Православная церковь в годы вов. Церковь в годы войны: служение и борьба на оккупированных территориях

22 июня 1941 года для Советского Союза началась Великая Отечественная война, спустя десять дней, 3 июля, Иосиф Сталин произнёс свою знаменитую речь, в которой прозвучали глубоко проникающие в душу каждого верующего слова: «Братья и сестры». А ведь совсем недавно советская власть жестко преследовала за веру, к концу 1943 года (завершение «безбожной пятилетки») обещала закрыть последнюю церковь в стране, а священников убивала или высылала в лагеря. В 1938 году в Русской Православной Церкви оставалось только 4 архиепископа. На Украине сохранилось лишь 3% от числа действовавших до революции приходов, а в Киевской епархии накануне войны их осталось всего только два, у нас в Чернигове не было ни одного.

Говорят, что в эти тяжёлые минуты генсек вдруг вспомнил о своём семинаристском прошлом и заговорил как проповедник. Однако это лишь отчасти так. В тяжелейший период жизни страны (и собственной) Сталин блестяще решил непростую психологическую задачу. Эти близкие и понятные каждому человеку слова сделали, казалось, немыслимое - объединили поруганную церковь и безбожную власть в борьбе с врагом.

Почему же так произошло? Церковь поневоле оказалась втянутой в смертельную схватку двух тоталитарных режимов и стала перед жёстким выбором. И в традиционно православной стране, как и подобает Церкви, смиряя свою гордыню, она его сделала.

В октябре 1941 года митрополит Сергий обратился к «пасомым Христовой Православной Церкви»: «Не в первый раз русский народ переживает нашествие иноплеменных, не в первый раз ему принимать огненное крещение для спасения родной земли. Силен враг, но «велик Бог земли Русской», как воскликнул Мамай на Куликовом поле, разгромленный русским воинством. Господь даст, придется повторить этот возглас и теперешнему нашему врагу!»

Славянам исконно было присуще чувство патриотизма. Это естественное чувство каждого православного, будь то украинец, русский или белорус. Примеров тому в истории - не счесть. Со времён Киевской Руси, как бы тяжело ни жилось простому люду, он всегда выступал против врага с именем Бога на устах. И в позднее время народ не утратил веру предков и всегда поднимался на борьбу с врагом под знамёнами Православия. Истинное чувство православного патриота ёмко выразил гетман Богдан Хмельницкий на Переяславской Раде: «Паны полковники, есаулы, все Войско Запорожское и все православные христиане! Ведомо вам всем, как Бог освободил нас из рук врагов, гонящих Церковь Божию и озлобляющих все христианство нашего восточного православия… едино мы тело Церковное с православием Великой России, главу имея Иисуса Христа …»

Через века именно это чувство патриотизма сплотило народы Советского Союза в борьбе с фашистской Германией. И Сталин прекрасно понимал, что даже загнанная в подполье, поруганная церковь влияет на мысли и чувства людей. И только вера способна объединить народ в едином духовном порыве в борьбе с ненавистным врагом.

С другой стороны Православной церкви противостоял нечеловечный режим фашистской Германии, который отрицал всякую религию. Альфред Розенберг, один из идеологов национал-социализма, в своё время студент Московского университета, хорошо владевший русским языком и поэтому назначенный в 1941 году министром восточных территорий, заявил: «Христианский крест должен быть изгнан из всех церквей, соборов и часовен и должен быть заменен единственным символом - свастикой".

Церковь прекрасно понимала, что несёт национал-социалистическая идеология на славянскую землю, и поэтому без колебаний встала на защиту своей Родины, своих православных святынь. Священники начали собирать средства для армии, а власти наконец-то оценили роль веры в государстве и прекратили гонения на верующих. Начиная с 1943 года в стране было открыто 20 тысяч православных приходов. За годы войны Церковь собрала 300 миллионов рублей в помощь Красной Армии. На эти деньги была построена танковая колонна им. Дмитрия Донского, строились самолёты, верующие отправляли бойцам на передовую посылки с самыми необходимыми вещами.

Митрополит Николай (Ярушевич) передаёт воинам танки,

построенные на деньги верующих.

О Церкви, наконец, без глумления заговорила советская пресса. А осенью 1943 года на архиерейском съезде, на котором присутствовало 19 епископов (многие из них были возвращены из ссылки), Патриархом избирается митрополит Сергий.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Сергий (Старогородский)

(1867-1944)

О спасении страны и её народа тысячу дней и ночей молился, стоя на камне, великий подвижник земли Русской иеpосхимонах Серафим Выpицкий, а в далёкой Сирии, затворившись в подземелье, горячо просил Бога защитить православную страну от врага митрополит гор Ливанских Илия…

Молебен о победе русского оружия в Великую Отечественную войну

На оккупированных территориях Украины немцы не препятствовали открытию новых приходов, так как надеялись, что верующие, гонимые советской властью, будут с ними сотрудничать. Но оккупанты просчитались. Не много нашлось среди православной паствы и самих пастырей иуд, которые за тридцать сребреников поспешили бы сотрудничать с немецким оккупационным режимом. В статье «Церковная жизнь на территории оккупированной Украины в годы Великой Отечественной войны» Архиепископ Львовский и Галицкий Августин пишет: «В декабре 1941 г. имперская канцелярия издала специальную инструкцию по обращению с украинским населением: она предусматривала запрет религиозного паломничества, создание религиозных центров на месте украинских святынь, запрет на создание духовных учебных заведений. Еще одним проявлением оккупационной политики стала всяческая поддержка и поощрение раскола в Православии».

С началом войны на оккупированной территории Украины возобновили свою деятельность запрещенные советской властью Украинская автономная Церковь и Автокефальная (УАПЦ), непризнанная во всём православном мире.

Немцы последовательно проводили на Украине принцип «разделяй и властвуй», поэтому в церковном вопросе решили опереться на польского автокефалиста митрополита Дионисия (Валединского). Но митрополит Алексий не признал притязаний Дионисия на главенство в церковной жизни под покровительством немцев. Он провел в Почаевской Лавре (18 августа 1941) совещание епископов, на котором Украинская Церковь заявила о своей автономии, а в ноябре этого же года она приняла статус Экзархата Московской Патриархии. Экзархом избрали Алексия, вскоре возведенного в сан митрополита Волынского и Житомирского.

Фото 5. Митрополит Алексий (Громадский) (1882-1943)

Патриарший Экзарх Украины (1941-1943)

Митрополит Алексий, не желая раскола Православия на Украине, пытался сотрудничать с УАПЦ, но, объективно оценив сложившуюся ситуацию, остался верен союзу с Русской Православной Церковью. Этот решительный шаг стоил ему жизни. 8 мая 1943 года на дороге из Кременца в Луцк митрополита Алексия убили украинские националисты. Немцы обставили это убийство как внутреннюю разборку между противоборствующими украинскими церквами. Оккупантам смерть Патриаршего Экзарха Украины была на руку, так как своими действиями, направленными на восстановление канонической церковной жизни на оккупированных территориях, митрополит Алексий нарушил все планы немецких оккупационных властей по отношению к Церкви на Украине.

После освобождения Украины от фашистов Церковь включилась в сбор средств для фронта. Так, Почаевская Лавра в мае 1944 года передала государству для Красной Армии 100 тыс. рублей.

