Забыть кураева. Протодиакона Андрея Кураева отчислили из профессоров МДА – комментарии

Это стало одной из самых обсуждаемых тем первых дней 2014 года.

В ходе заседания был также рассмотрен вопрос об отсутствии со стороны протодиакона Андрея Кураева положительной реакции на постановление Ученого совета от 12 марта 2012 года, в котором ему братски напоминалось, что: «звание профессора Московской духовной академии налагает высокую ответственность за форму и содержание публичных высказываний, поскольку по ним судят и об учебном заведении, и о всей Церкви».

Ученый совет констатировал, что протодиакон Андрей Кураев регулярно выступает в средствах массовой информации и в блогосфере с эпатажными публикациями, и что его деятельность в этих областях остается в ряде случаев скандальной и провокационной.

В связи с этим Ученый совет постановил отчислить протодиакона Андрея Кураева из преподавательского состава и исключить его из числа профессоров МДА, имея при этом в виду, что звания профессора он был удостоен в другом высшем учебном заведении.

Протодиакон Андрей Кураев: Справедливостью будет возвращение чистоты жизни казанским семинаристам

В эфире телеканала “Дождь” протодиакон Андрей Кураев ответил на вопросы о своем увольнении .

– Скажите, за что же вас уволили?

– Насколько я могу судить по сообщению пресс-службы МДА – за те суждения в блогосфере, которые показались эпатажными Ученому совету. Для меня как профессионала это радостная формулировка – это означает, что ко мне как к профессору Академии – тем лекциям, которые я читал, тем книгам, которые я написал по своему предмету “Миссиология”, – нет претензий. Это хорошо.

– Разве до вас кого-нибудь когда-нибудь увольняли из Московской духовной академии за высказывания в блогах?

– За это уволили Василия Осиповича Ключевского, который 36 лет преподавал в МДА, а затем баллотировался в Госдуму по списку не монархистов, а кадетов. Но его все же не Ученым советом увольняли. Было решение Синода, ректор настоял – а так, чтобы всех коллег замарали, – это впервые.

– А почему коллеги не высказались против?

– Я не был на Совете, это произошло в мое отсутствие, у меня были, к сожалению, похороны близкого мне человека, но мне рассказывали, что были разные голоса и по сути и по процедуре. Значительная часть профессоров МДА, это еще и профессора и выпускники МГУ – это люди университетской культуры. И в моем сознании – а я 20 лет преподаю в МГУ, как и в сознании других выпускников МГУ немыслимо чтобы ученый совет МГУ увольнял профессора за то, то он делает вне университетского пространства, за частные высказывания в блоге. Даже в советские времена это было немыслимо.

– То есть вас легализовали как церковного диссидента?

– Знаете, это очень странное решение, нелогичное. Если Академия увольняет меня за то, что я сделал что-то не то в моем блоге, что-то вынес наружу, что-то рассказал из церковных тайн, это мгновенно означает, что вся блогосфера бросается ко мне. Происходит – говоря языком Интернета – усиление аудитории, многократное усиление аудитории. То есть эффект ровно обратный. Они хотели что-то скрывать. Напротив, это стало предельно очевидно.

– То, что начальство следит за вашим блогом – это, с одной стороны, лестно для вас, с другой стороны – были ли такие намеки раньше?

– Намеки такие были, в том числе в ситуации с Пусси Райт, когда мое мнение разошлось с официальным мнением Патриархии. Понимаете, мы говорим о вопросах, в которых речь идет о моей совести.

Протоиерей Максим Козлов: К сожалению, отец протодиакон не услышал то братское увещание, которое имело место уже более полутора лет назад, в марте 2013, когда его корпорация его уже просила заботиться о достоинстве того места, в котором он призван служить, просила прекратить эпатажные провокационные выступления в сфере массовой информации. Проблемы, которые есть в Казанской семинарии, и которые, в частности, привели к увольнению проректора, они, как и в любой духовной школе, те или иные проблемы есть, они рассматриваются. Увольнение о. Андрея из профессуры МДА никак не следует связывать с данным казанским делом, в этом смысле он принимает желательное за действительное.

– Что это за казанское дело?

– Это беспрецедентный случай – увольнение профессора посреди учебного года. не в конце, когда можно было не продлить контракт. Ясно, что именно сейчас что-то произошло, не когда-то в прошлом. В прошлом у меня было расхождение по поводу Пусси Райотс, но они сейчас на свободе. Сейчас эта тема неактуальна.

Я жестко высказывался по поводу суррогатного материнства Филиппа Киркорова и Аллы Пугачевой, но моя позиция теперь – это официальная позиция Церкви. Посмотрите заявление Синода в конце декабря о суррогатном материнстве.

Поэтому единственное, что могло считаться скандальным – это казанское дело. В конце декабря комиссия во главе с о. Максимом Козловым ездила в Казань в ответ на многочисленные жалобы семинаристов на сексуальное домогательство со стороны руководства этой семинарии. Они пробовали обращаться к местному митрополиту много лет. Комиссия съездила и к чести о.Максима – подтвердила правоту их. Проводилось анкетирование семинаристов – из 74 42 или больше сказали, что домогательства имели место.

Проректора, которого обвиняли, уволили с поста проректора, но в полицию это не было передано. А начальник, пристающий к подчиненному – это статья. Не было обращения в прокуратуру, не было церковного суда, не было заявлено, что это будет сделано, не было снятия сана или запрета, ему тут же был оформлен свободный полет, он стал искать себе новое место благоустройства и нашел его в Тверской епархии. Я об этом написал, но не я первый, я взял это из казанской прессы.

Затем когда местные семинаристы увидели, что я на их стороне, они стали слать мне свои иски. В частности они прислали мне выступление митрополита Анастасия перед ними после отъезда комиссии, дескать, как вы смеете жаловаться, мы вас поим-кормим, а вы меня предали и так далее.

– Вы ждали какой-то реакции?

– Нормальная реакция – это то, что результаты проверки о. Максима Козлова передаются в Следственный комитет. Пока получается, что скандал в Казанской семинарии, а увольняют за это почему-то меня.

– Наш спикер пояснил, что вы выдаете желаемое за действительное, и мотивы были другие.

– Он кривит душой и выдает желаемое за действительное. Иных мотивов нет.

– Он сказал, что вас о чем-то предупреждали и вы тогда не услышали.

– В марте было заседание Ученого совета, посвященное мне, специально созванное: в марте у нас обычно не проводятся заседания, только в конце декабря и в конце мая. Был один вопрос на повестке дня – Кураев и Пусси Райотс. Но мои заявления не были скандальными – предложение накормить блинами – что здесь эпатажного? Что здесь скандального?

– Были ли раньше такие скандалы?

– Были. Например, в Екатеринбурге в 1994 году был скандал с епископом Никоном Екатеринбургским, но только когда это ушло в прессу. Патриархия не реагировала никак. Когда возникла перспектива уголовного дела и начала реагировать пресса федерального уровня, тогда со скрежетом послали проверяющую комиссию из Патриархии и решение было такое: уволить всех. Епископа – по формулировке – за то, что не контролирует ситуацию в епархии. То есть не за педофилию, а за то, что писк послышался за стенами епархии.

– Что в ваших высказываниях в блогах еще могло повлиять?

– Все остальное многолетно проверено в рамках нормальной богословской дискуссии.

– Вы будете пробовать опротестовать решение?

– Я думаю, что это будет неприятно моим коллегам. Я не люблю появляться там, где меня не ждут. Пусть даже Патриархия заставит переголосовать – все равно будет неприятно. Люди свое решение так или иначе приняли, пусть и с нарушением протокола.

– То есть вы не хотите бороться за справедливость?

– Для меня справедливостью будет, если будет возвращена чистота жизни казанским семинаристам.

– Вы пишете, что “официальная позиция РПЦ” по актуально-политическим сюжетам в своей претензии на непогрешимость и внутрицерковную обязательность является богословским новоделом…

– Нет такого термина в Библии и в древних канонах Церкви. Есть заповеди, есть церковные догматы, каноны – мы их все знаем. Но нет такого правила, что если церковное руководство дало какой-то комментарий к общественно-политической жизни то все члены Церкви должны с этим согласиться. Все комментарии неизбежно партийны, то есть это мнение части (слово “партия” – от слова “часть”). А Церковь объединяет людей на основании веры во Христа. Поэтому Церковь не может ставить политический партийный фильтр при входе в себя и не может требовать политической лояльности.

Есть в Церкви 5 человек – Патриарх, митрополит Иларион, прот. Всеволод Чаплин, Владимир Романович Легойда – у них такая тяжелая работа – вести GR – диалог с правительством – они вынуждены говорить комплименты правительству. Но они не требуют, чтобы все священники в своих проповедях то же говорили.

Я уже 20 лет преподаю в МГУ, уже сейчас получаю очень интересные предложения от разных университетов в Москве и за рубежом, моя писательская работа всегда со мной. Я не настолько идиот, чтобы занимать позицию человека, которого ссадили с поезда, а он издалека кричит: “Вы без меня теперь разобьетесь!”. В Церкви все будет нормально, в Академии замечательные люди остались, которых я уважаю и ставлю выше себя по богословскому уровню. Я не собираюсь уходить из Церкви. Патриарх Кирилл – это мой канонический Патриарх.

– Вы не боитесь дальнейших преследований?

