоматерь Одигитрию туда, где Никольский храм и Кровавая дорога.

Отец Алипий получал огромное удовольствие от нашей работы — это мы видели и чувствовали. И вот однажды мы приехали с Кириллом в монастырь, смотрим, а ни одной нашей иконы нет. У батюшки характер был решительный. Мы думаем: «Значит посмотрел, не понравилось и убрал». Приходим в покои к нему. Нас встретил келейник. Батюшка в это время переоблачался. Смотрим — Никола висит в красном углу с лампадкой — не отверг. Он выходит, и говорит: «Ну что, эмалей своих не досчитались?.. История совершенно парадоксальная. Приехала делегация православных священников, по-моему из Америки, посмотрели эти эмали, потом поехали в Москву. А на приеме у Святейшего Патриарха Пимена, сказали: «У вас архимандрит Алипий — миллиардер, у него византийские эмали, которые на мировых аукционах стоят сотни тысяч долларов, просто в стенку вделаны». Батюшки их приняли за настоящие византийские эмали. Святейшим Пимен сразу позвонил — сказал убрать. Алипий ему стал объяснять, а он ему все равно: «Нет, это не надо»».

Были эти эмали убраны, после смерти отца Алипия они так и потерялись. Архимандрит Зинон только Николу сохранил.

Известно, что отец Алипий занимал жесткую позицию в отношениях с властями. Некоторые представители власти даже его боялись. Вы были свидетелем таких отношений?

Он с властями вообще прекрасно умел находить общий язык. Он нашел общий язык, прежде всего, в том, что не позволил закрыть единственный в Советском союзе монастырь, когда шло повальное уничтожение церквей разбойником Хрущевым. Когда к батюшке приехали представители власти, он им сказал: «Вот посмотрите на монастырь — какая здесь дислокация, танки здесь не пройдут, у меня половина братии фронтовики, мы вооружены, будем сражаться до последнего патрона, вы нас сможете взять только с неба авиацией. А как только первый самолет появится над монастырем, через несколько минут об этом будет рассказано всему миру по «Голосу Америки», по «Би-би-си».

У него были хорошие отношения с первым секретарем Псковского обкома партии Иваном Степановичем Густовым, кстати, очень порядочным человеком.

Отец Алипий всегда делал все во благо монастыря. Конечно, к нему придирались, и суды были частые. «Где лес купил? Он ворованный». А батюшка отвечал: «У нас что — магазины есть? Я купил бы его в магазине с удовольствием». «Где ладан достаете?» — с такими претензиями к нему постоянно приставали. Он сказал: «Савва, если будете писать мою житийную икону, клейма обязательно напишите: двадцать пять судов, которые я выиграл». Так вот он шутил.

К нему ездила вся Россия. Иван Семенович Козловский постоянно бывал на всех праздниках — замечательный наш певец, и художники к нему ездили, и писатели, и начальство — я видел у него там и председателя Совета министров, и космонавтов наших. К нему приезжали, и со всеми он умел поговорить. Но главным для него было служение Богу, он об этом никогда не забывал, и это не становилось стеной для приходящих, и тем самым он, как ловец человеческих душ, преуспел больше, чем кто-либо другой, обратив людей, далеких от Бога к нашей великой Православной вере.

В книге об отце Алипии, которую вы издали, рассказывается о самом главном его служении — служении пастыря, приводящего людей к Богу. Расскажите, пожалуйста, об этом?

Я знаю, я видел, что архимандрит Алипий многим людям заново открыл глаза на мир. Это все можно прочитать в нашей книге. Многим он подарил радость общения с Богом. Сколько художников-андерграундщиков приезжали к отцу Алипию и бросали свои бесовские занятия, обращались к настоящей реалистической живописи. Такой пример в книге приводится в воспоминаниях отца Сергия Симакова. Отец Сергий тоже был подпольным художником, приехал с отцом, увидел архимандрита Алипия, пообщался с ним и стал писать картины на религиозную тему, и не просто стал картины писать, а стал священником, настоятелем храма под Угличем. В прошлом году умерла его матушка, разделявшая с ним его послушание, и он теперь принял монашество — стал иеромонахом Рафаилом и пишет великолепные картины, связанные с русской историей, с историей Русской Церкви. И таких примеров очень много.

Задача тех, кто участвовал в создании этой книги — прославить имя архимандрита Алипия. Владимир Александрович Студеникин — один из создателей книги, человек воцерковленный, окончил Ленинградскую Духовную Академию, практику во время летних каникул проходил в Псково-Печерском монастыре. Отец Алипий его очень любил, доверял ему экскурсии водить. Володя научился и антикварному делу — отец Алипий привил ему этот вкус хорошего собирателя. Владимир сейчас один из настоящих, хороших собирателей, у него антикварный магазин на Пречистенке «Ортодокс-Антик». Два года назад Володя пришел ко мне, и сказал: «Савва, я дам деньги, мы должны обязательно к памяти батюшки выпустить книгу». Мы сначала задумывали её как воспоминания, а потом, когда книжка уже была готова, и находилась в типографии, мне дали рукопись Андрея Пономарева — талантливого молодого историка, который написал великолепную летопись жизни архимандрита Алипия, и в это же время Володя её в Интернете поймал. Я ему позвонил из Пскова, предложил опубликовать в книге отрывки из рукописи, а он мне говорит: «Не будем считать деньги, полностью её издадим». И вот это издание, я считаю, с церковной стороны великолепно выдержано, а главное — это прекрасная дань памяти архимандриту Алипию. Мы надеемся, что после выхода книги найдутся и другие люди, которые вспомнят что-то об отце Алипии, и мы будем продолжать увековечивать память нашего батюшки, который помогает нам и сейчас жить. Мы всегда в своих молитвах обращаемся к его светлому образу, всегда его поминаем и всегда перечитываем его проповеди, которые сказаны не казенным языком, а языком человека просвещенного, умного, и при этом, простого происхождения, из крестьянской семьи.

Таких людей, как отец Алипий, постепенно становится все меньше в нашей жизни. Мало светильников, освещающих и освящающих нашу жизнь. Все больше той нечисти, ринувшейся к нам, о которой вы говорили. Что нам остается делать?

Эта нечисть, это горе, постигшее нашу Родину — все знают об этом и все это видят. И с этим надо бороться. Каждый на своем месте должен бороться. Не поддаваться, потому что это бесы. И Господь был искушаем диаволом, а уж мы — простые смертные, они к нам все время стучатся и копытцами стучат. Что делать? Молиться, трудиться и верить.

Вы знаете, я верю, что вся эта нечисть, которая ринулась к нам, в нашу жизнь, это явление смутного времени, это все пройдет. А то, что сделал наш народ, победив фашизм, не дав завоевать нашу Родину — подвиги таких людей, как архимандрит Алипий и миллионов наших солдат и офицеров — их подвиги никогда не забудутся.

Самая страшная ошибка Гитлера, это говорили и наши эмигранты, и об этом великолепно писал наш замечательный мыслитель Иван Ильин, что если бы он боролся, как он сам говорил, с большевиками, может быть, война сложилась по-другому. Но он воевал с русским народом, с нашим народом и с его непоколебимой верой. Поэтому эта его война заранее была обречена на поражение благодаря таким людям, как архимандрит Алипий.

В книге Сергея Владимировича Алексеева «Иконописцы Святой Руси» есть глава, посвященная первому русскому иконописцу. В частности там говорится следующее: «В Ближних пещерах древней Киево-Печерской лавры покоятся мощи преподобного Алипия, которого по праву считают родоначальником всех русских иконописцев. И хотя до настоящего времени не дошла ни одна из икон, о которой с полной достоверностью можно сказать, что она принадлежит кисти преподобного, жизнь и служение святого являются образцом для всех последующих поколений изографов». В 20 веке прп. Алипий стал небесным покровителем художника Ивана Михайловича Воронова, принявшего 28 августа 1950 года постриг с именем знаменитого иконописца Киево-Печерского. Спустя 9 лет отец Алипий станет наместником Псково-Печерского монастыря, и до 1975 года он будет защищать обитель от закрытия. Об этом рассказывает книга, которую сегодня мы предлагаем вашему вниманию. Она называется - «Защитник святой обители».

Наместник Псково-Печерского монастыря архимандрит Алипий известен как великий подвижник, иконописец, художник, строитель монастыря и реставратор, восстановивший обитель из руин. Его называли Великим Наместником, а сам он называл себя «советским архимандритом». С 1959 по 1975 год он возглавлял святую Псково-Печерскую обитель и защищал ее от властей. Рассказы о том, как это происходило, и составили эту книгу. Кроме того, автор-составитель книги рассказывает вкратце и удивительную биографию батюшки. А в предисловии редактор приводит свою небольшую историю, связанную с монастырем и архимандритом Алипием. Вот что он пишет:

«Часть моей жизни сокровенным образом была связана с Псково-Печерским монастырем. Я приезжал сюда еще ребенком в советское время на экскурсии, когда не имел и крупинки знаний ни о Спасителе, ни о Святой Церкви. Все мои познания крутились вокруг суетливых забот бабушки красить яйца и печь кулич в определен-ный день года и рассказов взрослых во время празднования Нового года о каком-то Рождестве, что в общем, как мне тогда казалось, было одним и тем же. Пожалуй, что и все. Но со временем все больше и боль-ше невольно я обрастал невидимыми связями с этой святой обителью под-вижников и духовных старцев. Слов-но поднимаясь из темного подвала по лестнице к светлому выходу, я шаг за шагом стал понемногу познавать это место.