Архиепископ Львовский и Галицкий Августин пишет: «В целом «религиозное возрождение» на Украине носило патриотический характер и протекало так же бурно, как и в западных областях России. По документам известно, что в период оккупации было открыто: в Винницкой области 822 храма, Киевской -798, Одесской - 500, Днепропетровской - 418, Ровенской - 442, Полтавской - 359, Житомирской - 346, Сталинской (Донецкой) - 222, Харьковской - 155, Николаевской и Кировоградской - 420, не менее 500 храмов в Запорожской, Херсонской и Ворошиловградской, в Черниговской - 410».

И как тут не вспомнить нашу черниговскую православную святыню: чудотворную икону Елецкой Божьей Матери. Во времена польского нашествия (XVII ст.) икона была утеряна, но до Великой Отечественной войны список с неё хранился в Черниговском историческом музее, а когда в город пришли немцы, верующая случайно нашла икону неповреждённой среди дымящихся развалин музея и отдала в Троицкий монастырь. Она сохранилась до наших дней и находится в Елецком женском монастыре, где утешает скорби обращающихся к ней православных.

К началу Великой Отечественной войны советская власть закрыла большинство церквей страны и попыталась искоренить христианство, но в душах русских людей православная вера теплилась и поддерживалась тайными молитвами и обращениями к Богу. Об этом свидетельствуют истлевшие находки, которые встречают поисковики в наше время. Как правило, стандартным набором вещей русского солдата являются партбилет, комсомольский значок, спрятанная в потайной кармашек иконка Божьей матери и нательный крест, носимый на одной цепочке с именной капсулой. Вставая в атаку, вместе с призывным криком «За родину! За Сталина!» солдаты шептали «С Богом» и уже открыто крестились. На фронте из уст в уста передавались случаи, когда людям только с чудесной Божьей помощью удавалось выжить. Известный афоризм, проверенный и подтвержденный годами, подтвердился и на этой войне: «На войне атеистов не бывает».

Обескровленная Церковь

К началу Великой Отечественной войны была в разгаре пятилетка, направленная на полное уничтожение духовенства и православной веры. Храмы и церкви закрыли и здания передали в ведомство местных властей. Около 50 тысяч священнослужителей приговорили к расстрелу, а сотни тысяч сослали на каторгу.

Согласно планам советских властей, к 1943 году в Советском Союзе не должно было остаться ни работающих церквей, ни священников при них. Неожиданно начавшаяся война расстроила задумки безбожников и отвлекла от исполнения задуманного.

В первые дни войны Московский и Коломенский митрополит Сергий среагировал быстрее, чем верховный главнокомандующий. Он сам подготовил речь для граждан страны, напечатал ее на пишущей машинке и выступил перед советскими людьми с поддержкой и благословением на борьбу с врагом.

В речи прозвучала пророческая фраза: «Господь нам дарует победу».

Сталин только через несколько дней впервые обратился к народу с речью, начав своё выступление со слов «Братья и сестры».

С началом войны властям стало некогда заниматься агитационной программой, направленной против русской православной церкви, и Союз безбожников был распущен. В городах и селах верующие стали устраивать сходки и писать ходатайства об открытии храмов. Фашистское командование приказало на оккупированных территориях открывать православные церкви, чтобы привлечь на свою сторону местное население. Советским властям ничего не оставалось делать, как дать разрешение на возобновление работы храмов.

Закрытые церкви начинали работать. Священнослужителей реабилитировали и отпускали с каторги. Народу было дано негласное разрешение на посещение церквей. Саратовской епархии, в подчинении которой не осталось ни одного прихода, в 1942 году был сдан в аренду Свято-Троицкий собор. Спустя некоторое время открылась Духосошественская церковь и некоторые другие храмы.

В годы войны Русская православная церковь стала советником Сталина. Верховный главнокомандующий пригласил главное духовенство в Москву для обсуждения дальнейшего развития православия и открытия духовных академий и школ. Совершенной неожиданным для русской церкви стало разрешение о выборе главного патриарха страны. 8 сентября 1943 года решением Поместного Собора православная наша церковь приобрела новоизбранного Главу митрополита Сергия Старогородского.

Батюшки на передовой

Одни священники поддерживали народ в тылу, вселяя веру в победу, а другие переодевались в солдатские шинели и шли на фронт. Никто не знает, сколько батюшек без рясы и креста с молитвой на устах шли в атаку на врага. Кроме того, они поддерживали дух советских солдат, проводя беседы, в которых проповедовались милость Господа и его помощь в победе над врагом. Согласно советской статистике около 40 священнослужителей были удостоены медалями «За оборону Москвы» и «За оборону Ленинграда». «За доблестный труд» получили награду более 50 священников. Батюшки-солдаты, отставшие от армии, записывались в партизанские отряды и помогали уничтожать врага на оккупированных территориях. Несколько десятков человек получили медали «Партизану Великой Отечественной войны».

Многие священнослужители, реабилитированные из лагерей, отправлялись сразу на передовую. Патриарх всея Руси Пимен, отбыв срок на каторге, вступил в состав Красной Армии и к концу войны имел звание майора. Многие русские солдаты, выжившие в этой страшной войне, возвращались домой и становились священниками. Пулеметчик Коноплев после войны стал митрополитом Алексием. Борис Крамаренко, кавалер орденов Славы, в послевоенное время посвятил себя Богу, отправившись в церковь под Киевом и став диаконом.

Архимандрит Алипий

Архимандрит Алипий, наместник Псково-Печерского монастыря, принимавший участие в битве за Берлин и получивший орден Красной звезды, так рассказывает о своем решении податься в священнослужители: «На этой войне я увидел столько ужаса и кошмара, что постоянно молил Господа о спасении и дал ему слово стать батюшкой, выжив в этой страшной войне».

Архимандрит Леонид (Лобачев) одним из первых добровольно попросился на фронт и прошел всю войну, заслужив звание старшины. Количество полученных медалей внушает уважение и говорит о его героическом прошлом во время войны. Его наградной список содержит семь медалей и орден Красной Звезды. После победы священнослужитель посвятил свою дальнейшую жизнь русской церкви. В 1948 году его направили в Иерусалим, где он первым стал руководить Русской Духовной Миссией.

Святой епископ-хирург

Незабвенна героическая отдача всего себя на благо общества и спасение умирающих епископа Русской Православной Церкви Луки. После университета, еще не имея церковного сана, он успешно работал земским врачом. Войну встретил в третьей по счету ссылке в Красноярске. В то время тысячи эшелонов с ранеными отправлялись в глубокий тыл. Святитель Лука делал сложнейшие операции и спас множество советских бойцов. Его назначили главным хирургом эвакуационного госпиталя, и он консультировал всех медицинских работников Красноярского края.

По окончанию срока ссылки святитель Лука получил сан архиепископа и стал возглавлять Красноярскую кафедру. Высокое положение не помешало ему продолжать благое дело. Он, как и прежде, оперировал больных, после операции делал обход раненых и консультировал врачей. Наряду с этим успевал писать медицинские трактаты, проводить лекции и выступать на конференциях. Где бы он ни находился, на нем всегда была неизменная ряса и клобук священника.

После переработки и дополнения «Очерков гнойной хирургии», в 1943 году было опубликовано второе издание знаменитого труда. В 1944 году архиепископа перевели на Тамбовскую кафедру, где он продолжил лечить раненых в госпитале. После окончания войны святитель Лука был удостоен медали «За доблестный труд».