– Не исключено, что меня исключат еще из нескольких комиссий, где я состою. Возможно лишение меня сана. Наверное, епархии будут бояться приглашать меня с лекциями. Если епископы будут бояться меня приглашать – как заниматься миссией? Мне говорят: “Пишите книги” – покажите мне то издательство, которое согласится меня издавать. Придется больше выходить на светское поле.

Протоиерей Владислав Цыпин,

профессор Московской духовной академии прокомментировал причину исключения протодиакона Андрея Кураева из профессорского состава

“На Совете Академии не шла речь о позиции отца Андрея по вопросам богословским, церковно-историческим, или по вопросам отношений Церкви, государства и общества. Причиной стали вопросы этические. Поскольку отец Андрей около двух лет назад уже был предупрежден о необходимости изменить тон своих публикаций, ввести его в рамки церковного этикета, но этим предупреждением пренебрег, то у Духовной академии не оставалось иного выбора, кроме принятия административных мер”.

Протоиерей Всеволод Чаплин

с пониманием отнесся к решению об исключении из числа профессоров Московской духовной академии (МДА) протодиакона Андрея Кураева, отметив, что подчас его высказывания воспринимались как противоречащие документам, которые выражают соборную волю Церкви. “Я ему (Кураеву - ред.) не судья и не начальник, но решение принято профессорско-преподавательской корпорацией Московской духовной академии; по-моему, достаточно четко объяснено. Я лично мог бы добавить только одно: посещая регионы, встречаясь с духовенством и мирянами, я постоянно слышу вопросы о некоторых высказываниях отца Андрея, и вопросы это критические”, - сказал РИА Новости Чаплин на просьбу прокомментировать решение руководства МДА по поводу Кураева. Как пояснил священнослужитель, многие люди, с которыми ему приходилось встречаться, “считают, что ради того, чтобы сделать оригинальное и неожиданное высказывание, он подчас уходил достаточно далеко от соборного самоощущения нашей Церкви, от позиций, которые разделяются абсолютным большинством ее духовенства и мирян”. Эти высказывания Кураева “подчас противоречили документам, в которых выражена соборная воля Церкви”, добавил собеседник агентства.

По словам Чаплина, яркое, оригинальное, нестандартное высказывание - это не всегда плохо, и “сегодня, чтобы докричаться до людей, иногда нужно говорить кратко и ярко”.

“Но по многим вопросам - вспомним хотя бы историю с кощунством в храме Христа Спасителя или взгляд на российскую государственность, на принципы устройства церковной жизни, на возможность обращения христианина к власти для защиты значимых для христиан ценностей и святынь - мнение отца Андрея довольно сильно расходилось с тем, что думают и о чем говорят, за немногими исключениями, практически все пастыри и миряне нашей Церкви. А прислушиваться к их голосу стоит, потому что этот голос лежит в русле православной традиции, основанной на Евангелии и являющейся Божиим откровением людям”, - отметил представитель РПЦ.

Протоиерей Максим Козлов

По словам протоиерея Максима Козлова, решение об исключении Кураева из числа профессоров МДА “касается человека, выступающего в публичной сфере, - это не какое-то дисциплинарное обвинение или нарушение профессиональной дисциплины внутри корпорации”.

Прот. Максим Козлов отметил, что протодиакон в свою очередь “не поставил Ученый совет академии в известность о том, что он не будет на нем присутствовать”. Как отметил священнослужитель, способы принятия решений на Ученом совете различны. “Абсолютное большинство вопросов, которые обсуждаются на Совете, не предполагают голосования руками и уж тем более какого-то тайного голосования. У нас академическая корпорация, семья, где люди обсуждают друг с другом те или иные вопросы, и когда ясно, что консенсус и общее видение ситуации достигнуто, то это не требует каких-то формальных процедур с подсчетом голосов”, - сказал прот. Максим Козлов РИА Новости.

“Странно говорить, что мы обсуждаем заявления человека, который не присутствовал сам (на заседании совета МДА) и пишет (о том, что там происходило) не известно с чьих слов, не известно какой степени авторитетности”, - отметил прот. Максим Козлов.

"Нужно быть совсем уж лицемерным, чтобы сказать: "Нет-нет, патриарх к этому не имеет отношения"

Патриарх Кирилл подверг протодиакона Андрея Кураева - на сегодняшний день, пожалуй, главного своего публичного оппонента в церковных рядах - серьезному дисциплинарному взысканию. На строптивого миссионера наложена епитимья: он отправлен замаливать грехи в московский Новоспасский монастырь. О своем конфликте с начальством и о том, насколько светла даль, в которую ведет РПЦ ее нынешний предстоятель, Андрей Кураев размышляет в интервью «МК».

Отец Андрей, ваши и до того непростые отношения с церковным руководством перешли, похоже, на новый уровень. Как долго продлятся прописанные вам «исправительные работы»?

Поскольку для священнослужителей не существует никакого трудового или исправительного кодекса, срок в принципе может быть любым. Но пока сказано: Сорокоуст, сорок литургий.

Поскольку я не большой знаток церковных обычаев, то перед нашей встречей заглянул во всезнающую, хотя порой и ошибающуюся, Википедию. И там сказано, что «в настоящее время в православии епитимья налагается редко, и в основном на тех, кто упорствует в каком-то грехе». Верная трактовка?

Верная. Никто, правда, мне не объяснил, в чем я должен каяться. Никакой указивки я на руки не получил. Просто позвонил телефон, и голос, похожий на голос епископа, сообщил, что я должен прибыть в Новоспасский монастырь.

- Но свое объяснение этому, своя версия у вас наверняка имеется…

Да, общие причины мне более-менее понятны. Очевидно, что это наказание за мою публицистическую деятельность. Когда в 2014 году меня увольняли из Московской духовной академии, формулировка была: «За эпатажные высказывания в Интернете и масс-медиа». Хотя можно вспомнить немало церковных деятелей, которые высказывались гораздо более эпатажно.

Некоторых из этих деятелей тоже уволили. Например, вашего заклятого оппонента Всеволода Чаплина, лишившегося поста руководителя Синодального отдела по взаимоотношениям церкви и общества. Кстати, в связи с этим возникла версия, согласно которой церковное руководство избавляется от любых крайностей - что на либеральном, что на консервативном фланге. Правильно такое видение ситуации?

Нет. Когда меня называют либералом, я всегда спрашиваю: по каким критериям вы меня к ним причисляете? По меркам, скажем, Западной Европы я ужасный мракобес. В РПЦ есть священники, которые куда более либеральны, чем я. И есть более правые, чем Чаплин. И все они высказываются без негативных для себя последствий. Так что нет, дело не в принадлежности к какому-то политическому лагерю. Думаю, дело в эмоциональной сиюминутной реакции патриарха. В моем случае, убежден, это была реакция на текст, размещенный в моем блоге в конце декабря 2013 года. Поясню, что когда я начал писать о проблеме педофилии среди церковных иерархов, у многих церковных людей это вызвало настоящий взрыв мозга. Они не могли поверить, что такое может быть.

И тут мне приходит письмо от одного пожилого человека, не скрывающего, что он является гомосексуалистом. Этот человек писал, что ему непонятно, почему патриарх Кирилл, умнейший человек, настроен против геев, ведь его учитель, митрополит Никодим Ротов, был из «наших». Все мы, мол, знаем, что Ротов входил в «нашу» ленинградскую тусовку. Вообще это было очень интересное письмо, неординарное, человеческое. И я как человек с историческим вкусом счел, что нельзя такой текст выбрасывать на помойку. И опубликовал его.

Именно это - упоминание Никодима в таком контексте - вызвало тогда гнев патриарха. Люди из патриархии мне говорили, что это сорвало его планы по канонизации Никодима. Все уже было готово для причисления патриаршего наставника к лику святых, но эта публикация оживила старые церковные слухи. А репутация у митрополита в годы его служения, в 60–70-е, и в самом деле была настолько определенной, что в церковной среде возник «мем»: никодимов грех.

Можно предположить, что нынешнее наказание связано с последними вашими усилиями в том же направлении - со скандалом, разразившимся после того, как вы предали огласке информацию о случаях педофилии в Тобольской семинарии…

Нет, не думаю, что дело в этом. Разговоры о том, что что-то такое для меня готовится, пошли еще зимой, до тобольского скандала.

- Ходили слухи, что вас собираются вовсе лишить сана.

Не могу исключить наличия у патриархии таких планов. Вполне вероятно, сценарий был таков: отправим Кураева в монастырь, он откажется, и это будет каноническим поводом для того, чтобы лишить его сана. Но я решил не давать такого красивого повода.

- Известно, что тобольским скандалом занимается Следственный комитет. Как далеко продвинулось следствие?

Не могу сказать. Знаю только, что процессуальные действия начались в середине апреля, после того, как в Тюменское управление Следственного комитета пришло письмо, аналогичное тому, которое опубликовано у меня. Я тоже не так давно давал показания по этому делу - меня приглашали в московский офис СКР. Кое-чем я поделился со следователями, передал им некоторые материалы.

Процитирую пресс-службу Тобольской митрополии: «За 26 лет через тобольские духовные школы прошли более 1600 учащихся, и, конечно, могут найтись недоброжелатели из числа не вписавшихся в регламент учебных заведений, которые могли бы подобным образом попытаться как-то навредить и школе, и ее руководству». А вы сами уверены на сто процентов, что это не клевета, вызванная какими-то сугубо личными мотивами?