Встречи с «экзотически-ми» в то время монахами, бурные дискуссии с ними, первые выводы. И вот я, студент второго курса, еще не кре-щеный и жутко гордый еду сюда впер-вые «пожить». И эти три дня жизни в общей для всех трудников комнате откроют мне новый мир. И душа пожелает креститься. Здесь же впервые я услышал это странное и какое-то цветочное имя — Алипий. Со временем мои познания об этом загадочном человеке расширялись. Не-большие статьи, воспоминания совре-менников все больше и больше открывали для меня эту личность. Возмож-но было в ней что-то от моего деда, старого фронтовика, который и сам когда-то освобождал эти места от фашистов. Этот прямой, нелукавый и отважный ум батюшки, большое любящее сердце, ответственность за людей и порученное дело очень напоминали мне и моего старика.

И хотя мой дед был простым коммунистом, но, знаете, это была честная вера человека во что-то светлое. Пройдя шесть лет войны и три года послевоенной службы, пострадав от репрессий сталинского режима, он все равно оставался честным коммунистом. Как тут не вспомнить отца Алипия, который сам себя называл «советским» архимандритом. И еще одна маленькая деталь: они оба родились в 1914 году. И как жаль, что не успел мой дед открыть в себе Бога, не успел войти в лоно Церкви. Но есть во мне глубокая уверенность, что молитвенно предстоит сейчас в мире Горнем солдат архимандрит Алипий за всех таких простых и честных воинов, прошед-ших через тяжелейшие испытания двадцатого века и лишения войны, но оставшихся людьми».

Почему автор называет батюшку Алипия солдатом, можно узнать из биографии. Как говорится в книге, «на фронт Ивана Воронова призвали 21 февраля 1942 года. С собой в вещь-мешок он положил этюдник с красками. В свободное время между сражениями не прерывал своего занятия живописью. Остались воспоминания, где архимандрит рассказы-вал, что продвигаясь с линией фронта, он успевал реставрировать иконы у местных жителей и кормил целое под-разделение теми продуктами, которые ему дарили за хорошую работу. За год Иван Воронов создал несколько этю-дов и картин, несколько альбомов «боевых эпизодов». И уже в 1943 году первые фронтовые работы мастера экспонировались в нескольких музеях СССР.

Иван Воронов прошел путь от Москвы до Берлина в составе Четвертой танковой армии. Он принимал участие во многих боевых операциях на Центральном, Западном, Брянском и Первом Украинском фронтах. Бог хранил будущего архимандрита, он не получил ни одного ранения или контузии. За участие в боях Воронов был награжден медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», «За победу над Германией», «За взятие Берлина», «За освобождение Праги», орденом Красной Звезды и знаком «Гвардия». Всего же художник-солдат получил 76 боевых наград и поощрений. Война оставила неизгладимый след в душе Ивана Воронова: «Война была настолько страшной, что я дал слово Богу, что если в этой страшной битве выживу, то обязательно уйду в монастырь». Став монахом Алипием, архимандритом Псково-Печерской обители, он в своих проповедях неоднократно обращался к военной тематике, часто вспоминал о войне.

С войны Иван Михайлович вернулся знаменитым художником. Но карьера светского живописца не привлекала его. Вот его воспоминания: «В 1948 году, работая на пленэре в Троице-Сергиевой Лавре под Москвой, я был покорен красотой и своеобразием этого места, сначала как художник, а затем и как насельник Лавры, и решил посвятить себя служению Лавре навсегда». На поступление в Троице-Сергиеву Лавру его родная мать благословила иконой Божией Матери «Утоли моя печали», сказав: «Матерь Божия, пусть он будет беспечальным». И благословение родной матери он увидел действенным. Нареченный при постриге именем знаменитого иконописца, отец Алипий посмотрел в Календарь и прочитал перевод своего нового имени: «беспечальный». Поэтому, когда его по телефону пытались пугать представители властей, он отвечал: «Учтите, я — Алипий — беспечальный». И как его небесный покровитель, отец Алипий тоже был иконописцем.

Благодаря отцу Алипию, его смелому и сильному слову, Псково-Печерская обитель стала единственным русским монастырем, который никогда не закрывался. Много воспоминаний осталось о том противостоянии безбожного государственного аппарата и истинного защитника святой обители, родного Псково-Печерского монастыря. Бла-годаря записям прихожан, рассказам монахов и близких батюшке людей мы можем сегодня окунуться в ту мрачную обстановку гонения и пока-зать, как отражал отец Алипий нападения властей. Вот, к примеру, что вспоминает митрополит Тихон (Шевкунов): «Господь не любит боязливых. Этот духовный закон как-то открыл мне отец Рафаил. А ему, в свою очередь, поведал о нем отец Алипий. В одной из проповедей он говорил: «Мне приходилось быть очевидцем, как на войне некоторые, боясь голодной смерти, брали с собой на спину мешки с сухарями, чтобы продлить свою жизнь, а не сражаться с врагом; и эти люди погибали со своими сухарями и не видели многих дней. А те, которые снимали гимнастерки и сражались с врагом, оставались живы».

Однажды, когда в очередной раз пришли требовать закрытия монастыря, отец Алипий без обиняков объявил: «У меня половина братии — фронтовики. Мы вооружены, будем сражаться до последнего патрона. Посмотрите на монастырь — какая здесь дислокация. Танки не пройдут. Вы сможете нас взять только с неба, авиацией. Но едва лишь первый самолет появится над монастырем, через несколько минут об этом будет рассказано всему миру по «Голосу Америки». Так что думайте сами!» Не могу сказать, - говорит владыка Тихон, - какие арсеналы хранились в монастыре. Скорее всего, это была военная хитрость Великого Наместника, его очередная грозная шутка. Но, как говорится, в каждой шутке есть доля шутки. В те годы братия обители, несомненно, представляла собой особое зрелище — больше половины монахов были орденоносцами и ветеранами Великой Отечественной войны. Другая часть — и тоже немалая — прошла сталинские лагеря. Третьи испытали и то, и другое». О том, как еще эта мужественная братия во главе со своим наместником защищала монастырь, читайте на страницах этой небольшой книги.

В завершение программы хочется отметить, что все-таки главным в жизни отца Алипия, по его собственным словам, была любовь. Она-то и являлась его непобедимым и непостижимым для мира оружием. «Любовь, — говорил Великий Наместник, — есть высшая молитва. Если молитва — царица добродетелей, то христианская любовь — Бог, ибо Бог и есть Любовь... Смотрите на мир только сквозь призму любви, и все ваши проблемы уйдут: внутри себя вы увидите Царствие Божие, в человеке — икону, в земной красоте — тень райской жизни. Вы возразите, что любить врагов невозможно. Вспомните, что Иисус Христос сказал нам: “Все, что сделали вы людям, то сделали Мне”. Запишите эти слова золотыми буквами на скрижалях ваших сердец, запишите и повесьте рядом с иконой и читайте их каждый день». Этими словами архимандрита Алипия (Воронова) мы и завершим нашу программу.

15 марта 1975 года тысячи людей из Пскова, Ленинграда, Таллина, Москвы и других городов России приехали в Псково-Печерский монастырь, чтобы проститься с архимандритом Алипием (Иваном Михайловичем Вороновым). Земная жизнь кончилась, началась вечность.
.
… Много лет назад, в 1927 году, из подмосковной Торчихи в Москву приехал 13-летний Ваня Воронов. Приехал, чтобы в страшное лихолетье, «время великих свершений», покорить этот город. В Москве жили его отец и старший брат. Здесь Иван закончил девятилетку, работал проходчиком на строительстве первой очереди московского метрополитена, закончил художественную студию, служил в армии.
.
В 1934 году он получил квартиру на окраине старой Москвы, на Малой Марьинской улице (ныне улица Годовикова). Дом, в котором жил Иван Воронов в Москве, не сохранился. Новостройки семидесятых годов навсегда изменили облик одной из улочек близ Марьиной рощи. На сохранившихся старых фотографиях в архиве Псково-Печерского монастыря можно увидеть как на московских любительских подмостках Иван Воронов в шляпе и кашне играет героев «Евгения Онегина».
.
Мечты детства и юности были разрушены годами войны. В 1942 году Иван Михайлович ушел в действующую армию. «Весь долгий путь от Москвы до Берлина — в одной руке винтовка, в другой — этюдник».
.
Будучи уже архимандритом, он говорил: «На войне некоторые боялись голодной смерти, брали с собой на спину мешки с сухарями, чтобы продлить свою жизнь, а не сражаться с врагом; и эти люди погибали со своими сухарями и не видели многих дней. А те, которые снимали гимнастерки и сражались с врагом, те оставались живы». Потом он добавлял: «Война была такой страшной, что я дал слово Богу, что если я в этой страшной битве выживу, то я обязательно уйду в монастырь».
.
Удивительная старушка

Удивительный случай произошел на войне с архимандритом Алипием. Когда Иван в 1941 году уходил на фронт, мать дала ему на прощание иконку Божией Матери со словами: «Сынок, будет худо, помолись».