В 2000 году решением Православной Епархии арх-п Лука был причислен к лику святых. На территории саратовского медуниверситета идет возведение церкви, которую планируется освятить во имя святого Луки.

Помощь фронту

Священнослужители и православные люди не только героически воевали на поле боя и лечили раненых, но и оказывали Советской Армии материальную помощь. Батюшки собирали средства на нужды фронта и покупали необходимое оружие и технику. 7 марта 1944 года 516-му и 38-му танковым полкам было передано сорок танков Т-34. Торжественным вручением техники руководил митрополит Николай. Из подаренных танков была укомплектована колонна им. Дмитрия Донского. Сам Сталин объявил духовенству и православным людям благодарность от Красной Армии.

Объединившись с народом, православная наша церковь проводила божественные литургии в честь павших героев и молилась за спасение русских войнов. После службы в храмах устраивались совещания с христианами, и обсуждалось, кому и как могут помочь русская церковь и мирные жители. На собранные пожертвования священнослужители помогали детям-сиротам, оставшимся без родителей, и семьям, потерявшим кормильцев, отправляли на фронт посылки с необходимыми вещами.

Прихожане из Саратова смогли собрать средства, которых хватило на постройку шести самолетов марки «Александр Невский». Московская епархия за три первых года войны собрала и сдала на нужды фронта пожертвований на 12 миллионов рублей.

В годы Великой Отечественной войны власти впервые за годы своего правления разрешили русской церкви провести крестный ход. На праздник Великой Пасхи во всех крупных городах православные люди собрались вместе и совершили великое Крестное шествие. В пасхальном послании, написанном митрополитом Сергием, были следующие слова:

«Не свастика, а Крест призван возглавить нашу христианскую культуру, наше христианское жительство».

Прошение о совершении крестного хода было подано маршалу Жукову ленинградским митрополитом Алексием (Симанским). Под Ленинградом шли ожесточенные бои, и существовала угроза взятия города фашистами. По чудесному совпадению день Великой Пасхи 5 апреля 1942 года совпал с 700-летием со дня поражения немецких рыцарей в Ледовом побоище. Битвой руководил Александр Невский, впоследствии причисленный к лику святых и считающийся покровителем Ленинграда. После совершения крестного хода поистине случилось чудо. Часть танковых дивизий группы «Север» по приказу Гитлера была переброшена на помощь группе «Центр» для нападения на Москву. Жители Ленинграда оказались в блокаде, но зато враг не проник в город.

Голодные блокадные дни в Ленинграде не прошли даром как для мирных жителей, так и для духовенства. Наряду с рядовыми ленинградцами от голода умирали священнослужители. Восемь клириков Владимирского собора не смогли пережить страшную зиму 1941-1942 года. Регент Никольской церкви умер прямо во время службы. Митрополит Алексий всю блокаду провел в Ленинграде, но его келейник инок Евлогий умер голодной смертью.

В некоторых церквях города, имеющих подвальные помещения, устраивались бомбоубежища. Александро-Невская лавра отдала часть помещений под госпиталь. Не смотря на тяжелое голодное время, в церквях ежедневно проводились божественные литургии. Священнослужители с прихожанами молились за спасение солдат, проливающих кровь в жестоких боях, поминали безвременно ушедших войнов, просили Всевышнего быть милостивым и даровать победу над фашистами. Вспомнили молебен 1812 года «в нашествие супостатов», и каждый день включали его в службу. Некоторые богослужения посещали командиры Ленинградского фронта вместе с главнокомандующим маршалом Говоровым.

Поведение ленинградского духовенства и верующих стало поистине гражданским подвигом. Паства и священники объединились и вместе стойко переносили тяготы и лишения. В городе и северных пригородах находилось десять действующих приходов. С 23 июня церкви объявили о начале сбора пожертвований на нужды фронта. Из храмов были отданы все средства, находящиеся в запасе. Расходы на содержание церквей сократили до минимума. Богослужения проводились в те моменты, когда в городе не было бомбежек, но независимо от обстоятельств, совершались ежедневно.

Тихий молитвенник

Тихая молитва преподобного Серафима Вырицкого в дни войны не прекращалась ни на минуту. С первых дней старец пророчил победу над фашистами. Он молился Господу о спасении нашей страны от захватчиков день и ночь, в своей келье и в саду на камне, поставив перед собой образ Серафима Саровского. Предаваясь молитве, он провел многие часы, прося Всевышнего увидеть страдания русского народа и спасти страну от врага. И чудо свершилось! Пусть и не быстро, прошло четыре мучительных года войны, но Господь услышал тихие мольбы о помощи и послал снисхождение, даровав победу.

Сколько людских душ было спасено благодаря молитвам незабвенного старца. Он являлся соединяющей нитью между русскими христианами и небесами. Молитвами преподобного был изменен исход многих важных событий. Серафим в начале войны предсказал, что жителей Вырицы минуют беды войны. И на самом деле, ни один человек из поселка не пострадал, все дома остались целы. Многие старожилы помнят удивительный случай, произошедший во время войны, благодаря которому церковь Казанской иконы Пресвятой Богородицы, расположенная в Вырице, осталась невредимой.

В сентябре 1941 года немецкие войска интенсивно обстреливали станцию Вырица. Советское командование решило, что для правильной наводки фашисты используют высокий купол церкви и решили подорвать ее. Команда подрывников во главе с лейтенантом пошла в поселок. Подойдя к зданию храма, лейтенант приказал бойцам ждать, а сам пошел в здание для ознакомительного осмотра объекта. Через некоторое время из церкви послышался выстрел. Когда бойцы вошли в храм, они нашли там бездыханное тело офицера и лежащий рядом револьвер. Солдаты в панике покинули поселок, вскоре началось отступление, и церковь Промыслом Божьим осталась целой.

Иеромонах Серафим до принятия сана был известным купцом в Петербурге. Приняв монашеский постриг, он стал во главе Александро-Невской лавры. Православный народ очень почитал священнослужителя и со всех концов страны ехал к нему за помощью, советом и благословением. Когда старец переехал в 30-е годы в Вырицу, поток христиан не уменьшился, и люди продолжали посещать духовника. В 1941 году преподобному Серафиму было 76 лет. Состояние здоровья преподобного было не важным, он не мог самостоятельно ходить. В послевоенные годы к Серафиму хлынул новый поток посетителей. Многие люди в годы войны потеряли связь со своими близкими и, при помощи сверхспособностей старца, хотели узнать об их местонахождении. В 2000 году православная церковь причислила иеромонаха к лику святых.

Великая Отечественная война явилась новым этапом в жизни Русской православной церкви, патриотическое служение духовенства и верующих стало выражением естественного чувства любви к Родине.

Глава Церкви, патриарший местоблюститель митрополит Сергий (Страгородский), обратился к пастве в первый же день войны, на 12 дней раньше, чем советский лидер Иосиф Сталин (Джугашвили). «Не в первый раз приходится русскому народу выдерживать испытания, – писал владыка Сергий. – С Божией помощью и на сей раз он развеет в прах фашистскую вражескую силу. Наши предки не падали духом и при худшем положении потому, что помнили не о личных опасностях и выгодах, а о священном своем долге перед Родиной и верой, и выходили победителями. Не посрамим же их славного имени и мы – православные, родные им и по плоти, и по вере. Отечество защищается оружием и общим народным подвигом, общей готовностью послужить Отечеству в тяжкий час испытания всем, чем каждый может».