В отношении по крайней мере одного свидетельства уверен на сто процентов. Потому что этот человек не находится в конфликте ни с патриархией, ни с епархией. Более того, у него есть основания по жизни быть благодарным Димитрию Капалину (митрополит Тобольский и Тюменский, главный фигурант сексуального скандала. - «МК»). Кстати, процитированное вами заявление производит довольно странное впечатление. Епархиальные чиновники как бы заранее стелют себе соломку. Они не говорят, что свидетелей нет и быть не может. Они говорят, что бывают разные люди, и некоторые могут мстить. Значит, предполагают, что свидетели и пострадавшие есть. Вторая интересная деталь: по словам пресс-секретаря митрополии, решение, подавать или нет на Кураева в суд, будет зависеть от результатов следственных действий. То есть они не верят тем картам, которые у них на руках. Боятся, что у Кураева все же есть прикуп…

- А у Кураева есть прикуп?

Ваша борьба с сексуальными девиациями в церковных рядах и с тем, что вы впоследствии назвали «гомосексуальным лобби в РПЦ», длится уже несколько лет. Можно подвести какие-то итоги? Что удалось, в чем вы потерпели неудачу? Изменилось ли что-то за эти годы?

Ну, что изменилось... Первое: судя по полушутливым жалобам, которые я слышу от епископов, жить им стало сложнее. «Народ, - говорят, - на нас косится и нас подозревает». И это хорошо. Если клирик ни к чему такому не причастен, подозрения ему нисколько не вредят и не ограничивают его жизнь и деятельность. Если же какая-то причастность есть - пусть даже на уровне снов и мечтаний, - оно сдерживает его активность в этом направлении. И тем самым судьбы каких-то молодых людей сберегаются в чистоте. Второй плюс - то, что молодые люди и их семьи тоже предупреждены и поэтому не всем улыбкам и не всем подаркам верят. Третье - снято табу на разговор на эту тему. Пока проблема табуируется, пока о ней нельзя даже говорить, она и не может быть решена. Все это уже неплохой результат.

Никакого эпического финала эта история, понятно, не получила: всерьез никто не наказан, не изгнан. Но я и не ждал чисток. Я рассчитывал всего лишь на карьерный стоп-кран. Достаточно не продвигать по карьерной лестнице тех людей, в отношении которых имеются соответствующие подозрения. В конце концов, это ведь не относится к числу общечеловеческих прав - быть епископом. Должны быть определенные запреты на профессию. Особенно внимательно надо присматриваться к тем клирикам, которые проявляют интерес к молодежной и детской работе. Ничего этого, к сожалению, нет. Реакция скорее даже обратна ожидаемой: мощным потоком на повышение идут люди с репутацией не то сомнительной, не то несомненной.

По версии исследователя Николая Митрохина, гомосексуализм в церкви - это не отклонение от нормы, а, собственно, сама норма: «На практике для гомосексуалов РПЦ - это довольно открытый и дружелюбный мир». Молодой человек с нестандартной ориентацией, отвергаемый сверстниками, «находит теплый прием в храме» и быстро начинает делать здесь карьеру. Как вам такой взгляд?

Правда тут в том, что в Средние века и Новое время монастыри как католиков, так и православных были настоящим убежищем для гомосексуалистов. Тогда были приняты ранние браки, и безбрачный человек в миру был слишком странен. Монастырь давал таким людям укрытие: сделай вид, что любишь Христа, уйди в монастырь, и там ты сможешь встретить себе подобных. Церковь предлагала гомосексуалистам отказаться от того, что для них не имело ценности, - гетеросексуального брака, а взамен предоставляла уважаемый образ жизни, доступ к деньгам и карьере. Что еще надо?..

- Получается, что вы и впрямь подрываете устои.

Одно дело - дать человеку убежище, и совсем другое - власть над собой. Это, согласитесь, не одно и то же. Хочу подчеркнуть, что с точки зрения современного права домогательство начальствующего лица к подчиненному - это преступление независимо от пола и возраста жертвы. Они могут быть ровесниками, подчиненный может быть даже старше своего начальника, но использование власти для удовлетворения своей похоти - преступление в любом случае.

В фокусе вашего внимания находятся, однако, не только случаи, выходящие за рамки закона, но и содомский грех как таковой, с точки зрения светской морали и светского права нынче вполне допустимый. Как говорил классик, нельзя жить в обществе и быть свободным от общества. Может быть, вы все-таки чересчур строги к коллегам по корпорации?

Что мешает этим людям создать свою педерастическую церковь? Пусть создают. Пусть у них будет своя паства, будут встречи убежденных и по-своему честных людей. А я со своей стороны обещаю не рисовать никаких гадостей на стенах их собраний. Я за свободу совести, но мне не нравится ложь. Конечно, никто не бывает ежеминутно правдив. Но не надо делать ложь системой и ключом к карьерному лифту.

Епископ Тихон Шевкунов, называя вас своим другом и признавая наличие той проблемы, по поводу который вы бьете в набат, тем не менее категорически не согласен с избранными вами методами. По его словам, вам следовало не писать в блогах, а обратиться к патриарху, попытаться встретиться с ним. Что вы могли бы возразить на это? Вы писали Кириллу, пытались с ним встретиться, объясниться?

Начнем с того, что патриарх очень надежно изолирован от тех, с кем он не желает встречаться. Когда он однажды в престольный праздник приехал служить в мой храм (храм Архангела Михаила в Тропареве, Москва. - «МК»), было категорическое требование протокола: меня там быть не должно. Так что к патриарху не прорваться. Второе: если Святейший захочет встретиться со мной, формально или неформально, проблем нет - один звонок, и я, естественно, явлюсь туда, куда скажут. Третье: я более-менее представляю, что могу услышать от патриарха, а он представляет, что может услышать от меня.

Если кто-то думает, что я скажу: «Ваше Святейшество, я знаю, как спасти Русскую церковь, дайте мне пять минут», - то он сильно ошибается. Я не настолько сумасшедший, у меня нет никакой идеи-фикс. И нет никаких тайных планов: что думаю, то и пишу. По моей информации, патриарх и сам читает мой блог, и регулярно получает доклады о моих «эпатажных» заявлениях. Кроме того, убежден, что о жизни своих епископов он знает намного больше, чем я. Мне известно, на стол ему кладут в том числе и видеозаписи некоторых развлечений.

- Людей, похожих...

Людей, похожих на епископов. Поэтому повторяю: ничего неизвестного патриарху про его «гвардейцев» я сообщить не могу.

А ведь в момент избрания Кирилла вы считались членом его команды. Какая кошка пробежала между вами? Можно припомнить какую-то ситуацию, какой-то момент истины, после которого ваши пути стали расходиться?

Они на самом деле никогда не сливались. Действительно, после смерти патриарха Алексия я опубликовал большую статью, где объяснял, почему считаю избрание Кирилла лучшим для нашей церкви исходом патриарших выборов. Вскоре после этого Кирилл, тогда еще митрополит, захотел встретиться со мной. Он начал беседу с фразы: «Отец Андрей, я благодарю вас за то, что вы меня защищаете». Я: «Владыка, я не вас защищаю. Защищая вас, я просто защищаю себя. Потому что при иных раскладах та миссионерская работа, которой я живу, скорее всего, окажется прикрытой». После секундной паузы местоблюститель отреагировал: «Это единственно правильная позиция». На участие в дележе портфелей я тогда совсем не рассчитывал, и мои ожидания вполне оправдались. Более того, вскоре после избрания Кирилла меня отправили в длительную командировку в Абхазию. Знающие люди сказали мне, что это форма вежливой ссылки.

Нет-нет. Дело не в обиде. Просто патриарху нужны люди, которых он, образно говоря, вскормил своей грудью. А я слишком взрослый. Он понял, что меня поздно «усыновлять». Что же касается моего разочарования в Кирилле как в патриархе, то могу даже назвать точную дату, когда это произошло: 23 мая 2009 года. На этот день, к моей радости, была анонсирована первая в истории встреча патриарха со светской молодежью. Первым шоком стало оцепление вокруг спорткомплекса «Измайлово», где проходила встреча. Пройти можно было только по пригласительному, которого у меня не было. В конце концов, проходившие потоком ребята меня чуть ли не силой протолкнули. Сказали охранникам: «Вы что, не понимаете, это же Андрей Кураев!» Но большой группе людей, прихожан, которые тоже хотели увидеть своего нового пастыря вблизи, попасть внутрь так и не удалось.

Второй шок - состав участников встречи. Огромный зал был набит не православной молодежью, а согнанными по разнарядке студентами вузов, в первую очередь - расположенного поблизости Университета физкультуры и спорта. То есть тех, кому был интересен патриарх, не пустили, а тех, кому неинтересен, - пригнали. Далее: выяснилось, что никакой «самодеятельности» не будет. Список вопросов составлен заранее, заранее распределены роли - кто когда к какому микрофону подходит и какую реплику озвучивает. Мне все это было непонятно. Я знал нового патриарха как умного человека, способного на импровизацию и живой диалог. Но у меня сложилось впечатление, что он боится разговора с паствой. И, значит, при его правлении диалога с обществом не будет. А это плохо: один человек, каким бы умным он ни был, такую ношу не потянет. В общем, я был тогда сильно разочарован. Надежды, которые я возлагал на патриаршество Кирилла, рухнули.

Та публикация в вашем блоге, в которой говорилось о нетрадиционной сексуальной ориентации духовного учителя патриарха и которая, как вы говорите, стала причиной вашего увольнения из духовной академии, была воспринята некоторыми как намек на то, что яблоко от яблони упало недалеко, что патриарх - тоже из «этих». Вы сами тогда решительно отвергли такую интерпретацию. Сегодня вы придерживаетесь той же точки зрения?