Однажды с группой солдат Иван попал в окружение. С трех сторон немцы, с четвертой — болото. В отчаянии он вспомнил совет матери. Отстал немного от отряда и, как умел, помолился. Вернулся к солдатам, а там какая-то старушка стоит: «Что, заплутали, ребятки? Ну ничего, я вам тропочку покажу». И вывела отряд к своим. «Мать, не знаю, как тебя и благодарить», — сказал ей Иван. «Ты мне еще всю свою жизнь служить будешь», — ответила спасительница. Только тут понял Иван, что за «старушка» перед ним.

Враги наши, немцы!

Еще один случай, произошедший с Иваном Вороновым.

9 мая 2003 года на братском захоронении в г. Печоры братией Псково-Печерского монастыря была отслужена традиционная заупокойная лития. Среди выступавших был ветеран Великой Отечественной войны Турков Алексей Богданович. В своем слове он рассказал удивительный случай спасения с помощью отца Алипия культурных ценностей Франции:

«Я, как и отец Алипий (Иван Михайлович Воронов) воевал в 4-й танковой армии…

Нашей армией был взят немецкий город Бельниц, лагерь Дебрицы, открылась дорога на Потсдам и Берлин. Все кругом в огне, в дыму, бомбят самолеты… Мы шли на БТРе. Вдруг всем команда: остановиться! По громкоговорителю объявляют, что слово предоставляется лейтенанту Ивану Михайловичу Воронову (будущему отцу Алипию). И тут раздается сильный такой голос:

— Слушайте, слушайте! Говорит представитель 4-й танковой армии Воронов.

И обращается к немцам:

— Враги наши, немцы, остановитесь и вспомните, что вы привезли из Франции «богиню красоты», которую мы не видели. И если сейчас, при взятии высоты мы разрушим эту скульптуру, то человечество нам этого не простит! Отступитесь, ради Бога, прошу вас, сохраните эту красоту, и вы тоже получите Божественную веру!

А переводчица Мария Волонец со слезами переводит его речь. Мы все просто остолбенели, настолько сильно он сказал. Через некоторое время началось наступление. Но там, где была эта богиня красоты, как мы ее называли, не было ни одного боя. Скульптура эта была у меня на фотографии, очень красивая. Ее по приказу Гитлера вывезли из Франции в Германию: на постаменте изображена Божия Матерь, а к ней слетает Ангел. А все ее называли просто «богиня красоты»…

Дошли мы до Берлина, развернулись у Бранденбургских ворот и вышли к городу Фрайбергу. И тут опять этот Воронов по громкоговорителю выступает. И так он крепко, сильно говорит, а переводчица Мария переводит немцам его слова:

— Дорогие граждане! Мы не будем разрушать этот город, потому что город ваш — город нашей славы! Здесь учился Михаил Васильевич Ломоносов. Он женился здесь на немке Лизе-Кристине (мы сначала не поняли, почему имя двойное, потом нам объяснили, что второе имя оно получила, когда была крещена в Православие). Если вы нас не встречаете, то мы вынуждены с боем взять ваш город!

Вышли нас встречать два немецких полковника и три дамы. Меня послали с ними разговаривать, так как я немножко по-немецки говорил. Подошел я к ним, вижу — они держат портрет, а на портрете Ломоносов в парике, а внизу даты — когда он приехал и уехал из этого города.

Договорились, что, несмотря на то, что в городе было много боеподготовленных подростков-гитлерюгенд, все сдаются и сдают оружие. Таким образом, Фрайберг был взят без единого выстрела, и в этом заслуга, безусловно, Ивана Михайловича Воронова, будущего архимандрита Алипия».

Автобиография

Я, Воронов Иван Михайлович, родился в 1914 году в деревне Тарчиха Михневского района Московской области, в семье бедного крестьянина.

По окончании сельской школы в 1926 году переехал жить и учиться в Москву к старшему брату. По окончании девятилетки два года жил в деревне, ухаживая за больной матерью. В 1932 году начал работать на Метрострое и готовиться к поступлению в изоинститут.

В 1935 году строительство метро было закончено, и комиссией Моссовета я был назначен работать по эксплуатации метрополитена. Сначала работал кассиром, затем контролером, а позже помощником дежурного по станции. В 1936 году при помощи Управления ВЦСПС была организована изостудия, куда я перешел учиться, будучи подготовленным в вечерней студии при МОСХе в бывшей мастерской Сурикова.

В 1936 году в октябре месяце я был призван в ряды Красной Армии. Дабы не прерывать занятия по искусству, решением призывной комиссии был оставлен служить в Красной Армии в Москве.

За два года службы в армии много пришлось поработать по организации изокружков и студий при воинских частях Московского военного округа.

В ноябре 1938 года, по окончании службы, поступил работать на завод № 58. С ноября 1938 года по ноябрь 1941 года работал на этом заводе как диспетчер и экспедитор. Эта работа, происходившая постоянно ночью, давала мне возможность учиться. В мае 1941 года занятия были окончены; получил диплом об окончании студии, а в июне началась война.

Первое время наш военный завод был как бы фронтом, и домой никто не уходил. А когда враг подошел к Москве, я, как и все, вышел с оружием в руках защищать столицу. Уезжая на фронт, я прихватил и этюдник. И так от Москвы до Берлина: справа — винтовка, слева — этюдник с красками. Я прошел всю войну, был участником многих боев. За написание истории Особой 4-й танковой армии генералиссимусом Иосифом Виссарионовичем Сталиным лично был удостоен высокой боевой награды — ордена Красной Звезды. Также был награжден медалями «За отвагу» и двумя медалями «За боевые заслуги»; свыше десятка медалей получил за участие в освобождении разных городов.

Как написано в личном деле, вместе с частью, с которой участвовал в боях, получил еще 76 боевых наград и поощрений.

Осенью 1945 года возвратясь с фронта, я привез около тысячи разных рисунков, эскизов и этюдов и сразу же организовал в Доме союзов в Москве индивидуальную выставку своих фронтовых работ. Эта выставка помогла мне вступить в члены горкома Товарищества московских художников и дала мне право работать художником. Каждый год я устраивал одну или две индивидуальных или групповых выставки, что показывало мой рост как художника.

В 1948 году, работая на пленэре в Троице-Сергиевой Лавре под Москвой, я был покорен красотой и своеобразием этого места, сначала как художник, а затем и как насельник Лавры, и решил посвятить себя служению Лавре навсегда.

С 12-го марта 1949 года по 30-е июля 1959 года работал над восстановлением Троице-Сергиевой Лавры, применяя все свои специальности. 30 июля 1959 года Указом Священного Синода Русской Православной Церкви был направлен в Псковскую землю для восстановления древней Псково-Печерской обители, которая к этому времени, после многих войн и долгих лет своего существования, пришла почти в полное разорение.

На посту Наместника этой обители (и это является моим монашеским послушанием) тружусь до сего дня.

Наместник Псково-Печерского монастыря Архимандрит АЛИПИЙ (Воронов)
15 декабря 1974 года

***

Бог хранил Ивана Воронова. Он прошел всю войну в составе 4 Гвардейской Танковой армии рядовым стрелком, получил контузии. Но даже в страшные годы войны пригодилось его образование. Им была создана художественная история танковой армии. Фронтовые работы уже в 1943 году экспонировались в нескольких музеях СССР. В характеристике сказано, что Иван Воронов получил много наград и благодарностей командования, в том числе Орден Красной Звезды и медаль «За отвагу». Победу встретил в Берлине. В 1946 году в Москве в Колонном зале Дома Союзов была организована персональная выставка его фронтовых работ.

В 1950 году Иван Михайлович поехал на этюды в Загорск и «покоренный и очарованный здешними местами решил навсегда посвятить себя служению Троице-Сергиевой Лавре». Он сразу приложил все свои умения и знания к реставрации древних святынь — настенной живописи Троицкого и Успенского соборов, Трапезной церкви, Патриаршей резиденции в селе Лукино (близ ст. «Переделкино»). При монашеском постриге Иван Михайлович был наречен Алипием (Беспечальным) в честь преподобного иконописца Киево-Печерского. Судьба вполне подтвердила эту историческую параллель. Высшее художественное образование вновь оказалось востребованным.

В 1959 году игумен Алипий был назначен наместником Псково-Печерского монастыря, а в 1960 году был возведен в сан архимандрита. На плечи архимандрита Алипия легла тяжелейшая задача — не только восстановить святыни и древности Псково-Печерской обители, но и защитить монастырь от закрытия, от развязанной клеветнической кампании в прессе.

Если посмотреть только на заголовки центральных и местных изданий того времени, то становится не по себе: «Псково-Печерский монастырь — очаг религиозного мракобесия», «Аллилуйя» вприсядку«, «Нахлебники в рясах», «Лицемеры в рясах», «Девонские обнажения». Противостоять этой клеветнической волне было очень трудно, еще труднее было выжить, сохранить монастырь.