На следующий день войны, 23 июня, по предложению митрополита Алексия (Симанского) приходы Ленинграда начали сбор пожертвований в Фонд обороны и советский Красный Крест.

Двадцать шестого июня 1941 г. в Богоявленском кафедральном соборе состоялся молебен о даровании Победы.

После молебна митрополит Сергий обратился к верующим с проповедью, в которой были и такие слова: «Пусть гроза надвигается. Мы знаем, что она приносит не одни бедствия, но и пользу: она освежает воздух и изгонят всякие миазмы: равнодушие ко благу Отечества, двурушничество, служение личной наживе и пр. У нас уже имеются некоторые признаки такого оздоровления. Разве не радостно, например, видеть, что с первыми ударами грозы мы вот в таком множестве собрались в наш храм и начало нашего всенародного подвига в защиту родной земли освящаем церковным богослужением».

В этот же день с архипастырским посланием обратился к своей пастве и митрополит Ленинградский Алексий (Симанский), призвав защищать Родину. О влиянии этих посланий можно судить по фактам отношения оккупационных властей к распространению пастырских обращений. В сентябре 1941 г. за чтение в храмах первого послания митрополита Сергия в Киеве были расстреляны архимандрит Александр (Вишняков) – настоятель Николо-Набережной церкви – и протоиерей Павел Остренский, в Симферополе за чтение и распространение этого патриотического воззвания были расстреляны протоиерей Николай Швец, дьякон Александр Бондаренко, старец Викентий.

Послания предстоятеля Церкви (а их за период войны было свыше 20) носили не только консолидирующий характер, но имели и разъяснительные цели. В них определялись твердая позиция Церкви по отношению к захватчикам и войне в целом.

Четвертого октября 1941 г., когда Москве угрожала смертельная опасность и население переживало тревожные дни, митрополит Сергий выпустил Послание к московской пастве, призывая к спокойствию мирян и предупреждая колеблющееся духовенство: «Ходят слухи, которым не хотелось бы верить, будто есть и среди наших православных пастырей лица, готовые идти в услужение ко врагам нашей Родины и Церкви, – вместо святого креста осеняться языческой свастикой. Не хочется этому верить, но если бы вопреки всему нашлись такие пастыри, я им напомню, что Святой нашей Церкви, кроме слова увещания, вручен Господом и духовный меч, карающий нарушителей присяги».

В ноябре 1941 г., уже находясь в Ульяновске, митрополит Сергий (Страгородский) обратился с посланием, укреплявшим в народе уверенность в близком часе Победы: «Премудрый же и Всеблагий Вершитель судеб человеческих да увенчает наши усилия конечной побед и да ниспошлет успехи воинству русскому, залог нравственного и культурного преуспевания человечества».

Особое внимание в своих посланиях митрополит Сергий уделял верующим на временно оккупированных территориях. В январе 1942 г. в специальном обращении патриарший местоблюститель напомнил православным, чтобы они, находясь в плену у врага, не забывали, что они – русские, и сознательно или по недомыслию не оказались предателями своей Родины. Митрополит Сергий также содействовал и организации партизанского движения. Так, в послании подчеркнуто: «Пусть ваши местные партизаны будут и для вас не только примером и одобрением, но и предметом непрестанного попечения. Помните, что всякая услуга, оказанная партизану, есть заслуга перед Родиной и лишний шаг к вашему собственному освобождению от фашистского плена».

Послания митрополита нарушали советские законы, ибо те запрещали любую деятельность Церкви за пределами стен храма и любое вмешательство в дела государства. Тем не менее все выпущенные местоблюстителем обращения и послания откликались на все основные события в военной жизни сражавшейся страны. Патриотическая позиция Церкви была замечена руководством страны с первых дней войны. С 16 июля 1941 г. советская пресса начала публиковать положительные материалы о Церкви и верующих в СССР. В «Правде» впервые были опубликованы сведения о патриотической деятельности православного духовенства. Такие сообщения в центральной прессе стали регулярными. Всего с этого времени по июль 1945 г. в центральной прессе (газеты «Правда» и «Известия») было опубликовано свыше 100 статей и сообщений, где в той или иной степени затрагивались религиозные проблемы и тема патриотического участия верующих в Великой Отечественной войне.

Руководствуясь гражданскими чувствами, иерархи, священники и верующие не ограничивались только молебнами о даровании победы Красной армии, а с первых дней войны участвовали в оказании материальной помощи фронту и тылу. Духовенство в Горьком и Харькове, а затем по всей стране организовывало сбор теплых вещей и подарков бойцам. В Фонд обороны вносились деньги, золотые и серебряные вещи, облигации государственных займов.

Фактически легализовать сбор денег и вещей верующих (незаконные по постановлению «О религиозных объединениях» от 8 апреля 1929 г.) митрополиту Сергию удалось лишь в 1943 г., после телеграммы И. Сталину (Джугашвили) от 5 января. В ней говорилось: «Сердечно приветствую Вас от имени Православной Русской Церкви. Молитвенно желаю в Новом году Вам здоровья и успехов во всех Ваших начинаниях на благо вверенной Вам родной страны. Нашим особым посланием приглашаю духовенство, верующих жертвовать на постройку колонны танков имени Дмитрия Донского. Для начала Патриархия вносит 100 тысяч рублей, Елоховский кафедральный собор в Москве вносит 300 тысяч, настоятель собора Колчицкий Николай Федорович – 100 тысяч. Просим в Госбанке открытие специального счета. Да завершится победой над темными силами фашизма общенародный подвиг, Вами возглавляемый. Патриарший местоблюститель Сергий, Митрополит Московский».

В ответной телеграмме разрешение на открытие счета было дано. Там же прозвучали и слова благодарности Церкви за ее деятельность: «Патриаршему Местоблюстителю Сергию, Митрополиту Московскому. Прошу передать православному духовенству и верующим мой привет и благодарность Красной армии за заботу о бронетанковых силах Красной армии. Указание об открытии специального счета в Госбанке дано. И. Сталин».

С получением этого разрешения Церковь де-факто получила право юридического лица. В конце 1944 г. каждая епархия прислала в Синод отчет о своей деятельности в суммарном выражении с 22 июня 1941 г. по 1 июля 1944 г. Духовенство и верующие собирали средства на нужды обороны, подарки бойцам Красной армии, больным и раненым, находящимся в госпиталях, на оказание помощи инвалидам Отечественной войны, детям и детским учреждениям, семьям красных воинов. Сборы шли не только денежные, но и драгоценными предметами, продуктами и необходимыми вещами, такими как, например, вафельные полотенца для госпиталей. За отчетный период взносы приходов Русской православной церкви составили 200 млн рублей. Общее количество собранных средств за весь военный период превысило 300 млн рублей.

Из этого количества собранных денег 8 млн рублей были использованы на покупку 40 танков Т-34, построенных на танковом заводе Челябинска. Они и составили колонну с надписями на башнях боевых машин: «Дмитрий Донской». Передача колонны частям Красной армии состоялась в деревне Горенки, что в 5 километрах северо-западнее Тулы, по месту расположения комплектующихся военных частей.