Да, той же. Но «голубое» лобби в церкви - это не только гомосексуалисты. Это и те «нормальные» иерархи, которые знают правду и, несмотря на это, поддерживают статус-кво. Или даже усугубляют течение болезни. Они прячут под сукно жалобы, гасят расследования, дают хорошие рекомендации и просто забывают про церковные законы в «неудобных случаях». Ложно понятое «спокойствие» они понимают как высшее церковное благо. Поскольку юность патриарха прошла в никодимовском кружке, полагаю, ему хорошо известны особенности поведения людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Оттого, видимо, такие люди не вызывают у него брезгливости.

- То есть во главе «голубого» лобби стоит...

У нас в церкви только один человек решает, кто станет епископом, а кто нет. И при этом я вижу, что люди с отчетливым «голубым» шлейфом косяком взлетают ввысь. Даже те, кто был подстрелен при Алексии, вновь встают на крыло. Простите, но нужно быть совсем уж лицемерным идиотом, чтобы сказать: «Нет-нет, патриарх к этому не имеет отношения». Это его решения, его выбор. Однажды мне сказали так: «Отец Андрей, пойми, ты поставил патриарха перед выбором: один заштатный протодиакон или сорок гомоепископов? Если он их выгонит, они организуют альтернативную церковь, а это раскол. История Кириллу этого не простит. Поэтому он выбрал их». Но не думаю, что это исчерпывающее объяснение. Главную роль, на мой взгляд, играет то обстоятельство, что такими людьми значительно проще управлять. Когда на человека имеется компромат, любую попытку сопротивления легко подавить. Достаточно сказать: «Ты что, забыл про свои приключения?..»

Тема «голубого» лобби, надо заметить, далеко не единственный повод для ваших разногласий с церковным руководством...

- «Голубая» тема - это не то, что меня вдохновляет и представляет для меня большой интерес. Публикации об этом я считаю своей, если хотите, общественной нагрузкой. И даже миссионерством. Ведь мало прийти в церковь - надо уметь выжить в ней, остаться. А розовые очки имеют привычку разбиваться стеклами внутрь, раня глаза. Я же говорю: можно оставаться в церкви даже после того, как ее лубочный имидж полинял. И никому нельзя сдавать свою совесть и голову на безответственное хранение. Люди, смотрите сами. У вас есть свои глаза, своя голова на плечах. Попробуйте не только умиляться. Не будете очарованы - избежите разочарования.

Но сегодня меня занимают более важные вопросы. Что такое, скажем, Нагорная проповедь Христа: красивые слова, годные лишь на то, чтобы заключить их в рамочку и повесить на стенку, или указание, как должны жить христиане? Как поступать с обидевшими вас? На мой взгляд, церковное руководство, начиная с истории с Pussy Riot, дает на этот счет ясное указание: надо мстить и давить. Моя позиция тоже известна. Кстати, Берл Лазар, главный раввин России, недавно чуть ли не буквально меня процитировал. Его спросили, что бы он сделал, если бы к нему в синагогу заскочили Pussy Riot и начали танцевать. Он ответил, что сводил бы их в столовую, угостил гефилте-фиш и поговорил с ними. Я, если помните, говорил пять лет назад, что накормил бы этих девах блинами. Почему эту нормальную христианскую реакцию я слышу из уст главного раввина, а не из уст главного попа? Именно это оскорбляет меня, мои религиозные чувства.

Еще один важный вопрос, тоже богословского уровня: что такое церковь? Мы раз за разом видим, как это понятие отождествляется с узким кругом высших церковных чиновников. То есть церковь - это члены Синода? Но в семинарии меня учили иначе. Отождествлять мнение церкви и мнение патриарха - это, простите, больше, чем папизм. Вы заметили, кстати, как мало стало священников на наших телевизионных ток-шоу? Их там сегодня практически нет, потому что весной 2012 года, во время трапезы после службы в храме Христа Спасителя, патриарх заявил, что священникам не стоит появляться на ток-шоу. Это, мол, не наш формат.

Журналисты бросились ко мне: «Отец Андрей, вы не будете больше ходить на ток-шоу?» Я взял паузу и позвонил одному знакомому католическому священнику: «Поясните, если папа на каком-то обеде скажет, что священники, по его мнению, должны делать то-то и то-то или, напротив, чего-то не делать, это будет обязательным к исполнению для католического клира?» Его ответ был: «Конечно, нет! Это просто частное мнение частного лица».

- А как же догмат о непогрешимости папы?

Догмат о непогрешимости на самом деле является ограничителем папского произвола. Папское мнение авторитетно лишь при двух условиях: если он говорит о проблемах веры и морали и если говорит ex cathedra, в официальной форме. За весь XX век такое было лишь дважды. Заобеденные размышления папы о телевидении, политике, спорте и тому подобных вещах - не более чем его личная точка зрения. В общем, как говорит один мой знакомый католик: «Опасайтесь несертифицированного папизма!» А у нас сегодня этот «несертифицированный папизм», на мой взгляд, цветет и пахнет. И я считаю, что это мое церковное послушание, послушание Церкви Христовой: пищать, что я с этим не согласен. На такую мутацию моей родной церкви я не подписывался, принимая в ней крещение 35 лет назад…

Трудно найти сегодня тему, где ваши взгляды совпадали бы с позицией патриархии. Дело Pussy Riot и дело «ловца покемонов» Соколовского, передача Исаакиевского собора и запрещение «Свидетелей Иеговы» - во всех этих и многих случаях вы резко критикуете политику патриарха и, соответственно, то, как она меняет лицо РПЦ. Как бы вы сами, кстати, определили характер этой трансформации? Что происходит с Русской православной церковью?

Церковь - многомиллионный организм, и в ней одновременно много чего происходит. И доброго, и печального. Но если говорить конкретно о церковном аппарате, то тут диагноз требует латыни: ohuentus banalis. Упоение властью, деньгами, безнаказанностью, подмена реальности риторикой и отчетами.

- Тренд задается патриархом либо его, как говорится, играет свита?

Еще несколько лет назад я спрашивал людей, близких к патриарху: «Скажите, а остался ли еще в его окружении человек, который может сказать три страшных слова: нет, Ваше Святейшество?» Мне ответили: «Нет, таких людей уже не осталось». Но система без дискуссии и без обратной связи - это, мягко говоря, рискованный проект.

Помнится, Всеволод Чаплин после своего увольнения предрек скорую смену власти в патриархии: долго, мол, Кирилл не продержится. У вас другие предчувствия?

Конечно, усталость духовенства, в том числе и высшего, от патриарха Кирилла очень высока. Особенно у тех, кто находится рядом с ним. Я смотрю со стороны, совсем со стороны, - и все равно порой, что называется, офигеваю. Но, я считаю, у смены власти в патриархии может быть лишь одна причина - желание Владимира Владимировича Путина. В самой церкви нет реальных механизмов, которые могли к этому привести. Точнее, механизмы есть, но они могут быть приведены в действие лишь извне, из Кремля. А это такие сферы, которые для меня непрозрачны. Впрочем, могу сказать: если это произойдет, то причина не будет тайной. Это может случиться в тот момент, когда (и если) приближенные к первому лицу государства социологи сообщат ему, что имидж патриарха тянет вниз и личный рейтинг президента. В этом случае, думаю, меры будут приняты незамедлительно.

- Неужели «вертикали» насколько срослись, что светская власть может вот так запросто сменить церковную?

Как говорит в таких случаях сам патриарх, «это дело одного ужина». Речь, упаси Бог, не идет об отравлении или чем-то подобном. Просто если Путин сделает ему соответствующее предложение, он не сможет от него отказаться и послушно скажет: «Я устал, я ухожу». Кстати, из разных уст и уже не первый год я слышу, что у президента нет особой любви к патриарху. Личные отношения прохладны. Но в делах сегодня это не проявляется. Кроме, может быть, случая с Исаакием. Некоторые мои компетентные собеседники говорят, что эта история - как и история с «пуськами» - специально раскручивается провластными политтехнологами, чтобы канализировать протест, отвести его в сторону от главной «плотины». Ну и заодно показать, кто в доме хозяин: в стране должен быть лишь один национальный лидер - второй не нужен.

- Задумывались ли вы когда-нибудь о «смене юрисдикции» - переходе в другую церковь или даже иную конфессию?

Мне неоднократно приходили предложения «сменить прописку». Но нет, не дождетесь. Я не мальчик, чтобы верить в синюю птицу, в то, что где-то существует чистое небесное православие, в котором нет наших проблем. Это не так. Все, как говорится, украдено до нас. Все буратинки выструганы из кривой осинки.

- Надеетесь, что что-то изменится здесь?

Бог есть, а значит, есть и право на надежду. Но понятно, что произойдет это не при нынешнем патриархе. Когда меня спрашивают, что буду делать, если меня лишат сана, я отвечаю, что запишусь в фитнес-клуб. Чтобы дожить до следующего патриарха и подать апелляцию.

Времена нынче горячие, отец Андрей. Тех, кто плывет против течения, нынче сплошь и рядом метят зеленкой, и это еще, пожалуй, самый гуманный вариант расплаты за «непослушание». А для вас актуальна сегодня тема безопасности?