В рапортах на имя Владыки Иоанна архимандрит Алипий подчеркивал: «Стопа газетных статей, переполненных незаслуженными оскорблениями и клеветой в адрес советских честных добрых и хороших людей, оскорблениями матерей и вдов погибших воинов, — вот их «идеологическая борьба», — изгнание сотен и тысяч священников и клириков, причем самых хороших. Сколько их приходит к нам со слезами, что нигде не могут устроиться хотя бы на мирскую работу, у них жены и дети не имеют на что жить.

Они страдают за то, что родились Русскими христианами.

Невозможно описать все мерзкие методы «идеологистов», которыми ведется борьба против Русской Церкви. Одно можно только сказать: «Всуе метется всяк земнородный».

В письме в Кировский народный суд г. Уфы архимандрит Алипий писал: «Мы — христиане, мы лишенцы в гражданских правах, а враги церкви этим пользуются и злоупотребляют себе на погибель. Мы верим — победит Правда, потому что с нами Бог».

Правда победила… Пусть для этого должны были пройти годы. Псково-Печерская обитель является замечательным памятником архимандриту Алипию. Много сил и средств было вложено в возрождение крепостных стен и башен, которые практически возводились заново; на покрытие позолотой большого купола Михайловского собора, который долгое время был просто покрыт кровельным железом; на организацию иконописной мастерской в башне над Святыми воротами.

В 1968 году благодаря стараниям о. Алипия был объявлен всесоюзный читательский поиск сокровищ ризницы Псково-Печерского монастыря, вывезенных фашистскими оккупантами в 1944 году. Спустя пять лет сокровища были найдены.

В 1973 году представители Консульства ФРГ в г. Ленинграде передали похищенные бесценные сокровища ризницы их законному владельцу. Иконы, написанные или отреставрированные архимандритом Алипием, украшают храмы Троице-Сергиевой Лавры, Псково-Печерской обители, Троицкого собора г. Пскова.

За многие годы отцом Алипием была собрана замечательная коллекция произведений русской и западноевропейской живописи. Сейчас шедевры этой коллекции украшают Русский музей, Псковский музей-заповедник, краеведческий музей в г. Печоры. «Все оставить людям!» — таков завет настоящего собирателя и ценителя старины. Архимандрита Алипия по праву можно было бы назвать «Псковским Третьяковым». К сожалению, ему не удалось присутствовать на открытии выставки «Русская живопись и графика XVIII-XX веков из собрания И.М.Воронова», которая открылась в Русском музее через несколько месяцев после его смерти в 1975 году.

Подвижническая жизнь отца Алипия была удостоена блаженной кончины. Об этом в надгробном слове сказал (к сожалению, тоже уже покойный) игумен Агафангел: «За 2 часа 30 минут до смерти отец Алипий воскликнул, что к нему пришла Матерь Божия: „О, какой у Нее чудесный лик! Спешите начертать этот Божественный образ!“ — И больше уже никто не услышал из его уст ни единого слова».

Из воспоминаний об архимандрите Алипии (Воронове)

Личные воспоминания об отце Алипии

В нашей семье я в детстве иногда слышал рассказ моего отца протоиерея Николая Петровича Секретарева об архимандрите Алипии, с которым он познакомился в Троице-Сергиевой Лавре во время своей учебы в Московской Духовной семинарии в пятидесятые годы прошлого столетия. Мой папа очень дорожил своим знакомством с любимым священноиноком и иконописцем.

У нас в родительском доме по сей день в святом углу находятся две иконы Божией Матери - «Казанская» и «Умиление», написанные отцом Алипием и подаренные им моему отцу.

Позднее в нашей домашней библиотеке появился и фотоальбом в кожаном переплете с видами Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря - подарок отца Алипия.

Однажды в дни Великого Поста протоиерей Николай Секретарев сделал магнитофонную запись чтения отцом Алипием Великого Покаянного Канона святого Андрея Критского и с пением его в трио «Душе моя, душе моя...».

Первая моя встреча с отцом Алипием - наместником древней обители - состоялась в конце марта 1968 года. С мамой я и мои три брата совершали свое первое паломничество в Псково-Печерский монастырь. Особенно запомнилось богослужение в Успенском соборе, фигуры монахов на клиросе, пение братского хора. И встреча с отцом Алипием. Было это так...

По окончании утреннего богослужения мы вышли из храма... Снег лежал на склоне горы у мостика... Был легкий весенний бодрящий морозец... На балконе дома отца наместника стоял человек в черном монашеском одеянии... Мама узнала в стоящем на балконе иноке отца Алипия, и мы подошли к дому.

Отец наместник спросил маму, откуда мы приехали. Услышав, что приехали с Урала «от отца Николая, у которого много детей...», он спустился с балкона и пригласил нас в веранду под балконом с большими стеклянными окнами... Отец Алипий поинтересовался, как мы учимся, и в конце краткой беседы дал маме конвертик с деньгами на билет, чтобы мы летом могли приехать в монастырь.

Мы вернулись домой и ждали лета...

Но лето 1968, 1969 годов мы трудились по месту жительства, так как папа не мог поехать с нами в монастырь в связи со служением на отдаленных приходах без отпуска...

Наконец в 1970 году в летние каникулы во главе с папой я и два мои брата - Александр и Григорий - приехали в Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь. Отец Алипий нас приветливо встретил, определил место жительства в Тарарыгинской башне... Отец Нафанаил проводил нас в башню, дал ключи, проинструктировал, как себя вести в монастыре, ознакомил с распорядком дня... Мы начали по возможности молиться в храме и посильно трудиться... Утром на завтраке эконом архимандрит Ириней лично подходил к каждому и, положив руку на плечо сидящему за столом рабочему или паломнику, определял место послушания - работы. Помню, мы втроем с братьями работали в подвале Сретенского храма, лопатами перегребали уголь на одну половину помещения, чтобы освободившуюся часть земляного пола зацементировать. Работали в марлевых повязках по причине угольной пыли. Вручную лопатами готовили цементный раствор на больших листах фанеры и ведрами носили раствор в подвал... Работами руководил и принимал в них непосредственное участие звонарь монах Алексий (Нордквист)... Первое время мы очень сильно уставали, однако вскоре с Божией помощью привыкли к таким нагрузкам, и в дальнейшем любое послушание было нам в радость.

Отца Алипия мы видели в храме за праздничными богослужениями... Несколько раз встречали отца наместника с гостями в монастырском саду, получали его благословение...

Далее этим же летом мы подменяли на месячный отпуск сторожей у башни Нижних решеток, где находятся хозяйственные ворота. Отец Алипий делал иногда обход монастыря днем или даже ночью... Отец наместник подходил к дежурным у хозяйственных ворот и благословлял нас. Отец Алипий интересовался, как проходит дежурство, не входят ли посторонние люди....

В период закладки сена на чердак коровника однажды произошел такой случай...

Ночь... Выгружалась четвертая машина сена... Внизу напротив отверстия на сеновал два сильных монаха вилами подавали сено выше своего роста наверх... На сеновале дедушка со школьниками охапками разносили сено по углам и утрамбовывали... Вдруг лопнула лампочка на переноске...

От упавшей раскаленной спирали лампочки сено загорелось... Началась паника среди работающих... Но паломник из Тамбова школьник Сергей не растерялся, а схватил с головы кепку и стал тушить появившееся еще небольшое пламя... Таким образом, по молитвам отца Алипия и старцев паломник Сергей ликвидировал возгорание и предотвратил беду...

Вспоминаются именины отца Алипия 30 августа... Закончилась Божественная литургия. В трапезной много гостей...

Произносятся поздравления в адрес именинника. Один из паломников прочитал посвященное отцу Алипию стихотворение, которое понравилось отцу наместнику, и он с улыбкой сказал отцу Савве:

Вот как надо писать, дорогой батюшка!..

Закончилось лето... В день отъезда мы были у отца наместника в его доме на благословении...

В начале января 1971 года в период зимних каникул мы, три брата - Александр, Алексей и Григорий, приехали снова в обитель... Папа с нами послал в монастырь чистые восковые свечи больших размеров - на Престол в Алтарь. Мы передали свечи отцу Нафанаилу.

Послушания для нас в зимний период состояли из уборки снега, заготовки дров и выпечки просфор... К Рождеству Христову украшали елку в трапезной, а на территории монастыря устанавливали елочки ко входам в храмы... Отец Алипий поздравлял всех с Рождеством Христовым и Новым годом. Как один день, пролетели зимние каникулы... Возвратившись домой и начав учебу, снова ждали лета...

Летние каникулы 1971 года я полностью провел в Псково-Печерском монастыре. Братья Александр и Григорий сдавали экзамены соответственно за 10-й и 8-й классы. Отец Алипий дважды при встрече меня спрашивал:

Где братья? Почему «собак гоняют», а не приезжают в монастырь?

Братья задержались дома и работали на огороде по просьбе мамы... Вскоре они приехали...

Ремонтировалась монастырская дорога от башни Нижних решеток до Варваринского храма...