Грозную технику получили 38-й и 516-й отдельные танковые полки. К этому времени оба прошли нелегкие боевые пути. Первый участвовал в боях на демянском плацдарме, под Вязьмой и Ржевом, освобождал города Невель и Великие Луки, бил врага под Ленинградом и Новгородом. Под Тулой боевые пути полков разойдутся. 38-й уйдет в юго-западные области Украины, 516-й – в Белоруссию. По-разному сложится военная судьба боевых машин «Дмитрия Донского». Короткой и яркой будет она для 38-го полка, продолжительной окажется у 516-го. Но 8 марта 1944 г., в день вручения общецерковной колонны, они стояли на одном заснеженном поле. Каждому согласно штату полагалось по 21 танку. Такое количество получил только 516-й полк, 38-му досталось девятнадцать.

Учитывая высокую значимость патриотического акта верующих, в день передачи колонны состоялся торжественный митинг, на котором перед танкистами по поручению патриарха Сергия (Страгородского) выступил митрополит Крутицкий Николай (Ярушевич). Это была первая официальная встреча представителя епископата Русской православной церкви с бойцами и командующими Красной армии.

Первым боевое крещение получил 38-й отдельный танковый полк в Уманско-Ботошанской операции, участвуя в составе войск 2-го Украинского фронта в освобождении юго-западных областей Украины и части Бессарабии. Совершив 12-суточный комбинированный марш в районе г. Умани, полк в ночь с 23 на 24 марта 1944 г. принял бой. К 25 марта совместно со стрелковыми подразделениями 94-й гвардейской стрелковой дивизии 53-й армии были освобождены населенные пункты Казацкое, Корытное, Бендзари. Первые бои принесли и первые потери боевых машин. В начале апреля 1944 г. в составе полка оставалось только 9 танков. Но воля к победе и желание воинства с честью пронести на броне имя Дмитрия Донского не ослабевали. Героическими действиями отличился личный состав 38-го полка при форсировании реки Днестр с последующим выходом на государственную границу СССР. За успешное выполнение боевых задач приказом Верховного Главнокомандующего от 8 апреля 1944 г. полку было присвоено почетное наименование «Днестровский». Менее чем за два месяца полк прошел с боями свыше 130 км, более 500 км сумел преодолеть маршем по бездорожью на своих танках. За этот период танкисты уничтожили около 1420 гитлеровцев, 40 различных орудий, 108 пулеметов, подбили и захватили 38 танков, 17 бронетранспортеров, 101 транспортную автомашину, захватили 3 склада горючего и взяли в плен 84 немецких солдат и офицеров.

Двадцать один солдат и десять офицеров полка пали смертью храбрых на полях сражений. За проявленное мужество, доблесть и героизм 49 танкистов были награждены орденами и медалями СССР.

В последующем, находясь в резерве Ставки, 38-й полк был переименован в 74-й отдельный тяжелый танковый, а затем переформирован в 364-й тяжелый самоходный артиллерийский полк. При этом, учитывая высокие боевые заслуги личного состава в ходе Уманско-Ботошанской операции, ему было присвоено звание «Гвардейский» и сохранено почетное наименование «Днестровский».

Другой полк, получивший боевые машины из колонны имени Дмитрия Донского, – 516-й отдельный огнеметный танковый – начал боевые действия 16 июля 1944 г. совместно с 2-й штурмовой инженерно-саперной бригадой 1-го Белорусского фронта. Ввиду установленного на танках огнеметного вооружения (бывшего в то время секретным) подразделения этого полка привлекались к выполнению специальных боевых задач и на особо тяжелых участках фронта во взаимодействии со штурмовыми батальонами. В благодарственном письме командования полка на имя митрополита Николая (Ярушевича) были такие слова: «Вы говорили: “Гоните ненавистного врага из нашей Великой Руси. Пусть славное имя Дмитрия Донского ведет нас на битву, братья-воины”. Выполняя этот наказ, рядовые, сержанты и офицеры нашей части, на врученных Вами танках, полные любви к своей Матери-Родине, к своему народу, успешно громят заклятого врага, изгоняя его из нашей земли… Имя великого русского полководца Дмитрия Донского, как немеркнущую славу оружия, мы пронесли на броне наших танков вперед на Запад, к полной и окончательной победе».

Танкисты сдержали слово. В январе 1945 г. они смело действовали при штурме сильных укреплений Познани, а весной воевали на Зеяловских высотах. Танки «Дмитрий Донской» дошли до Берлина.

О беспредельном мужестве и героизме танкистов свидетельствует тот факт, что 19 человек, сражаясь до последнего дыхания, сгорели в своих боевых машинах. Среди них посмертно награжденные орденами Отечественной войны I степени командир танкового взвода лейтенант А. К. Гогин и механик-водитель А. А. Соломко.

Так в борьбе за общие идеалы в годы Великой Отечественной войны патриотические чаяния русских верующих и духовенства воедино слились с героизмом и доблестью воинов Красной армии. Как много лет назад, над ними веяли знамена Дмитрия Донского, олицетворявшие победу над сильным врагом.

Несомненно, что сбор средств в Фонд обороны, на подарки Красной армии, на помощь сиротам, воинам-инвалидам, семьям погибших составил важную часть деятельности Русской православной церкви в годы войны. Но была еще одна важнейшая форма деятельности – молебны о победе русского воинства. Одним из величайших молитвенников в военные годы был иеросхимонах Серафим Вырицкий.

Когда немцы вошли в город, старец успокаивал многих растерявшихся, говоря, что ни одного жилого дома не будет разрушено. (В Вырице, действительно, были разрушены только вокзал, сберкасса и мост.) Тысячу дней стоял он на молитве о спасении России. Он возносил постоянную молитву не только в своей келье, но и в саду на камне перед устроенной на сосне иконой преподобного Серафима Саровского, кормящего дикого медведя. Этот уголок старец называл «Саров». В 1942 г. отец Серафим писал о своих бдениях:

«И в радости, и в горе, монах, старец больной
Идет к святой иконе в саду, в тиши ночной.
Чтоб Богу помолиться за мир и всех людей
И старцу поклонится о Родине своей.
Молись Благой Царице, Великий Серафим,
Она Христа десница, помощница больным.
Заступница убогим, одежда для нагих,
В скорбях великих многих спасет рабов своих…
В грехах мы погибаем, от Бога отступив,
И Бога оскорбляем в деяниях своих».

Старец увидел Победу, которую он приближал своими молитвами. Не прекращал отец Серафим принимать людей и после войны. Их стало еще больше. В основном это были родственники пропавших без вести воинов.

Особенно следует сказать о патриотической деятельности Церкви на временно оккупированной территории. Священники являлись подчас единственным связующим звеном между партизанами и местными жителями и получили славное прозвище «партизанских попов».

Медалью «Партизан Отечественной войны» была отмечена деятельность отца Федора Пузанова из села Бродовичи-Заполье на Псковщине. В годы войны он стал разведчиком 5-й партизанской бригады. Георгиевский кавалер Первой мировой войны, он, пользуясь относительной свободой передвижения, разрешенной ему оккупантами как священнику сельского прихода, вел разведывательную работу, снабжал партизан хлебом и одеждой, первым отдал им свою корову, сообщал данные о передвижениях немцев. Кроме этого, он вел беседы с верующими и, передвигаясь от села к селу, знакомил жителей с положением в стране и на фронтах. В январе 1944 г. во время отступления немецких войск отец Феодор спас от угона в Германию более 300 своих земляков.