Угрозы я слышу часто. Ко мне в блог постоянно заходят люди, которые делятся своими мечтами о том, как бы они хотели «начистить мне морду» или устроить что-то посерьезнее. А какое-то время назад знакомые фээсбэшники сообщили мне, что я уже настолько достал некоторых товарищей из гей-лобби, что они готовы сброситься и нанять киллера. Речь идет не о самих гомоепископах, а о людях второго плана, которые к этим иерархам приближены. Они тоже желают возвышения, но считают, что мои публикации повредили их карьере и что я должен за это понести наказание.

- Ну и какие мысли у вас рождает эта информация?

Я в Бога верю.

- Делай, что должно, и будь, что будет?..

Знаете, в последнее время я часто вспоминаю анекдот из жизни Рублевки. Представьте себе Рублевское шоссе: дорогущие новые дома, чередующиеся с хибарами старых жителей, которых еще не успели оттуда выгнать… И одна бабушка-старожилка пробует перейти дорогу. Это ей, увы, не удается: старушку сбивает какой-то крутой «Мерседес». Ну а дальше начинается «гармошка»: в «Мерседес» врезается «Ламборджини», в «Ламборджини» - «Мазерати», в «Мазерати» - «Феррари», в «Феррари» - «Роллс-Ройс»… Из «Роллс-Ройса» выходит новый русский, закуривает сигаретку, смотрит на эту груду искореженного дорогущего железа и говорит: «Да, красиво бабка ушла…»

Сомнительная вообще-то красота... Довольно многие наши сограждане, испытывающие проблемы с безопасностью, решают их путем уезда из страны. Например, в ту же любимую вами Прагу. Не рассматриваете такой вариант?

Нет, не рассматриваю. Мне очень дороги слова Евтушенко: «Дай Бог поменьше рваных ран, когда идет большая драка. Дай Бог побольше разных стран, не потеряв своей, однако…» Мы подошли, между прочим, к теме моей мечты. Моя мечта - собрать и издать антологию «Молитвы советских атеистов».

- Отразился ли, кстати, ваш конфликт с патриархией на вашей писательской деятельности? Книги издаются?

Книги издаются, но уже не церковными издательствами. Ничего страшного: спрос есть. Важно понимать, что у меня нет личной обиды на патриарха, мне он ничем не навредил. Я это уже говорил и повторю вновь: патриарх три года назад сделал мне роскошный подарок - подарил свободу. Свободу совести. Не говоря уже о свободном времени. За вычетом, правда, этого Сорокоуста. За церковь, да, очень обидно. Обидно за то, что мы общими усилиями сделали с Евангелием. Как писал Губерман, «есть люди, их ужасно много, чьи жизни преданы тому, чтоб обосрать идею Бога своим служением Ему».

Один из авторов XIX века - кажется, Кьеркегор - сказал очень верную мысль: в прошлые столетья христианство бывало разным - бывало любящим, бывало героическим, бывало гонящим, бывало страшным. Но только нашему времени удалось сделать христианство скучным. Я не хочу солидаризоваться со скукой.

- Да, без вас Русская православная церковь была бы, конечно, намного более скучной.

Поэтому и говорю: именно в своем «колючем» статусе я нужен официальной церкви. По-хорошему патриархия вообще должна приставить ко мне охрану и сдувать пылинки. В каком-то смысле я сегодня - их ходячая реклама. Потому что в ответ на умножающиеся обвинения в том, что патриархия деградировала до уровня тоталитарной секты, можно показать на меня пальцем и сказать: «Да вы что? Вон Кураев - он себе такое позволяет… Но патриарх его не трогает!»

К сожалению, в течение нескольких последних лет публичные выступления и публикации некогда известного миссионера Русской Православной Церкви протодиакона Андрея Кураева приобретают все более скандальный и одиозно антицерковный характер, что придает их автору растущую популярность в весьма специфическом кругу профессиональных борцов с православием. Отец Андрей не скрывает уже тенденциозности публикуемых им и перепечатываемых желтой прессой материалов, что ярко иллюстрирует его недавняя статья, с издевкой озаглавленная "В защиту чести и достоинства Патриаршего сана" .

Уже с первых ее строк заштатный московский протодиакон прямо обвиняет Патриарха Церкви, клириком которой является: "Или Патриарх не знает истории своей Церкви и страны, или он способен к прямолинейному рекламному лжесвидетельству". Все дальнейшее нагромождение "аргументов" приводится с целью подтверждения данного постыдного и выраженного подчеркнуто оскорбительно тезиса. Перечень собранных о. Кураевым "неблаговидных" примеров из церковной истории завершается весьма любопытным признанием: "Эти цитаты вовсе не результат моего получасового поиска по гуглу. Многие годы они копились в моей памяти и в моем компьютере…". То есть сам же протодиакон признает, что годами систематически готовился к предъявлению обвинений в адрес не просто лично Святейшего Патриарха, но Церкви Христовой как таковой.

Вот те слова Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, которые о. Кураев избрал в качестве повода для своего прокурорского выступления в адрес Православной церкви: "Православие никогда не подстрекало свой народ, не подталкивало его к тому, чтобы он лишал свободы вероисповедания другие народы. И этот опыт веротерпимости был положен в основу формирования многонационального государства. Православная церковь никогда не притесняла иноверцев" . Оппонируя Его Святейшеству, протодиакон А. Кураев приводит, как ему кажется, "железные" доказательства притеснений иноверцев со стороны Церкви и вдохновляемого ею православного государства. Жаль, что о. протодиакон, очевидно, не прислушался к мудрому народному совету и не осенил себя крестным знамением прежде, чем публиковать то, что показалось ему столь убедительным.

Дело в том, что приведенные о. Андреем примеры не могут служить опровержением озвученного выше патриаршего тезиса. Совершенно очевидно, что Патриарх Кирилл говорил не об отдельных эксцессах, имевших место с обеих сторон, а о сформированном Русской Православной Церковью принципе отношения к иноверцам, благодаря которому последние в составе православной Российской империи чувствовали себя полноправными членами общества и полноценными гражданами единого государства, имели полноту возможностей реализовать свой культурный, творческий, экономический потенциал. Это во многом способствовало построению многонациональной империи, не отказывавшейся от своей православной идентичности и целеполагания и, вместе с тем, сохранившей и приумножившей культуру и особенности иноверных регионов Кавказа, Средней Азии, Забайкалья и т. д. То, что именно об этом говорил Патриарх, становится абсолютно ясным в контексте всего его выступления , ставшего объектом несправедливой критики и передергивания со стороны протодиакона А. Кураева. Однако не все так просто и с примерами, которые, по мысли о. Кураева, должны были стать компроматом в отношении Русской Православной Церкви.

Начнем хотя бы с того, что свидетельства из римской и византийской практики неуместны в качестве "опровержения" говорившегося Святейшим Патриархом Кириллом о позиции Российской империи и Русской Церкви. Кроме того, сами эти примеры нечестны, они рассчитаны на неискушенного в истории Церкви читателя, не владеющего контекстом исторической ситуации в каждом конкретном случае. Возьмем лишь первый пример - изменившуюся позицию блаженного Августина. Вначале он считал, что против еретиков нужно действовать только посредством убеждений и увещаний, однако на соборе старейшие и опытнейшие епископы убедили его примером успешной борьбы с расколом посредством императорских законов. Небольшой комментарий: блаженный Августин вел полемику с расколом донатистов, которые отличались крайним фанатизмом, оскверняли православные храмы и святыни, уничтожали их, вели себя разбойнически, избивали и даже убивали клириков и верующих Кафолической Церкви. Многих людей они держали в своем составе благодаря внушаемому их действиями животному страху. В преодолении этого беззакония отцы Африканской Церкви той эпохи не сомневались прибегать к помощи закона и императорской власти, что отражено в канонах Карфагенских соборов. Возникают логичные вопросы к о. А. Кураеву: какое отношение фанатичная секта донатистов и борьба с ней имеют к иноверцам, к ситуации с веротерпимость в Российской империи, к ущемлению свободы каких-либо народов православием, к позиции Русской Православной Церкви?

И это лишь один из вырванных из исторического и смыслового контекста примеров, нечистоплотно используемых о. Андреем Кураевым. Та же проблема и со многими свидетельствами из русской церковной и государственной истории. Так, о. протодиакон обрушивается на святителя Филарета (Дроздова) в связи с тем, что тот в слове на панихиде по крестьянам, убитым в ходе бунта в селе Бездна, заявил о праве государства на телесное наказание и о неосуждении христианством подобной меры. Но тут святитель Филарет действует в полном созвучии с Новым Заветом, а именно со словами святого апостола Павла: "Если же делаешь зло, бойся, ибо он (начальник) не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое" (Рим. 13,3). Какое наказание осуществляется с помощью меча, думается, пояснять не надо. Но вопрос здесь, опять же, не столько в этом, сколько в том, какое отношение приведенные слова святителя имеют к вопросу о положении иноверцев в России.

И какой же подлинно извращенной логикой и невероятной злобой к Русской Церкви и России необходимо обладать, чтобы из слов личного дневника святого праведного Иоанна Кронштадтского о необходимости христианской любви, жалости и сочувствия к ослепленным ненавистью представителям окраинных народностей, проявлявшим вражду против российского государства в смутные предреволюционные времена, сделать вывод о публичном (к читателю) призыве: "с врагами отечества сами понимаете, как оно надо поступать"?