Однажды отец Алипий пришел посмотреть работу на дороге вместе с экономом архимандритом Иринеем. Они что-то обсуждали между собой... Постепенно перешли на высокие тона. Отец Ириней сказал:

Так инженер приказал делать...

Архимандрит Алипий ответил:

Здесь я инженер! На подъеме грунт вынуть на глубину одного метра!

Повернулся и ушел...

Мы выполнили благословение отца Алипия...

По вечерам приезжал специалист из Пскова и украшал металлическую оградку на Михайловской площади желтыми шарами вместо копий на конце металлических прутьев.

Оградка была сделана по образцу Троице-Сергиевой Лавры. Мастера разжигали костер, плавили металл... Отец Алипий иногда встречался с рабочими у костра и кратко беседовал...

Помнится приезд в монастырь на богослужение митрополита Иоанна Псковского и Порховского. Владыке сослужили архимандрит Алипий, архимандрит Серафим, отец Иоанн, благочинный отец Александр, схиигумен Савва и другие священноиноки обители. Служил протодиакон из Пскова, архидьякон Нафанаил, иеродиакон Амвросий за Божественной литургией. Пел умилительно любительский хор при монастыре под управлением Н. А. Вехновского.

В воскресные дни позднюю Божественную литургию в Михайловском соборе служил наместник архимандрит Алипий в сослужении священноиноков обители. Братья и я молились на литургии до «Отче наш...», а затем шли в трапезную и готовились к обслуживанию братии и гостей во время обеда...

Зимние каникулы в десятом классе в январе 1972 года я провел в обители. Убирали снег с территории монастыря, пилили и кололи дрова, затем складывали их в поленницы... Встретили праздник Рождества Христова. Отца Алипия я не видел, предположительно отец наместник лечился после инфаркта...

Возвращался домой через Ленинград. Впервые я посетил Санкт-Петербургские Духовные семинарию и академию, где прожил двое суток и увидел знакомых семинаристов...

Лето 1972 года прошло у меня в сдаче экзаменов. В конце года и до весны 1973 года я работал на заводе. С 1973 по 1975 год служил срочную службу в армии. В феврале 1975 года в период армейского краткосрочного отпуска посетил Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь. Исповедовался и причастился... Отец Алипий болел... Ночевал я в доме монастырского труженика сибиряка Иакова. Встречался со старцем отцом Иоанном, который помазал меня святым елеем и окропил святой водицей. Утешил словами:

Постоянно молимся о Богохранимой стране нашей, властех и воинстве ея...

К сожалению, отца Алипия в этот приезд я не видел.

В конце марта 1975 года я получил письмо от знакомого рабочего монастыря с сообщением: «Отец Алипий скончался12 марта...»

Летом 1975 года после демобилизации я паломничал кратко в святую обитель... В марте 1976 года прибыл в Псково-Печерский монастырь с намерением подготовиться к поступлению на дневное обучение в МДС. По окончании Духовной семинарии предполагал вернуться в Псково-Печерский монастырь для принятия монашеского пострига. После беседы со старцем отцом Иоанном получил его благословение: поступать в число братии, а учиться - заочно. Я так и сделал...

Отец Алипий и старец архимандрит Иоанн

Отец Иоанн называл архимандрита Алипия «талантливым самородком» и поделился со мной связанными с ним воспоминаниями...

Однажды на праздник Святой Троицы отец Иоанн проповедовал за поздней Божественной литургией... В своей проповеди батюшка, по его словам, «под наитием Святаго Духа» сказал о том, что сегодняшние гонители Церкви будут в дальнейшем Ее защитниками, помощниками и верующими людьми... Необходимо отметить, что упомянутое пророчество отца Иоанна сбывается... Архимандриту Алипию на другой же день было высказано замечание со стороны властей о словах Троицкой проповеди старца Иоанна... Архимандрит Алипий вызвал к себе отца Иоанна и с балкончика своего дома громогласно, чтобы слышали те, кому нужно, с улыбкой возгласил:

Отец Иоанн, о каких гонителях ты говорил на вчерашней проповеди?..

Архимандрит Алипий незадолго до своей кончины передал отцу Иоанну список имен воинов для молитвы. В упоминаемой записке были перечислены друзья отца Алипия, погибшие в годы Великой Отечественной войны.

Отец Иоанн свято выполнял завещание архимандрита Алипия и часто поминал имена его фронтовых друзей, особенно в дни родительских суббот и сугубой молитвы за воинов в день Усекновения главы Предтечи Иоанна, Дмитриевскую субботу и 9 мая...

Архимандрит Алипий и его первый помощник архимандрит Нафанаил

Повествование о служении и трудах наместника Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря архимандрита Алипия (Воронова Ивана Михайловича) я пишу в основном на основании устных рассказов архимандрита Нафанаила (Поспелова).

Архимандрит Нафанаил (Поспелов) - казначей и секретарь Духовного Собора Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря - был первым и надежным помощником отца Алипия...

Архимандрит Нафанаил рассказывал мне о том, с каким трудом удалось прописать отца Алипия в паспортном столе Печорской милиции. Для этого старцам обители пришлось писать письмо на имя Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия I. После этого отца Алипия прописали в паспортном столе милиции. Отметка в паспорте о постоянной прописке была в то время как бы разрешением со стороны государства на исполнение обязанностей наместника монастыря...

Отца Алипия радовали своим молитвенным предстательством пред Господом подвижники обители: старец Симеон (ныне прославленный в лике святых), Валаамские старцы, архимандрит Афиноген... Рядовая братия, среди которых было много фронтовиков и тружеников тыла, поддерживали отца наместника словом и делом и вдохновляли его на подвиг.

При отце Алипии в обители стали ежедневно по утрам служить Братский молебен преподобномученику Корнилию по примеру Троице-Сергиевой Лавры.

Начались работы по реставрации иконостаса древнейшего Успенского собора. Нужны были деньги на реставрационные материалы. Вскоре подошел к отцу Алипию старец Симеон с большой суммой денег. Отец наместник попросил батюшку Симеона на эти деньги купить сусальное золото для золочения иконостаса. Через некоторое время старец передал отцу Алипию необходимое для реставрации сусальное золото.

Одновременно с реставрацией иконостасов храмов обители - Успенского, Никольского, Михайловского - необходимо было продолжать и реставрацию крепостных стен, начатую еще при наместнике архимандрите Августине.

Работы по реставрации крепостных стен и башен проводили специалисты из Пскова, а оплачивались все затраты, включая и покупку стройматериалов, из казны монастыря...

Реставрацию обители начали, имея 25 рублей наличными.

Существенно помог в деле поступления денег на ремонтные работы следующий случай.

В одной из атеистических публикаций о жизни Псково-Печерского монастыря было, в частности, сказано о том, что казначей монастыря Поспелов К. Н. (архимандрит Нафанаил) жалуется на скудость монастырской казны и нехватку средств на реставрацию и питание рабочих... Среди рабочих на реставрации крепостных стен вокруг обители по благословению старцев трудились и несколько послушников, которые благодаря этому могли получить прописку в городе Печоры.

Удивительное дело! После упомянутой статьи верующие люди стали присылать в монастырь продуктовые посылки, а в муке - конверты с деньгами.

Работа закипела... Но в это время начались хрущевские гонения на Русскую Православную Церковь. Закрывались храмы и монастыри, преследовались священники и монахи...

По словам архимандрита Нафанаила, Никита Сергеевич однажды (предположительно в 1963 году. - А. Т .) посетил Псково-Печерский монастырь... Экскурсию для высокого гостя проводил лично отец Алипий... В конце осмотра святынь и достопримечательностей обители Хрущев грубо сказал отцу Алипию:

Я твой монастырь закрою!

Отец наместник кротко ответил:

Попробуй...

Наступило время идеологического давления на Псково-Печерскую обитель по всем направлениям. В центральной, областной и районной прессе печатались неподобающие статьи... Например, о запрете колокольного звона. Различные ведомственные комиссии устраивали проверки и придирались ко всяким мелочам. Например, за покупку лампадного масла в городе Риге завели уголовное дело. По словам очевидца того времени келаря архимандрита Иеронима (Тихомирова), многие из братии «сидели на чемоданах»... Старцы ответили на угрозу закрытия монастыря усердной молитвой к Божией Матери, нашей Небесной Игумении, и чтением Неусыпаемой Псалтири. В это время и совершилось главное дело служения отца Алипия - он с Божией помощью сохранил Псково-Печерскую обитель от закрытия и исполнил Заповедь Христову: «Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня» (Мф. 5, 11).

В один из дней лета 1964 года отцу Алипию в дом наместника принесли распоряжение Хрущева Н. С. о закрытии монастыря. Отец наместник надел очки, взял бумагу, прочитал и твердо сказал:

Буду вторым Корнилием, но монастырь закрыть не дам!

На глазах визитеров он разорвал хрущевский документ...

По воспоминаниям одного из псковских чиновников, в обкоме был шок от смелого поступка отца Алипия... Но в это время уже начало сбываться пророчество старца Симеона о Хрущеве Н. С., сказанное архимандриту Нафанаилу еще в 1959 году:

Как хвалят Никиту Сергеевича, так и ругать будут...