«Партизанским попом» был и отец Василий Копычко, настоятель Одрижинской Успенской церкви Ивановского района Пинской области в Белоруссии. С начала войны он совершал богослужения ночью, без освещения, чтобы не быть замеченным немцами. Пастырь знакомил прихожан со сводками Информбюро, с посланиями митрополита Сергия. Позже отец Василий стал партизанским связным и продолжал им быть до освобождения Белоруссии.

Свой вклад в дело победы вносили и монашествующие. (В конце войны на территории РСФСР не осталось ни одного действующего монастыря, лишь в присоединенных областях Молдавии, Украины, Белоруссии их насчитывалось 46.) В годы оккупации на временно занятой врагом территории возобновили свою деятельность 29 православных монастырей. Так, например, Курский Свято-Троицкий женский монастырь начал действовать в марте 1942 г. Только за несколько месяцев 1944 г. монахини сдали в Фонд обороны 70 тыс. рублей, Днепропетровский Тихвинский женский монастырь – 50 тыс., Одесский Михайловский женский монастырь – 100 тыс. рублей. Монахини помогали Красной армии не только пожертвованиями, но и сбором теплых вещей и полотенец, так нужных в госпиталях и медсанбатах. Инокини Одесского Михайловского женского монастыря вместе со своей настоятельницей игуменьей Анатолией (Букач) собрали и передали военным медикам значительное количество лекарственных препаратов.

Патриотическая церковная деятельность в первые годы войны была замечена и по достоинству оценена советским руководством, оказав определенное влияние на изменение религиозной политики государства в военный период.

В день Пасхи Христовой, 6 мая 1945 г., в своем дневнике писатель М. М. Пришвин записал «…Мы были возле церкви Иоанна Воина в тесной толпе, выходящей далеко за церковную ограду на улицу. Из боковой двери над головами валил пар дыхания стоявших в церкви. Вот бы иностранцу посмотреть, как молятся русские и чему радуются! Когда из церкви послышалось “Христос Воскресе!” и весь народ подхватил – это была радость!

Нет, не только одним холодным расчетом была сделана победа: корни победы надо искать здесь, в этой радости сомкнутых дыханий. Знаю, что не Христос вел людей на войну и радостно от войны никому не было, но опять-таки не один расчет и внешний расчет определил победу. И когда теперь всякий простолюдин, введенный собеседником в раздумье о жизни, говорит: “Нет, что-то есть!” – это “нет” он обращает к безбожникам и к себе самому, не веровавшему в победу. А то “что-то” есть Бог, определяющий, как вот в этой заутрени, свою внутреннюю организацию, и свободный порядок, и вот это “что-то” (Бог) есть!»

Изменение религиозной политики советского государства в 1941-1943 гг. и ее проявление в блокадном Ленинграде

19.07.2011 00:00

К началу Великой Отечественной войны отношения между государством и религиозными организациями в СССР были далеки от нормальных. Особенно жестокие антицерковные гонения осуществлялись в 1930-е гг., правда, к 1940-м гг. уже произошел отказ от запланированного полного уничтожения Православной Церкви в стране. Однако ее положение оставалось трагичным - множество запретов опутывало со всех сторон, сотни священников томились в тюрьмах и лагерях. Так, в одной из крупнейших епархий страны - Ленинградской к лету 1941 г. уцелел лишь 21 православный храм, отсутствовали монастыри, духовные учебные заведения и т. д.

Начавшаяся 22 июня 1941 г. война коренным образом изменила весь привычный уклад жизни в стране. Не могло не измениться и положение Церкви, отношение к ней советского государства. Уже первые слова обращения И. Сталина к народу 3 июля 1941 г.: «Дорогие соотечественники! Братья и сестры!» были подсказаны не марксистско-ленинской идеологией, а скорее церковной проповедью. Реальная действительность заставляла Сталина, руководство ВКП(б) начать пересмотр своей религиозной политики, перейти к диалогу во имя единства верующих и атеистов в борьбе с общим врагом России.

Впрочем, первоначально изменения были небольшие. Архиереям Русской Церкви не препятствовали распространять свои патриотические воззвания, хотя это и являлось нарушением закона. Полностью прекратилась антирелигиозная пропаганда, была свернута деятельность «Союза воинствующих безбожников». К октябрю 1941 г. были закрыты практически все анти-религиозные периодические издания.

В первые месяцы войны еще нередко проводились репрессии священ-нослужителей. В подготовленной 25 августа 1941 г. Ленинградским Управлением НКВД «Сводке на изъятие контрреволюционного элемента из гор. Ленинграда» намечалось арестовать 27 и выслать еще 38 «церковников, сектантов, католиков и клерикалов», что составляло примерно 3% от общего числа запланированных «к изъятию» 2248 человек. Уже через несколько дней начались репрессии. 27-28 августа было арестовано несколько членов клира Николь-ской Большеохтинской церкви и свящ. Николай Ильяшенко. Однако осудить их не удалось, 4 сентября о. Николай был эвакуирован в тюрьму г. Ново-сибирска, а 15 июля 1942 г. освобожден, дело прекратили за недоказанностью обвинения. Также 28 августа оказался в заключении настоятель Никольской церкви в пос. Саблино прот. Николай Близнецкий. Его эвакуировали в Новоси-бирскую область, где он и умер в тюремной больнице г. Мариинска 10 февраля 1942 г.

Летом 1942 г. оказалась разгромлена тайная т. н. иосифлянская община архим. Клавдия (Савинского), а всего, согласно справке начальника Ленинградского Управления НКВД, к 1 октября 1942 г. в городе было ликвидировано семь церковно-сектантских контрреволюционных групп. В дальнейшем репрессии в блокадном Ленинграде проводились уже только в отношении членов тайных иосифлянских общин. С середины 1942 г. и в целом в стране аресты клириков Московской Патриархии почти прекратились. Более того, из лагерей освободили десятки священнослужителей, в том числе к сентябрю 1943 г. 11 архиереев. Постепенно начали возрождаться епископские кафедры. Появились первые, пока еще редчайшие случаи восстановле-ния закрытых храмов. Религиозные центры СССР признали де-факто, им снова разрешили устанавливать связи с заграничными церковными организациями.

Осень 1941 г. была тяжелым временем для страны. 12 октября возглавлявший Русскую Церковь митрополит Сергий (Страгородский) написал завещание, в котором назвал своим приемником митрополита Ленинградскому Алексия (Симанского). Еще 7 октября было принято решение об эвакуации из столицы руководителей основных религиозных организаций. Ее провели 14 октября в Ульяновск. Здесь с 19 октября 1941 г. до конца лета 1943 г. проживал Патриарший Ме-стоблюститель вместе с сотрудниками канцелярии. Был эвакуирован из Москвы и экзарх Украины митр. Николай (Ярушевич), но уже в ноябре 1941 г. ему разрешили вернуться в столицу. Экзарх сразу же начал активно сотрудничать с властями в организации пропаганды за границей, и вскоре был включен в качестве представителя Патриархии во Всеславянский комитет.