Конечно, есть в списке протодиакона А. Кураева и реальные случаи отдельных проявлений религиозной нетерпимости. Однако, как было сказано выше, такие случаи были, во-первых, обоюдными, во-вторых, возводимые в абсолют, они совершенно искажают картину существовавшего благодаря влиянию Русской Церкви подлинного, системного отношения православной России к иноверным народам. Подход этот заключался именно в том, о чем говорил Патриарх Кирилл в своем выступлении на I Калининградском форуме Всемирного русского народного собора: "И то, что Россия - это великое многонациональное государство, во многом определялось нравственными, духовными установками православия, которое категорически препятствовало подавлению свобод всех тех, кто исповедовал другую веру. Православие всегда стояло на защите своего народа от различного рода внешней духовной агрессии, будь то тевтонские рыцари или какая-то более тонкая пропаганда иных взглядов, религиозных в том числе. Православие стояло на защите от так называемого прозелитизма, но никогда не подстрекало свой народ, не подталкивало его к тому, чтобы он лишал свободы вероисповедания другие народы. И этот опыт веротерпимости был положен в основу формирования многонационального государства". Я специально привел цитату из патриаршего выступления в полном контексте. Из этого контекста становится понятным, что Патриарх Кирилл вовсе не говорил о такой "розовой", толерантной в современном западном смысле слова позиции православия, опровергать которую, подобно атаке на ветряную мельницу, бросается протодиакон А. Кураев. Русская Православная Церковь жестко и непримиримо противостояла попыткам духовной агрессии, защищала Россию, ее сердце, ее православную духовность, ее христианскую систему жизненных координат, без которых Россия не была бы Россией. Не отказывалась она никогда и от миссии, завещанной Спасителем мира - идти и научить все народы. Поэтому ее храмы и духовные центры возникали в самых дальних уголках великой империи, в том числе иноверных.

Вместе с тем, наша Церковь никогда не ставила ни перед собою, ни перед государством задачи насильственного насаждения христианства среди мусульман, буддистов или представителей иных вер, воспитала и у власти, и у русского народа присущий национальному характеру дух терпимости, добрососедства, сострадания и уважения к соотечественникам-иноверцам. Те, в свою очередь, прониклись взаимным уважением, осознанием общих задач и общей миссии перед лицом внешних угроз, приняв православную Россию в качестве своего Отечества, отстаивающего, в том числе, и их самобытность, нравственные ценности, культуру и традиции. Благодаря отношению Русской Православной Церкви иноверцы в России не были поражены в правах ни в экономической, ни в культурно-бытовой сферах.

Существует огромное количество примеров целенаправленной политики Российской империи в этом русле - именно целенаправленной политики, а не каких-то эпизодов и чьих-то мнений. Здесь, прежде всего, следует вспомнить всероссийский исламский духовный центр в Уфе - Уфимское духовное магометанского закона собрание, созданное в 1788 году указом императрицы Екатерины II. Духовное управление в Уфе стало не только центром поддерживаемой государством подготовки исламского духовенства, что само по себе представляет огромную важность, но получило функции духовного суда для мусульман империи, который руководствовался, среди прочего, нормами шариата в тех случаях, когда последние не входили в противоречие с российскими законами. Мусульманский уклад жизни, общественное устройство, нормы шариата были в неприкосновенности сохранены для мусульманского населения Средней Азии - Хивинского ханства и Бухарского эмирата. Учитывая современную ситуацию, не лишним будет процитировать Манифест той же Екатерины Великой о присоединении бывшего Крымского ханства к России. В нем православная императрица обещала всем новым подданным-мусульманам "охранять и защищать их лица, храмы и природную веру, коей свободное отправление со всеми законными обрядами пребудет неприкосновенно". Не забывали наши государи и о мусульманах-шиитах, вошедших в состав империи после присоединения Закавказья. Император Александр Благословенный указом от 30 июня 1805 года постановил сохранять в неприкосновенности права шиитов на соблюдения обрядов своей религии под руководством мулл, каждому из которых устанавливалось государственное жалование.

Исламские воинские соединения представляют собою особую страницу в истории российской императорской армии. Первые из них были сформированы еще в 1784 году, сразу же по присоединении Крыма, из крымских татар, что так не любят вспоминать современные либерально-западнические фальсификаторы истории. И несли они службу, что также весьма показательно, по охране западных границ России. В начале XIX века создаются уже четыре конных татарских полка, один из которых - Перекопский - под руководством Ахмет-бея Хункаровича покрыл себя неувядаемой славой, геройски защищая единое русское Отечество в войну 1812 года. Крымско-татарский исламский эскадрон защищал русский Крым во время Крымской войны. Шесть исламских дивизионов бок о бок с русскими солдатами освобождали Болгарию от Османского ига в войну 1877-1878 годов. Полк дагестанских мусульман сражался за Россию в русско-японскую войну. Общеизвестен тот факт, что самая элитная и приближенная к императору воинская часть, собственный Его Императорского Величества конвой, со второй половины XIX века состоял во многом из кавказских горцев - мусульман, из них же комплектовалась легендарная "Дикая" дивизия (на 90% добровольческая), пользовавшаяся особым расположением русских монархов. Наконец, знаменитый внук последнего правителя Нахичеванского ханства, ревностный мусульманин Хан Гуссейн Нахичеванский, генерал-адъютант, возглавлявший русскую гвардейскую кавалерию в первую мировую войну, в дни общего предательства и измены остался одним из немногих генералов, до конца сохранивших верность присяге и царю-страстотерпцу Николаю II.

Живущим до сих пор явственным свидетельством положения мусульман в дореволюционной России является соборная мечеть Санкт-Петербурга, которую справедливо считают одним из наиболее узнаваемых архитектурных ориентиров столицы империи. Показательно, что мечеть была торжественно открыта в рамках торжеств, посвященных 300-летию царствовавшего Дома Романовых, что наглядно говорит об уважении к иноверцам со стороны высшего руководства православной России.

И такое уважительное, толерантное отношение было характерным не только по отношению к мусульманам. Даже маленькая этно-религиозная группа караимов бережно оберегалась российским государством, а уважение к ней подчеркивалось неоднократным посещением государями караимских кенасс. Не следует забыть и об истории отношений российского государства с буддизмом. В 1741 г. повелением императрицы Елизаветы Петровны буддизм получил в России официальное признание, было узаконено 11 дацанов и 150 лам при них. А в 1764 году уже Екатерина Великая создала институт верховным лам бурят Забайкалья. Обе императрицы до сих пор почитаются российскими буддистами. Показательно, что даже сайт Буддийской традиционной сангхи России гораздо объективнее оценивает отношение православия, православной России и ее государей к иноверию, чем как бы православный протодиакон: "Примечательно, что, будучи искренне православными верующими людьми (и вероятно, именно поэтому), обе государыни не только были лишены малейших признаков религиозной нетерпимости, но, напротив, всячески старались поддержать и укрепить традиционные для России религии" . Ну и, конечно же, нельзя не вспомнить, что первый в Европе буддийский храм был возведен в Санкт-Петербурге по соизволению св. императора Николая II.

Данный небольшой перечень фактов разрушает еще одну ложь отца Андрея Кураева, воздвигнутую им в рамках войны, объявленной Русской Православной Церкви. Это порождает естественный вопрос: понимает ли бывший профессор Московской духовной академии, против Кого он ведет свою личную войну?

1. http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=112547

2. http://www.patriarchia.ru/db/text/4013160.html

3. http://www.patriarchia.ru/db/text/4013160.html

4. http://www.sangharussia.ru/content/articles/01.php

5. http://interfax-religion.ru/?act=analysis&div=215

Будьте в курсе предстоящих событий и новостей!

Присоединяйтесь к группе - Добринский храм

Диакона Андрея Кураева считают чуть ли не главным пиарщиком Русской Православной Церкви. В интервью, которое он дал 66.ru, - 2559 слов. По интернет-меркам текст большой, но его стоит дочитать до конца.

Несмотря на то, что Россия — светское государство, власти духовные, а именно православные деятели, все чаще вмешиваются в повседневную жизнь общества. Большинство таких вмешательств обществу, мягко говоря, непонятны. Частью же вызывают открытое недовольство или усмешку. Чего стоят одни только планы по строительству 300 храмов в Екатеринбурге, «моральный» дресс-код для женщин или предложение протоиерея Всеволода Чаплина по объединению скинхедов в народные дружины.

Наш собеседник, отец Андрей Кураев, не самый компромиссный спикер от православного духовенства. Напротив, он резок, называет вещи своими именами, и его идеи по решению общественных проблем вызывают много споров как внутри, так и вне Церкви. Он сильный оратор, говорит аргументированно, не брызжа слюной «праведного гнева». О зреющем расколе в Церкви, православной экспансии, сатанинской ненависти, межнациональных конфликтах, разобщенности русских, «подлецах в рясах», силе и правде.

— Вы один из немногих «мирских» представителей Церкви, тех, кто часто контактирует с обществом. Однако назвать вас харизматичным человеком нельзя. Минимум эмоций, акцентов, звучных интонаций и прочих воодушевляющих приемов. Почему у Русской православной церкви нет дружины харизматичных священников, которые могли бы зажигать народ, вести его за собой?

— В православной традиции принято минимизировать наше давление на человека. Поэтому церковная музыка не должна быть оперной, выставляющей напоказ эмоции и провоцирующей их. Церковное чтение должно быть бесстрастным — чтобы сиюминутное настроение чтеца не навязывалось всем остальным. Икона несет смыслы, а не щекотку для подсознания. Это касается и проповеди. В ней не должно быть искусственной экзальтации.