В престольный праздник обители Покрова Божией Матери, 14 октября 1964 года, Хрущев Н. С. был снят со всех государственных постов.

Писатель, который писал «правду» о монастыре, сошел с ума...

Архимандрит Алипий - историк и душепопечитель

Архимандрит Алипий интересовался историей Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря. Особенно - периодом Великой Отечественной войны. Отец наместник нашел часть монастырского архива того времени и сделал фотокопии документов... Благодаря отцу Алипию мы знаем о благотворительности настоятеля монастыря игумена Павла в тот страшный период. Братия монастыря оказывала помощь военнопленным, престарелым; в школах преподавался Закон Божий.

Во время наместничества архимандрита Алипия совершилось празднование 500-летия Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря. Отмечалась такая важная дата по современным меркам очень скромно, но было главное - духовное и молитвенное вдохновение в братии и церковном народе...

Отец Алипий в связи с 400-летием со дня мученической кончины преподобного Корнилия, игумена Псково-Печерского, написал для Журнала Московской Патриархии несколько содержательных статей, в которых провел исторические исследования, связанные со служением святого игумена и его мученичеством.

Наместник архимандрит Алипий создал в обители все условия для процветания старчества и душепопечительства. Таким образом, в Псково-Печерской обители сохранилась древняя традиция жизни по совету духовных отцов.

«Вспомни дни древние, помысли о летах прежних родов; спроси отца твоего, и он возвестит тебе, старцев твоих, и они скажут тебе» (Втор. 32, 7).

Старец Симеон благословил на наместническое служение отца Алипия и вскоре скончался, передав духовничество игумену Афиногену (в схиме - Агапию)... Валаамские старцы вначале скорбели о том, что Старый Валаам не был открыт, как им обещали, и ради него они выехали из Финляндии в Россию. Затем они смирились и благодарили Бога, что заканчивают свою жизнь на Родине, у заботливого и внимательного к ним наместника архимандрита Алипия...

Схиигумен Савва при отце Алипии совершал свое многоплодное старческое служение, а батюшка архимандрит Иоанн (Крестьянкин) в 1967 году начал свое почти сорокалетнее служение рассудительного старца Псково-Печерского, утешителя скорбящих и страждущих...

Приведу примеры преподобия отца Алипия из воспоминаний его келейников. Уже упоминавшийся нами клирик храма Трех Святителей Самарской епархии протоиерей Геннадий Феоктистов - келейник отца Алипия (1964–1969) - пишет далее:

«...В 1964 году, в начале года, я вновь вернулся в свою обитель, не как паломник, а с целью жить в монастыре. По прибытии в монастырь мне дали послушание в обители ухаживать за больными старцами.

Однажды, собираясь в храм в воскресный день, подошел на благословение к схиигумену Луке Валаамскому, а старец просит, чтобы я их не забывал. Я про себя думаю, да куда я денусь, если у меня послушание ухаживать за старцами. Прихожу в храм, вдруг о. Алипий подзывает к себе и отдает ключ от своих покоев и дал мне послушание быть у него келейником.

Неся послушание келейника, я много у него научился опыта духовной и мирской жизни. Я очень благодарен отцу Алипию за его мудрые советы...

Много прошло времени, много забыто. Когда я жил с ним, надо было записывать. Можно говорить целыми ночами, вспоминая нашего дорогого батюшку. Сейчас вспоминаются крупицы из жизни о. Алипия. Батюшка часто говорил: “Делайте добрые дела. Запасайте добрые дела в будущую жизнь. На земле мы странники”.

Из духовных школ многие семинаристы и академисты, да и преподаватели ехали к нашему батюшке за благословением, за советами и за помощью. Эти люди, кто знали батюшку, в данное время живые свидетели. У этих людей, кто приезжал к батюшке, было благоговейное чувство, они прислушивались к каждому его слову. Отец Алипий благословлял студентов иконами. Однажды приехал один студент и просит у о. Алипия благословение на супружескую жизнь. Вдруг наш дорогой батюшка вынес икону в виде Панагии, Матерь Божию, и благословил этого студента, ничего не говоря. Студент возвратился в Питер, недоумевая таким благословением. Прошло совсем немного времени, его невеста скоропостижно умирает, и он принял монашество, в данное время он епископ...»

Архидиакон Иаков (Зарудний), который келейничал у отца Алипия в 1970 году, пишет в своих воспоминаниях:

«Будучи келейником у отца Алипия, мне вспоминаются наставления его как молодому и неопытному послушнику о поведении на людях (посетители и паломники) и на молитве в храме, а главное - о послушании. И приводил мне примеры из своей жизни и монастыря. И сказал, что даже Святые послушные бывают нам грешным... Будучи на послушании в Троице-Сергиевой Лавре по реставрации фресок в Трапезной церкви, его помощники после работы не убрали с рабочего столика использованную вату с растворителями после прочистки фрески и ушли отдыхать.

И вот отцу Алипию снится сон, а точнее - явление Преподобного Сергия.

Что ты здесь почиваешь, когда в храме после вас пожар? - говорит ему Преподобный.

А что я могу сам сделать ночью, не имея ключей от храма? Ты сам Святче Божий, сделай, что надо, и погаси пожар. Будь милостив и прости меня грешного! - ответил ему отец Алипий.

Утром, придя в храм, отец Алипий обнаружил, что столик, на котором возник пожар от самовоспламенившейся ватки, стоит посередине храма и пожар на нем потушен. А вчера он стоял под стеной с красками и растворителем.

Вот пример послушания другой.

Однажды к отцу Алипию пришел старчик схииеромонах Питирим с просьбой отпустить его “домой”. Отец Алипий ответил ему:

Подожди, праздник Благовещения пройдет, и пойдешь “домой к Богу”, а то праздник омрачится.

Старчик покорно поклонился и ответил:

Как благословите...

Так старчик дожил до праздника и на третий день отошел ко Господу по послушанию».

Келейником отца Алипия с 1970 по 1975 год был будущий архимандрит Дамаскин (Сахнюк). Он вспоминал:

«...Это был человек великой воли, великой веры, духовной, великой простоты. Он общался со всеми людьми, которые приходили к нему. Я ведь тоже простой человек, из обычной семьи, из деревни. Он так хорошо, просто так говорил, что это нельзя передать словами. Он любил пение; и я тоже смолоду любил пение и пел. И часто бывало у него песнопение, церковные песнопения, и даже были случаи, когда посещали этого человека великие люди светские. Когда на торжества в Пушкинские Горы к пятому июня приезжал артист Козловский Иван Семенович, то на несколько дней он заезжал в обитель. Они отдыхали здесь, участвовали в богослужениях, служили панихиды, они пели, потому что были люди певчие. Красиво пели, красиво исполняли песнопения; и я удостоился тоже с ними петь, хотя и в меру своих способностей. Был он удивителен и как человек в духовной жизни, и в общении с мирскими людьми. Приезжал к нему еще при мне сын Шостаковича. Приезжал один из космонавтов. Охрана, конечно, была большая: и московская, и псковская, и печорская. Даже когда они ехали, летел вертолет, сопровождал...»

Духовная слава об отце Алипии распространялась очень широко. С ним желали встретиться люди разных профессий и занятий. При посещении Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря 23 сентября 2009 года тренер по лыжному спорту Денисов Александр Петрович из города Раменское Московской области вспоминал об отце Алипии:

«В 1971 году в Свято-Успенском Псково-Печерском монастыре отец Алипий встречался с известными спортсменами-лыжниками - будущими олимпийскими чемпионами Вячеславом Петровичем Ведениным и Федором Семашовым и другими спортсменами, которые были на сборах и жили в спортивном лагере рядом с монастырем...»

Отец Алипий - милосердный Благотворитель и Благоукраситель Псково-Печерской обители

Следующее десятилетие служения отца Алипия после хрущевских гонений можно определить одним словом - Благотворитель!

Благотворительность церковная в период 60–70-х годов ХХ века в нашей стране не поощрялась... Отец Алипий, по слову Господню - «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф. 5,7) - оказывал духовную и материальную милость всем, кто к нему обращался. Люди, попавшие в трудные жизненные обстоятельства, обращавшиеся лично или письмом и даже телеграммой по почте, верующие и неверующие, простецы и интеллигенция, студенты и школьники, горожане и селяне - все получали ради Христа необходимую помощь от отца Алипия... География благотворительности отца Алипия удивляет и впечатляет. Она охватывает многих людей и в нашей стране, и даже за рубежом. Иностранные официальные гости обители щедро одаривались деньгами и ценными подарками наместником Псково-Печерского монастыря архимандритом Алипием.