В начале 1942 г. было разрешено в пропагандистских целях воз-обновить издательскую деятельность Русской Церкви. 10 марта Л. Берия написал И. Сталину о том, что немцы пытаются использовать Церковь на оккупированной территории в своих целях, и НКВД считает целесообразным силами Московской Патриархии подготовить книгу, разоблачающую действия фашистов. Вскоре Политбюро приняло секретное решение о подготовке и публикации этого издания. Предисловие к книге «Правда о религии в России» (а не в СССР!) написал митр. Сергий. Уже летом 1942 г. книга была издана тиражом 50 тыс. экземпля-ров, одновременно на нескольких языках и распространялась за рубежом и за линией фронта. В 1943 г. была подготовлена и напечатана еще одна пропагандистская книга «Русская Православная Церковь и Великая Отечественная вой-на».

В Ленинграде изменения в отношении городских властей к Церкви стали происходить уже в начальный период войны. Помимо церковных взносов в фонд обороны одной из сфер сотрудничества стала маскировка храмов, которые могли стать ориентирами и целями при воздушных налетах на город. В подвальных помещениях ряда храмов (например, в Спасо-Преображенском соборе) были устроены бомбоубежища. Под Казанским собором в период блокады находился детский сад и одно время - отдел штаба Ленинградского фронта. Многие храмы использовались для хранения культурных ценностей. Так, Сампсониевский собор был занят филиалом Эрмитажа, Крестовоздвиженскую церковь занимало фильмохранилище, Владимирскую церковь - филиал Публичной библиотеки и т. д. Особенно много музейных коллекций было размещено в Исаакиевском соборе.

Целый ряд церковных зданий выполнял функции, связанные с патриотическим воспитанием жителей города и бойцов Ленинградского фронта. Особенно большую роль при этом играла Александро-Невская Лавра. В конце 1941 г. в части лаврских зданий разместился приемно-распределительный госпиталь № 1. Присутствие на территории Лавры большого количества военнослужащих стало одной из причин устройства в ее храмах мест патриотического воспитания защитников города. Обращение в ходе войны к русским патриотическим, в том числе православным традициям играло важную роль в обороне Ленинграда. С городом на Неве была тесно связана жизнь, деятельность или история захоронений знаменитых русских полководцев - А. Суворова, М. Кутузова, Ф. Ушакова, св. кн. Александра Невского. В Благовещенской церкви Лавры находилась могила Суворова, и в ноябре 1942 г. было произведено ее художественное оформление. Сюда, к могиле генералиссимуса приходили воины, отправлявшиеся на защиту родного города.

Осенью 1942 г. было произведено и декоративное оформление притвора в Троицком соборе Лавры, где до 1922 г. находилась рака с мощами св. Александра Невского. Имя князя стало особенно популярно после выхода на экраны художественного фильма «Александр Невский» и воспринималось в качестве символа борьбы с германской агрессией на русские земли. Поэтому в 1944 г. в Троицком соборе была устроена выставка, посвященная Александру Невскому, которую посетило большое количество военнослужащих и жителей города.

Значительную роль в патриотическом воспитании играли также Петропавловский и Казанский соборы. На площади перед последним у памятников полководцам Отечественной войны 1812 г. Кутузову и Барклаю де Толли давали клятву уходившие на защиту Ленинграда воины. Для этой цели памятники в виде исключения не были закрыты мешками с песком. Одновременно воины посещали и расположенную в соборе могилу фельдмаршала М. Кутузова. Уже в первые месяцы войны экспозиция занимавшего храм Музея истории религии была закрыта, и к осени 1941 г. устроена выставка «Героическое прошлое русского народа». С 1942 г. в Казанском соборе была развернута выставка «Отечественная война 1812 г.», которую посещали делегации с фронта.

Существенным шагом городских властей навстречу верующим стало выделение православным приходам минимально необходимого количества вина и муки для причащения богомольцев. Первое заявление о выделении муки и вина поступило в Ленсовет от общины Никольского собора 1 ноября 1941 г. И в самый разгар голодной зимы с 29 декабря 1941 г. по 3 января 1942 г. 7 православным приходам были впервые выделены в общей сложности 85 кг муки и 75 литров вина. Выделяемых продуктов хватало лишь для удовлетворения минимальных богослужебных потребностей. Так, согласно свидетельству прихожан, просфоры были размером с пятикопеечную монету, а вина выделялось не более двух столовых ложек на службу. Начиная с февраля 1942 г. выдача продуктов для богослужений стала ежемесячной. Размер ее на протяжении двух лет почти не менялся.

Помимо предоставления продуктов для богослужений городские власти сделали и ряд других уступок верующим. Общинам Никольского и Спасо-Преображенского соборов был предоставлен воск для изготовления свечей. Известный ученый-музыковед Н. Успенский, ставший в феврале 1942 г. регентом в Никольском соборе и создавший новый хор, сумел добиться выдачи певчим не только хлебных, но и других продуктовых карточек.

Когда весной-летом 1942 г. принималось решение оставить в городе тех, кто необходим для удовлетворения потребностей фронта и «насущных нужд населения», приходское духовенство получило возможность продолжить свое служение. Были эвакуированы лишь 2 штатных священника, заштатных священнослужителей также было эвакуировано немного - 2-3 человека. И в действующую армию священнослужители Ленинграда призывались редко, всего 3 человека. В апреле 1942 г. последовало разрешение совершать в городах Пасхальный крестный ход вокруг храмов с зажженными свечами. Произошло снятие некоторых ограничений на внебогослужебную деятельность, проведение массовых религиозных церемоний. О них даже стали сообщать в средствах массовой информации. Так, по указанию городского руководства фотографы снимали во время богослужения внутренний и внешний вид храмов Ленинграда на Пасху 1942 г. и Рождество 1943 г.

Однако отношения Церкви и государства в первый год войны подлинным диалогом еще не стали. В это время нередки были рецидивы прежней политики, грубых административных, насильственных акций. Сохранялся запрет на посещение храмов военнослужащими и некоторыми другими категориями граждан. Оставалась довоенная практика тяжелого налогообложения священнослужителей. К лету 1942 г. сложилась система сбора информации о деятельности религиозных организаций. Основным информатором правительственных органов стал НКВД. От него же исходили инициативы по проведению различных акций в отношении религиоз-ных организаций.

5 января 1943 г. митр. Сергий предпринял важный шаг на пути к фактической легализации Церкви, использовав сборы на оборону страны. Он послал И. Сталину телеграмму, прося его разрешения на открытие Патриархией банковского счета, куда вносились бы деньги, пожертвованные в храмах на нужды войны. 5 февраля председатель СНК дал свое письменное согласие и от лица Красной армии поблагодарил Церковь за ее труды. Получив разрешение открыть банковский счет, Патриархия приобрела урезанный статус юридического лица.

В начале 1943 г. И. Сталин и его ближайшее окружение пришли к окончательному решению о необходимости приступить к нормали-зации государственно-церковных отношений. На него повлияла группа внутренних и внешнеполитических факторов. Одной из причин была активная патриотическая деятельность подавляющего большин-ства духовенства и мирян. За полтора года войны, несмотря на отсутствие необходимого аппарата управления, печатного органа и юридического статуса, Церковь показала свою силу в борьбе против фашизма, сумела во многом расширить и упрочить влияние в стране. Определенное значение имело обращение в ходе войны к русским национальным традициям. В процессе завершения перехода от интернационального к национально-патриотическому курсу Церкви отводилась роль катализатора и цементирующего компонента.