— У нас в Екатеринбурге, пожалуй, нет священников, которые могли бы пламенно проповедовать и служить примером.

— Это разные вещи. Чтобы быть примером, не нужно бежать впереди паровоза и быть самым современным. Например, молодому человеку интересно посмотреть разные стили жизни, разные переживания самого себя. Православный монах может ни сном, ни духом не знать о компьютерных технологиях, может быть не зарегистрирован ни в одной модной социальной сети, но при этом быть интересен. И, быть может, этот монах состоялся как человек именно потому, что он не был заполнен шумовым фоном.

— Может, если бы были люди, способные на понятных примерах и сравнениях объяснять, почему Церковь сейчас действует именно так, было бы меньше противников ее действий. Недавно епархия в Екатеринбурге объявляла, что будет 300 церквей, и это вызвало волну негодования. Горожане выходят на митинги. Ответных митингов православных горожан нет.

— Церковных контр-митингов нет потому, что мы не хотим устраивать бои стенка на стенку. Я не знаю вашего города и не могу сказать, сколько в самом деле нужно ему храмов, чтобы и в новостройках они были «в шаговой доступности». Уверен, что при дотошной инвентаризации окажется много заброшенных земель и зданий.

— Но говорят о другом. О том, что существует в центре площадка с фонтаном, где люди много лет отдыхают. Одни пьют пиво, другие назначают свидания, третьи катаются на скейтах... И вдруг там должен появиться храм.

— В одном таком спорном месте я был. Зона отдыха? Но это загазованная обочина оживленнейшей улицы. Фонтан там самый банальный. Если такими артефактами вы считаете возможным гордиться и за них цепляться — то становится просто стыдно за ваш город. Впрочем, проект собора предполагает сохранение фонтана при восстановленном храме. Сравнивать скейты с храмом неинтересно. Те, для кого интересы скейтборда важнее храма... ну как бы помягче сказать... Они еще не вполне выросли... Если же наличие храма помешает пить пиво — так это вообще прекрасно!

— Вы не думаете, что, если бы был диалог и со стороны Церкви выступал бы хороший оратор, этого негатива удалось бы избежать?

— Может быть. Хотя в ряде случаев я вижу, что некоторые сообщества диалога никак не желают. Им по нраву жанр троллинга.

— А как вы объясните такой факт: как только журналист выкладывает заметку (любую!) про взаимоотношения Церкви и общества в интернет, она собирает максимум комментариев? И большинство из них сводятся к тому, что «попы обнаглели» или «сколько можно вообще».

— Тут я вижу два варианта. Первый — это атеистически озабоченные интернет-дежурные, которые собирают группы. Второе объяснение — это неорганизованная, спонтанная и, выходит, просто сатанинская ненависть. «Сатанинская ненависть» — это зло ради зла. Без мотивации. Когда скончался патриарх Алексий II, в интернете появлялись очень странные комментарии. Скончался пожилой человек. Вы его не знали. Лично вам он никакого зла не сделал. Количество ваших доз и оргий он не уменьшил. Почему же надо улюлюкать ему вслед?

— Вы говорили, что сейчас страна разобщена и каждый человек стремится к уединению. Как это можно объяснить? У меня такое ощущение, что общество сейчас настолько озабочено конкуренцией, что диалог воспринимается проявлением слабости.

— Лет 15 назад у меня была интересная беседа с Сергеем Бодровым, автором фильма «Брат». Я ему сказал, что считаю его фильм вредным. Вообще в 90-х годах было два гениально вредных продукта: это фильмы «Брат» и сериал «Бригада». Оба фильма сделаны великолепно, прекрасный подбор актеров, режиссура, но именно поэтому они и ядовиты. Они несут голливудскую идеологию: «стреляй — или проиграешь». Но эта голливудщина переведена на язык русских реалий, и русские мальчишки это впитывают и берут за образец. Бодров же мне ответил: «Мы исходили из того, что у современного подростка нет вообще никаких нравственных ценностей. Представьте, что вы пришли к племени каннибалов и начали им рассказывать Нагорную проповедь Христа. Да прежде чем вы скажете «аминь», вас поджарят. Поэтому начать разговор надо с азбуки. С пробуждения самого элементарного чувства семейной или племенной солидарности. Если ты хочешь ненавидеть евреев, черножопых, хохлов, армяшек (в фильме большой перечень объектов ненависти) — твое дело. Но у Данилы есть брат. Он подонок и предатель, но он твой брат, Данила, и потому ты не должен его предавать, даже в ответ». Во многом Сергей прав. Россию поразила предельная атомизация. Распались элементарные человеческие связи и отношения солидарности.

Атомизация заметна даже в церковной жизни — несмотря на то, что корень слова religare означает «связь». Обратите внимание, как люди, независимо от возраста и социального статуса, зайдя в православный храм, ищут самое темное местечко...

— Ну, тут-то наверняка дело в другом. В храмах вообще мрачновато и люди... печальные какие-то.

— Может быть. По пальцам можно перечислить приходы, где люди радуются друг другу, разрешают себе улыбаться. Это глубочайшая проблема православной жизни. У людей, которые входят в церковную жизнь, будто атрофируются мышцы лица и усваивается какая-то псевдопокаянная унылая гримаса. Впечатление, будто наши прихожане одалживают глаза у бассет-хаунда — собаки с вечно грустными глазами. Смотришь даже на семинариста какого-нибудь и думаешь: «Ёлки-палки, ну откуда у парня такая еврейская грусть?»

Но я о чем? Разобщенность повсеместна, она и в церкви тоже есть. Встречаются на улице два священника, им бы порадоваться друг другу, но нет. И в Москве, и в Екатеринбурге я вижу, как идет по улице монах или священник — и даже движения головой, никакого приветствия нет. Разобщенность — наша главная проблема.

— В том числе и в конфликтных ситуациях на национальной почве?

— Да. Вот вам еще одно доказательство: статистика. Просто несопоставимое количество потерь кавказцев и русских, потому что русские не вступаются за своего, даже на улице.

— В Екатеринбурге был громкий случай. В центре города таджик, чеченец и узбек с криками «ты русский!» хватали людей и запинывали их. И никто не вступался. Сейчас встает вопрос о том, что русских притесняют, а другие народы чувствуют здесь себя вольготно.

— Я об этом и говорю. В Америке черный расизм уже больше белого. Под улюлюкания в адрес расизма белого Америка перешла к расизму черному. В случае с Северным Кавказом очевидна разница наших культурных сценариев: у нас в разных местах проходит граница разрешенной агрессии. У нас на обидное слово принято отвечать словом. Эти же сразу тянутся к ножу или пистолету. В случае с дагестанцем Мирзаевым, убившим русского парня в Москве ударом кулака, — его кулак может быть приравнен к автомату (он чемпион мира по боям без правил). Перевоспитать придется или их, или нас. Перевоспитать нашу молодежь, чтобы она не несла катастрофические потери при «случайных» контактах с нашими «соотечественниками» можно, только если разрешить свободное хождение оружия. Еще несколько лет такого беспредела — и эти мачо с Кавказа приучат наших выживших парней любое предполагаемое общение с ними начинать с предупредительного выстрела.

— Как вы считаете, у нас возможна массовая нетерпимость?

— Есть массовое презрение к России молодых горцев, спустившихся на наши равнины как на территорию свободной охоты. Есть ответная реакция до сей поры всегда терпимого русского населения. Но еще нет чувства самосохранения и инстинкта самоорганизации у русского населения. А на любые попытки его проявления государственная власть реагирует крайне жестко и просто несправедливо.

— Но все же русские не племя каннибалов. Нам можно говорить про «аминь». Церковь готова разговаривать с людьми на понятном языке, о понятных проблемах? О системе ценностей, о том, что хорошо и плохо сейчас?

— Кто-то из нас может убедительно об этом говорить, кто-то нет. Кто-то говорит правильно, но своей жизнью разрушает сказанное. Кто-то говорить красиво не умеет, но своей жизнью и глазами дает добрый пример...

Но независимо от наших талантов или бесталанности, представление об иерархии ценностей должно быть.
Это касается не только философов, но и обычных людей. Смотрите — в городах, где кончается тайга и начинается тундра, есть очевидная нехватка кислорода. Я с огромным уважением отношусь к человеку, который едет туда работать вахтовым методом, вкалывает в тяжелейших условиях и посылает деньги семье. Но к нему же я отнесусь хуже, если он перетащит детей к себе — туда, где нет в достатке ни солнца, ни кислорода. Ради содержания детей рисковать их же здоровьем? Где тут логика и какая тут система ценностей?

— Вы можете сказать, что Церковь ведет активную воспитательную работу? Или по крайней мере пытается это делать?

— Церковь, конечно, пробует менять людей...

— Через уроки религиозного воспитания?