Летом 2004 года открылась еще одна страница из жизни архимандрита Алипия: найдены письма к нему. Адресаты - люди разного возраста, разных профессий, разных вероисповеданий. Он светил всем, как для всех светит солнце, всем давал тепло своей щедрой души. Через письма предстает живой образ отца Алипия - внимательного, мудрого пастыря и сердобольного человека, от которого постоянно исходили свет и жизнерадостность. Из многих писем в адрес отца Алипия звучат слова благодарности. Духовные чада благодарят своего наставника за поучения, которыми он направлял их на путь спасения, направлял к любви Божией и любви к ближнему. Пасхальная радость сопутствовала отцу Алипию в течение всей его многотрудной жизни. Мать, благословляя сына на жизненный путь иконой Божией Матери «Утоли моя печали», сказала: «Хочу, чтобы ты был в жизни беспечальный», а в постриге он получил имя «Алипий», что и значит «беспечальный». Часто он и сам себя называл беспечальным, и люди видели в нем неугасающую жизнерадостность, искреннее неравнодушие и поэтому так легко обращались к нему: и местные, и из отдаленных уголков нашей страны. Обращались с разными просьбами: кто - помочь в беде: спасти от тюрьмы, от суда, помочь в бедности - купить ботинки, брюки, пальто, заплатить больному за квартиру, купить лекарства, помочь в лечении. Обращались иногда даже официальные лица, зная о его бескорыстной помощи ради Христа многим, попавшим в трудные обстоятельства. Пример:

«РСФСР, Печорский сельский Совет депутатов трудящихся Печорского района Псковской области, 10 января 1966 г.

Настоятелю Печорского монастыря от исполкома Печорского сельского Совета депутатов трудящихся Печорского р-на

ОТНОШЕНИЕ

Исполком Печорского сельского Совета просит ВАС оказать помощь счетоводу сельского Совета Александровой Анне Степановне в денежной сумме в 292 руб. (Двести девяносто два рубля) ввиду сложившихся обстоятельств.

В декабре месяце 1965 года тов. Александрова А. С. находилась в командировке по сбору налогов на территории Печорского сельского Совета. В связи с бездорожьем у Александровой был утерян кошелек с собранными деньгами, которых было 453 руб. 25 коп., из этой суммы тов. Александрова внесла 162 рубля, а остальной суммой 292 рубля не отчиталась перед исполкомом сельского Совета.

В настоящее время приходит областная ревизия, и если вскроется недостача, то Александрова подвергается судебным органам.

Семейное положение Александровой крайне тяжелое, вдова и на иждивении имеет двух малолетних детей, из родственников никого не имеет, помощи ни откуда не получает. В просьбе просим не отказать.

Гербовая печать. Председатель исполкома Печорского сельского Совета депутатов трудящихся: подпись.

Секретарь исполкома сельского Совета: подпись».

В некоторых письмах - просто крик о помощи отчаявшихся людей, не знающих, к кому еще можно обратиться. Цитирую:

«...Я заболел туберкулезом и сейчас лежу в больнице. У меня нет ни родных, ни знакомых, у меня ни кола, ни двора, да и одеть на себя нет почти ничего. К сожалению, нет унас в Союзе организации, которая взялась бы помочь встать на ноги. Вот я и решил обратиться к Вам, может, хоть Вы, не пример нашим некоторым организациям, сможете помочь мне материально. С искренним уважением к Вам Валентин Гаврилов. Мой адрес: г. Новосокольники, Районная больница, туботделение, Гаврилову В. П.».

Следующее письмо (в сокращении):

«…Мне очень трудно воспитывать детей одной, я работаю сторожем, получаю 60 руб. Муж умер в 1967 году. Он был инвалид, получал 22 руб., и я их получаю - 22 руб., трудоспособных никого нет из детей, один ребенок у меня в детском доме в Пскове. Я прошу Вас, святой отец, помогите, сколько можете, на мою бедность, у меня мать и отец погибли в блокаду в Ленинграде, я сама переживала блокаду, весь голод перенесла, и сейчас у меня как в блокаду. (Крымская обл., Богданова Н. П.)».

Подобных писем множество. Почти на все даны ответы отцом Алипием и оказана конкретная помощь. На некоторых письмах рукой казначея архимандрита Нафанаила написано, сколько рублей отправлено по почте или вручено лично.

«Сколько Вы добра делаете людям, за что никогда нельзя Вас забыть», - подобные слова звучат почти во всех письмах к отцу Алипию. В то же время автор цитируемого письма благодарит отца Алипия и за открытие Истины: «Раньше я не представлял ничего о Боге, но вот когда побывал у Вас и разговаривал с Вами, у меня что-то осталось в душе, и, признаться, я верю, что Бог есть. Без Божией помощи мне ни шаг».

Ниже мы помещаем еще несколько писем разного содержания к отцу Алипию.

«Всечестнейшего о. Наместника, дорогого и возлюбленного архимандрита Алипия от души и всего сердца всерадостно поздравляю с Обительским Праздником Успения Божией Матери и наступающим Днем Вашего Светлого Ангела - преподобного Алипия иконописца Печерского. Вы, отец архимандрит, без преувеличения можно сказать, - подлинный продолжатель иконописца преподобного Алипия Печерского. Честь и хвала Вам! Спаси Вас Господи на многая лета! Желаю День Ангела провести в добром здравии, благополучии, в радостях и с любимой Вами братией и в близком окружении...

(Архимандрит Августин был наместником Псково-Печерского монастыря в 1956–1959 годах.)

«Ваше Высокопреподобие, преподобный отче отцев Алипие! Сохраняя в душе неизменные чувства глубокой благодарности за внимание Ваше, которым я пользовался в бытность мою под руководством Вашим, и всегда вспоминая Вас в смиренных моих молитвах пред Господом, долг и признательность влечет меня поздравить Вас, святый Преподобный Отец, со светлым праздником Воскресения Спасителя нашего, даровавшего нам наследие вечной жизни. Христос Воскресе!

Иеромонах Досифей (Сороченков)»

(Архимандрит Досифей, насельник Псково-Печерского монастыря, в 1966–1982 годах выполнял послушание на Афоне.)

День Ангела отца Алипия был праздником для братии и паломников обители, а также многих жителей города Печоры и других городов и весей. Начинались поздравления задолго до Дня Тезоименитства с писем. Приведу только один пример.

Цитирую (в сокращении):

«...дорогой и незабвенный наш молитвенник архимандрит отец Алипий! Вы как добрый пастырь, предстоящий у Престола Божияи, всегда молящийся о нас грешных... Мы уверены, что добрая душа Ваша и сердце Ваше... своими мудрыми поучениями... как река, моющая и омывающая наши согрешения... Мы, Ваши духовные дети, ежедневно молим Господа о Вашем здравии и спасении... Десять лет Вы служите в нашем храме и терпеливо внушаете нам, наставляя на путь спасения, любви Божией и любви к ближнему... Ваши поучения... окрыляют наши сердца надеждой, что Вы не забудете нас и когда предстанете перед Престолом Божиим, помянете нас во святых Ваших молитвах, прострете к Богу свои руки и скажете: “Се аз, Господи, идети, яже ми ecu дал. Теперь, Ваше Высокопреосвященство, благоволите принять от нас, любящих Вас, сердечное поздравление с Днем Ангела и пожелать Вам драгоценного здравия, милости Божией и спасения души. Примите от нас это поздравление, как символ Вашего процветания, добродетели и совершенства, как символ нашей любви и преданности к Вам и да хранит Вас Господь на многие, многие лета. Писала Вам Евдокия цыганка и дочь Клавдия. Молимся за Вас день и ночь».

Еще одно письмо с отчаянной просьбой о помощи старушки из Ленинграда:

«Уважаемый отец настоятель! Извините, не знаю Вашего имени. Обращаюсь к Вам с просьбой. Долго не решалась написать, но у меня нет выхода, хоть в петлю головой. Если можно, помогите мне! У моего внука на работе украли 850 руб. казенных денег. Ведь ему грозит тюрьма, и, конечно, я и дочь, где могли, достали у людей (родных у меня нет никого, все умерли). За 5 месяцев мы сумеем выплатить только 200 рублей, а ведь подходят сроки отдавать и другим, и не знаю, что делать? Я не прошу у Вас безвозмездной помощи, я обязуюсь Вам с пенсии высылать по 20 руб. в месяц. Мой родной отец! Одна надежда на Вас. У Вас в монастыре я была давно, лет 15 назад. А сейчас я не могу ходить: у меня закупорка артерий ног. Но, кажется, пройдет это все, и я хоть на руках доберусь до Вас. Простите меня грешную, что отняла у Вас время, но мне так тяжело. Мой адрес...»

Благодарственные письма часто приходили отцу Алипию вслед за просительными. Предлагаю вашему вниманию всего четыре из них. Цитирую:

«Высокочтимый и дорогой наш Отец Наместник! Приношу Вам глубочайшую благодарность за милость Вашу ко мне, недостойной. Получила Ваши щедрые пасхальные дары: прекрасное яичко и денежную помощь. Не знаю, как и благодарить Вас за них! Ваша материальная помощь скрашивает эти последние дни моей жизни: благодаря Вашей милости я могу пользоваться столь необходимой помощью окружающих и даже совершать поездки в храм Божий, что дороже всего.

Шуцкая Н.».

«Ваше Высокопреподобие, Досточтимый о. Наместник! С благодарностью поминаю Вашу доброту и пастырское участие в судьбе нашего храма. Ремонт внутри закончен. Сейчас с Божией помощью уже получил разрешение на ремонт внешний: менять крышу и покраску снаружи. Прошу Ваших молитв и благословения.

Послушник Вашего Высокопреподобия иеромонах Кирилл».

«Воздушная почта. Достопочтенному архимандриту АЛИПИЮ, Настоятелю Печерского монастыря. Псковский район СССР.

Отправитель: Доктор Д. Р. Чандран. Объединенный Богословский Колледж. 17 Миллере Роад, Бангалор - 6. Южная Индия. 23 мая 1971

Дорогой архимандрит Алипий!

Это очень кратенькое и неполное выражение моей искренней благодарности Вам за исключительное гостеприимство и ценные подарки, полученные от Вас во время моего визита в Ваш монастырь прошлым месяцем. Хотя мы раньше никогда не встречались с Вами, Вы приняли меня с великой теплотой и христианским братским приветом. Хотя мы и принадлежим к разным церквям, однако тот привет, с которым Вы приняли меня и обходились со мною, напомнил мне о нашей общности и единстве с Господом нашим Иисусом Христом. Он - наш мир. Прошу Вашей молитвы за меня в моей работе по обучению христианских священников для церквей Индии.

Да благословит Вас Господь.

Ваш искренний друг Дж. Россель Чандран (подпись)».

«Примите, Высокопреподобнейший отец архимандрит Алипий, сердечное поздравление с праздником Святой Троицы.

От имени всех насельниц нашей Обители приношу Вам глубокую благодарность и признательность за Вашу любовь к нам.

С Вашего благословения мы получили лошадку. В Пюхтицкой Обители возносятся постоянные молитвы о даровании Вашему Высокопреподобию здравия и долгоденствия. Пусть хранит Вас Благодать Божия!

Прошу святых молитв, благословения.

С глубоким уважением недостойная игумения Варвара с сестрами, Пюхтица,16 июня 1973 г.».

Некоторые жители города Печоры злоупотребляли добротой отца Алипия. В объяснительной записке о. наместника в милицию видна его сострадательная душа и основа милосердия: долг человека-христианина.

«Начальнику Печорского Гор. Отделения милиции Наместника Псково-Печерского монастыря архимандрита Алипия (Воронова И. М.) объяснительная записка.

Неприличное поведение г-на Потемкина Н., сына Марии, которая отбывает сроки наказания за свое поведение, затронуло многих и даже монастырь. Причиной как будто явилось то, что я дал ему денег. Однажды, примерно месяц назад, во дворе монастыря ко мне подошел весь исхудалый, посиневший от холода и голода, почти разутый и раздетый парень, он назвал себя сыном Марии, которая когда-то работала в бригаде по реставрации монастырских стен; в это время она находилась под следствием за свое поведение. Он просил выручить его деньгами потому, что отцу-калеке и ему нечего есть, и притом он замерзает без обуви. Я не мог отказать и дал ему на ботинки и на покупку хлеба. Через несколько дней он пришел вторично и показал простые, но теплые ботинки на ногах и свитер, благодарил меня и снова попросил денег для того, чтобы поехать в Псков навестить свою мать и отвезти ей какую-нибудь передачку; не помню сколько, но я дал ему и на сей раз. Мне показалось, что он вполне благоразумный и хороший, он даже желал работать в бригаде каменщиков, и я советовал ему обратиться к бригадиру; больше я его не видел.

Однажды ко мне пришли печорские женщины и сказали, что “Машкин сын где-то скандалил пьяный”, и его поведение описывается за счет наместника монастыря; наконец-то, подумал я, в Печорах нашелся “козел отпущения”.

Передо мной лежит пачка прошений и просьб о помощи; среди них прошение Акнишкиной Веры Алексеевны, проживающей в г. Печоры по ул. Ленина в доме № 13, и ее сына Вячеслава; она сначала прислала своего сына, а потом пришла и сама, горько плача и сетуя на свою судьбу; она инвалид второй группы, имеет четверо детей, мужа нет; не пожалеть грешно. Увидав на Славике теплые ботинки и пиджак, да и он, вероятно, похвастал перед друзьями, ко мне пришли еще двое, показывая торчащие пальцы из дырявых ботинок и, красные от холода уши; я не имел права им отказать. Долг человека-христианина и гражданина, а, главным образом, наш закон: просящему у тебя дай, хотящему у тебя занять в долг дай и обратно не требуй, разутого обуй, голодного накорми, жаждущего напои, сироту призри, вдову и сироту защити, хотящему отнять у тебя верхнюю одежду отдай и нижнюю, ударяющему в правую подставь и левую щеку, люби ближнего своего, как самого себя, кто хочет быть богатым, раздавай и не спрашивай, кому даешь, творите добрые дела и сынами света будете, обретете высшую радость и счастье.

...Я знаю, что в Вас есть искра настоящего человека, и когда-нибудь Бог испытает Вас и откроет на практике Вам то, о чем сказано выше, откроет Вам разумение и понимание и материального, и духовного Вашего положения. От всего сердца прошу Вас, не стряпайте преступных дел там, где их нет, и не надаивайте с коровы 20 л молока, если она дает только 15 л. В Вашем деле не нужно превышать план, наоборот, чем меньше преступлений, тем похвальнее для Вас, но это не значит, что нужно укрывать преступления; не нужно из мухи раздувать слона, ибо слонов у нас и так очень много, их нужно уметь замечать, а мы часто слона-то и не замечаем.

Прошу прощения, может быть, написал что лишнее. Ведь Вы должны меня назидатъ, как виновного, а получилось наоборот, а может, мы уже поменялись местами??

С глубоким почтением

Наместник Псково-Печерского монастыря

Архимандрит Алипий.

Нами перечислена лишь небольшая часть писем и прошений, сохранившихся в архиве приснопамятного архимандрита Алипия. Другая часть писем еще ждет исследования, и, может быть, там окажутся другие неизвестные страницы жизни замечательного труженика, иконописца, монаха, священника, благоустроителя Дома Пречистой Богородицы - наместника Псково-Печерского монастыря архимандрита Алипия (Воронова).

К 1970 году реставрация крепостных стен на средства монастыря была закончена. Удивительная, Богомудрая, старческая рассудительность отца Алипия! Ему говорили о реальном закрытии монастыря, а он вместо того, чтобы предаться унынию и опустить руки, взялся за работу, которую больше чем за двухсотлетний период до него никто не смог выполнить...

В настоящее время корнилиевские-алипиевские стены напоминают нам о стенах Горнего Иерусалима, который был открыт в видении святому апостолу и евангелисту Иоанну Богослову и в котором, мы верим, будет пребывать и архимандрит Алипий...

Отец Алипий лично руководил реставрацией Успенского иконостаса, подаренного дочерью Императора Петра I - Императрицей Елизаветой Петровной. Была проведена позолота резьбы иконостаса в виде виноградной лозы.

Господь наш Иисус Христос сказал: «Я есмь истинная виноградная лоза, а Отец Мой - виноградарь... Я есмь лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего» (Ио. 15, 1–7).

Такой ветвью, принесшей в винограднике Церкви Христовой «множайший плод», был и отец Алипий. Архимандрит Алипий очень любил надвратный храм Святителя и чудотворца Николая, построенный, как известно из предания, по личному проекту преподобномученика Корнилия.

Отец Алипий восстановил тябловый иконостас Никольского храма. В надвратном храме находятся два чудотворных образа Святителя, который просиял в истории Православной Церкви своим неизреченным милосердием к людям. Названная добродетель была одной из главных и у отца Алипия... Однажды вечером под Никольским храмом встретились келейник отца Алипия и местный вор-рецидивист. Они договорились об ограблении отца Алипия, назначили время и разошлись... Но на самой верхней ступеньке лестницы под Никольским храмом сидела старушка и молилась по четкам. Она слышала разговор злоумышленников и сразу поспешила сообщить отцу Алипию о надвигающейся беде. Тотчас же келейник был прогнан за ворота монастыря.

Таким образом, святитель и чудотворец Николай спас архимандрита Алипия от ограбления и возможного убийства...

Отдельное слово о куполах обители.

После Великой Отечественной войны в Псково-Печерский монастырь приехал однажды работник центрального аппарата Совета по делам религий при Совете Министров СССР. Посмотрел на купола Успенского собора и спросил:

Почему купола не позолочены, как в Троице-Сергиевой Лавре?

По воспоминаниям архимандрита Нафанаила, через несколько дней купола Успенского собора заблестели сусальным золотом.

Отец Алипий продолжил упомянутую традицию... Его трудами и заботами после реставрации солнце отражалось в позолоченных куполах Лазаревского и Никольского храмов. С Михайловским куполом связано такое пожелание отца Алипия:

«Позолочу купол Михайловского собора, и умирать можно...»

Так и произошло... В 1974 году засиял золотом огромный купол собора в честь Архангела Божия Михаила и прочих Небесных сил бесплотных, и отец Алипий вскоре перешел в мир Ангельский...

1 Печатается с небольшими сокращениями. О деятельности архимандрита Алипия (Воронова) в годы Великой Отечественной войны см. в журнале «Родная Ладога» № 2. 2013 г.