— И через них тоже. В Свердловской области уже второй год идет курс «Основы религиозных культур и светской этики». Принцип этого курса, в рамках которого четвероклассники могут избрать и модуль «Основ православной культуры», гласит: познавай свое, не критикуя чужое. Отзывы педагогов и родителей положительные. Но в Асбесте Свердловской области был интересный случай. После полугода преподавания этого предмета треть родителей, которые отдали детей на уроки православной культуры, и половина родителей, которые отдали детей на курс «Мировых религиозных культур», перевели их на урок светской этики. Я спрашивал, почему так? А мне ответили, что это город рабочих... Понимаете, любой отец знает, что придет время — и он не сможет помогать ребенку делать домашнее задание. В своей профессии я могу быть профессором, но вот чем синус отличается от косинуса, я уже лет тридцать как не помню. И все же мы, отцы, надеемся, что раньше 7 класса познания детей не перерастут остатки наших собственных школьных знаний. И уж точно мы убеждены, что мы умнее своих пятиклассников. И вдруг 4-классник ставит отцу такие вопросы из мира истории религий, на которые отец, потомственный комсомолец, не может ему ответить. И тут родительское тщеславие не выдерживает: чтобы не выглядеть в глазах своего ребенка неучем, лучше перевести его на банальную «светскую этику», там как-нибудь по понятиям разберемся.

— Cо школьниками дело идет, а со взрослым населением? Или что? Уже поздно? Старого пса новым фокусам...

— Нет, почему. Патриарх Кирилл, например, ратует за то, чтобы православные приходы стали общинами. Чтобы люди стали замечать друг друга и помогать друг другу. Но для этого в каждом приходе должны вести социальную работу, работать с молодежью и другими «категориями граждан». Церковь должна обрести человеческое лицо и этим лицом станет не только настоятель, спрятавшийся за иконостасом, но и вот эти социально-церковные работники.

— Чтобы создать такой приход, наверняка нужен яркий священник такого неадминистративного склада. Как минимум — красноречивый и убедительный. Максимум — духовно богатый, «свой» для простых людей и обладающий педагогическим талантом...

— В том-то и дело, что хотелось бы, чтобы мы научились работать без ярких личностей. Собственно, в этом суть создания любого ноу-хау: нужна такая модель работы, чтобы по ней мог трудиться любой профессионал, а не только гений. Лекарства должны действовать независимо от того, лечит ли тебя гениальный академик или обычный врач из районной поликлиники. Машина должна быть надежной и управляемой, чтобы не только Шумахер мог ею пользоваться. Учебники должны быть такими, чтобы вполне серенькая «Мариванна» могла по нему что-то дать ребенку.

— Это как в бизнесе, да? Мечта любого предпринимателя — сделать такую компанию, в которой даже не самый выдающийся человек мог выдавать стабильный результат.

— Да.

— Вы думаете, что сейчас то самое время, когда Церкви надо исключить харизматиков и сделать ставку на обыкновенных «менеджеров среднего звена»?

— Почему исключить? Всем свое место. Для начала нужно, чтобы харизматики перестали восприниматься как белые вороны в своей собственной, церковной среде. В том числе социально активные священники. Чтобы церковное сознание перестало воспринимать их как мутантов.

— Самый яркий мутант — это Иван Охлобыстин, и я понимаю, что внутри Церкви он нормально воспринимался, да и вовне.

— У него еще не было возможности создать какую-то общину, приход. И не было возможности воспитать учеников.

— Тем не менее, он говорит правильные вещи. И я думаю, радиус поражения Охлобыстина гораздо выше, чем у высокопоставленного священника с большим приходом.

— Речь о том, чтобы священник, который из храма идет в больницу, а оттуда в детский дом, за собой туда же повел прихожан. А этого нет. Но Иван Охлобыстин тут ни при чем. Церкви сейчас нужно, чтобы хотя бы в поповской среде стало понятно, что труд священника — это не только молитва в алтаре, что он должен быть организатором не только молитвы своих прихожан, но и их социальной работы.

— У вас разве нет какого-то плана, должностных инструкций? Мол, если ты настоятель прихода, то ты должен это, другое, пятое и десятое?

— Новый патриарх пробует это ввести. И наталкивается на тотальное, глухое сопротивление. Просто потому, что священникам непонятно, что и как надо делать. Советская власть создала идеальные условия жизни священников и этим развратила их. Два часа постоял в алтаре под красивое пение хора, сказал пару фраз не-от-мира-сего, денежку забрал — и домой. Ни за что не отвечаешь — ни за ремонт храма, ни за его посещаемость. Городские храмы в советские времена были посещаемы (ибо их было слишком мало), было много треб. Священники получали хороший доход при условии, что дальше требника они ничего не говорят. Часть представлений о том, что именно так себя священник и должен вести, дожила до наших дней. Именно эти стереотипы и ломает патриарх Кирилл.

— То есть церковь с «человеческим лицом» может стать основой раскола в рядах служителей?

— Поводом для раскола может быть что угодно. Кому-то не нравятся паспорта, кому-то невраждебные слова патриарха по отношению к другим религиям.

— И все же. Чтобы человека слушали, он должен обладать авторитетом. Если разговор о грехах, то говорящий должен быть непогрешим — как минимум. А у нас то там святой отец мальчиков пользовал, то здесь прикупил восьмую гоночную машину...

— Про восьмую гоночную машину вы соврали. Такого не было. А про иное... Люди разные. И в миру, и в церкви. Помните детские шарики, на которых были рисунки, зайчики там всякие. И вот чем больше дуешь этот шарик, тем отчетливей морда зайчика превращается в свинскую. Вот так и язвочки, которые всегда есть в любом животном организме, растут по мере его роста и становятся более заметными. Церковь в целом не стала хуже. Но количество подонков в церкви стало больше — как и количество добрых людей в ней же. И пропорция прежняя. Число подлецов в рясах стабильное, по Евангелию, каждый 12-й. Со времен Иуды ничего не изменилось. К концу советской истории в России было 1500 приходов, сейчас 20 000. Ну вот в такой же пропорции, наверно, выросло количество разнствующих людей в церкви.

Надо знать про эти различия и потому надо вглядываться в священников и выбирать среди них — кому открывать душу. Сложность еще и в том, что добрый христианин должен еще и прятать эту свою добротность, а не выставлять напоказ. Пресса же не склонна рассматривать доброту, тем более скрываемую, ее интересуют пороки — явные, тайные и даже кажущиеся. Как говорил Киселев в бытность гендиректором «НТВ», «поезда, которые приходят по расписанию, никого не интересуют». Церковь в современных массмедиа похожа на человека-невидимку из романа Герберта Уэлса. Его поймали по грязи, которая зримо липла к его невидимым подошвам. Батюшка, который спокойно молится, никому не интересен. А если попа пьяного в казино видели, то...

— И как вот к такому идти, исповедоваться, например?

— К такому — никак. Надо искать, и найдется тот, которому вы сможете открыться. У меня был случай. Когда я из аспирантуры уходил в семинарию, женщина, доктор философских наук, очень тонкий и ранимый человек, сказала мне: «Я ездила на исповедь в Лавру... А батюшка спросил только одно: Изменяешь ли мужу?» Представляете? Человек думал, что сейчас расскажет о боли своей души, о поисках Бога, а в ответ — «Изменяла ли мужу?» Поэтому духовника надо выбирать, как жену: присматривались мы к разным девочкам, но выбрали себе одну.

— Вы бы хотели что-то сейчас сказать аудитории нашего портала, простым горожанам?

— Я бы хотел, чтобы Екатеринбург поддержал Ройзмана.

Собственно говоря, есть у меня вопрос про отца Андрея Кураева. Понимаю, что вопрос выглядит несколько осуждающим, но всё-таки задам вопрос... Мне видится, что отец Андрей Кураев немногим противоречит многим православным священникам и даже православному учению. Например: он осуждает "Мытарства Феодоры Блаженной.", хотя многие православные отцы и богословы к подобному относятся вполне-вполне серьёзно. Осудил он также игру шахматы, говоря, что что-то есть в этой игре оккультное и играть в них нельзя. При этом священники благославляют детские шахматные турниры и высказываются, что игра шахматы вполне хорошая, развивающая игра. Или высказывания журналисту: что Россия должна стать простой, обыкновенной европейской страной оставив идею державности и мирового величия, потому что Россия устала быть мессианским народом и более того, в той беседе идёт намёк на то, что Россия "со сломанным хребтом" должна передать Сибирь Китаю, потому что народа в Сибири нет, Россия - слабая страна и китайцев там много и всегда-всегда просачивается по 100000 человек, а там "как-нибудь" и Православие станет их национальной, главной религией... Многие миряне относятся к отцу Андрею, как к "идиоту" (как он себя назвал), а некоторые негативно. Некоторые батюшки даже не советуют читать его книг. Хотя иногда он говорит дельные слова... Вопрос прозвучит так - то, что говорит Андрей Кураев действительно правда? Нужно ли к нему внимательно прислушиваться. Или к нему надо относится как к человеку "со своей колокольни"? Как Церковь относится к Андрею Кураеву и его многочисленным высказываниям? Что вы про него можете сказать и мне посоветовать, а то я не знаю кому верить... Хотелось бы, что бы вы меня немного прояснили. С уважением, Андрей.

Отвечает священник Антоний Скрынников:

Здравствуйте, Андрей!

У Церкви нет мнения по поводу отца Андрея Кураева, так как мнение выражает лишь архиерейский или поместный собор, который не рассматривал публицистическую, богословскую или миссионерскую деятельность отца протодиакона. Безусловно, его книги читать можно и нужно. Главное научиться различать, где отец Андрей высказывает свою личную позицию, а где мнение Церкви. То, что с отцом Андреем не согласны многие батюшки и миряне является хорошим признаком, который говорит нам, что Церковь не является сектой, где все должны думать стандартно и одинаково.
Есть вещи в которых не может быть разногласий и инакомыслия — догматы Церкви. По многим другим вопросам может быть разномыслие.

С уважением, священник Антоний Скрынников.