В кинохронике начали показывать немыслимые еще недавно кадры: в освобожден-ных городах жители с иконами встречают советских солдат, и неко-торые из бойцов, осеняя себя крестным знамением, прикладываются к иконам; освящается танковая колонна, построенная на пожертвования верующих и т. д. Зимой 1942/43 г. на студии Ленкинохроники был снят документальный фильм «Сбор ленинградскими верующими средств на танковую колонну имени Димитрия Донского и эскадрилью имени Александра Невского». Его автор Н. А. Сотников в 1976 г. вспоминал: «Это был приказ, боевое задание и, как мне намекнули, задание правительственное… С самого начала фильму были созданы максимально привилегированные условия... Любая моя просьба по этому фильму воспринималась как приказ. А консультантом мне было рекомендовано пригласить самого митрополита Ленинградского и Новгородского Алексия».

Помимо обращения к национальным патриотическим традициям советское руководство стремилось нейтрализовать воздействие гитлеровской пропаганды, представлявшей Германию защитницей христианства в России. Существенным образом влияли и отношения с союзниками. Сталин действовал по плану, в котором уделял Церкви значительное внимание для придания собственному режиму власти видимости демократического, веротерпимого государства. В его расчетах Московской Патриархии отводилась существенная роль в налаживании контактов с влиятельными религиозными кругами на Балканах, Ближнем Востоке, в Англии, США. Однако даже от-ношения с союзниками по антигитлеровской коалиции были здесь не главными. Внешнеполитические планы Сталина являлись более глобальными. С весны 1943 г., когда исход войны стал ясен, он начал разраба-тывать планы создания мировой державы, в которых Церкви отводилась не маловажная роль. 5 июня 1943 г. Сталин подписал постановление ГКО, в котором религиозные организации впервые были отнесены к категории интересов советской разведки.

В Ленинграде руководство также с большей охотой шло навстречу просьбам верующих. 1 мая 1943 г. в городе была введена новая «Инструкция об отнесении населения к груп-пам снабжения при выдаче продовольственных и промто-варных карточек». Служители культа были приравнены в ней к советским служащим. 3 мая 1943 г. приходской совет Никольского собора обратился в общий отдел Ленгорисполкома с ходатайствами об установке в квартире митр. Алексия телефонного аппарата и о выдаче пропусков «на право хождения по улицам во время воздушной тревоги» 3 священнослужителям и председателю «двадцатки». Вскоре оба разрешения были получены.

Весной - летом 1943 г. появилась идея встречи Сталина с иерархами Русской Церкви. Конкретный момент для намеченной встречи - первые числа сентября - был выбран неслучайно. В начале осени 1943 г. подготавливалась Тегеранская конференция, на которую возлагались большие надежды, связанные с открытием II фронта. В конце августа власти разрешили возвращение митр. Сергия из эвакуации. 4 сентября 1943 г. состоялся официальный прием в Кремле Сталиным митрополитов Сергия, Алексия и Николая.

Хотя Церкви были обещаны существенные уступки, для Сталина оказалось важным, прежде всего, создать видимость благополучия в религиозном вопросе, встроив Церковь в систему режима своей власти. Для осуществления контроля постановлением СНК от 14 сентября был создан специальный орган - Совет по делам Русской православной церкви во главе с полковником госбезопасности Г. Карповым. И вплоть до середины 1950-х гг. Совет находился под опекой всемогущих тогда органов госбезопасности. Согласно Положению о Совете, он имел своих уполномоченных при облисполкомах. 21 февраля 1944 г. уполномоченным по Ленинградской области был назначен полковник госбезопасности А. Кушнарев.

Глубокие изменения в жизни Русской Церкви на-чались сразу же после встречи в Кремле. 8 сентября в Москве состоялся Собор епископов, на котором 19 иерархов единоглас-но избрали Патриархом Московским и всея Руси митр. Сергия. Со-бор также обратился к христианам всего мира с призывом объединиться для окончательной победы над фашизмом. Как постоянный член созданного Священного Синода Ленинградский митр. Алексий являлся ближайшим помощником Первосвятителя и играл активную роль в установлении международных связей Русской Церкви, возобновлении в сентябре 1943 г. выпуска «Журнала Московской Патриархии» и др.

С осени 1943 г. представителей ленинградского духовенства привлекали к участию в общегородской общественной работе. Так прот. Н. Ломакин состоял в городской и областной Комиссиях по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков (позднее он выступил в качестве свидетеля обвинения на Нюрнбергском процессе). Митр. Алексий вел переговоры о подготовке и издании книги о патриотической работе в Ленинградской епархии в годы войны (в итоге книга не вышла). А 11 октября 1943 г. впервые за годы советской власти 12 священнослужителям были вручены правительственные награды - медали «За оборону Ленинграда».

Всего же правительственные награды получили 24 ленинградских священнослужителя, в том числе 12 - две медали: «За оборону Ленинграда» и «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». Военнослужащие Ленинградского фронта, в том числе офицеры, стали посещать богослужения в храмах города (известно, что на некоторых богослужениях в Никольском кафедральном соборе присутствовало командование фронта во главе с маршалом Говоровым) и даже порой прислуживать в церкви. 14 декабря 1943 г. Совет по дела Русской православной церкви разрешил Ленинградскому митрополиту иметь технический аппарат, и 15 апреля 1944 г. в здании Никольского собора открылась епархиальная канцелярия.

Религиозный фактор сыграл существенную роль в обороне города. Действовавшие во время блокады 10 православных храмов способствовали мобилизации материальных средств и духовных сил ленинградцев. Проявления патриотической деятельности Русской Церкви бы-ли очень многообразны: морально-нравственное влияние (через посла-ния, обращения, проповеди); сбор денежных средств, драгоценностей, медикаментов, одежды, продуктов в фонд обороны; служба церковно-служителей в рядах действующей армии и участие в партизанском движении; помощь раненым бойцам шефством над госпиталями и со-зданием санитарных пунктов; участие в сооружении оборонительных укреплений, организации противовоздушной обороны и т. д. Личным примером духовенство Патриархии призывало народ к мобилизации всех сил в помощь обороне и укреплению тыла. Это не могли не учитывать ленинградские власти, их церковная политика начала меняться еще до кардинального изменения общегосударственного курса. В то же время, «потепление политического климата» затронуло не все религиозные движения. Оппозиционные советской власти церковные группы продолжали подвергаться репрессиям. В целом же к моменту освобождения Ленинграда от блокады взаимоотношения властей и православных общин города существенным образом изменились, начинался качественно новый этап церковной жизни и деятельности.

профессор СПбДА, д.и.н.
Михаил Витальевич Шкаровский

Архив управления Федеральной службы безопасности Российской Фе-дерации по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 6991. Оп. 1. Д. 6. Л. 18.

Иеродиакон Викентий (Кузьмин). Свято-Троицкий собор Александро-Невской Лавры. Л., 1985. Рукопись.

Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (ЦГА СПб). Ф. 7384. Оп. 33. Д. 62. Л. 75, Д. 80. Л. 1, Д. 153. Л. 116, Д. 180. Л. 107, 120.

ЦГА СПб. Ф. 7384. Оп. 33. Д. 62. Л. 131, Д. 76. Л. 153, Д. 209. Л. 173.

Поспеловский Д. В. Русская Православная Церковь в XX веке. М., 1995.

Сотников Н. А. Три встречи с Патриархом // Родина. 1999. № 10.

Кнышевский П. Н. Истоки тотального шпионажа // Государственная безопасность и демократия. 1993. № 2.

ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 1. Л. 1-10.

Одинцов М.И. Религиозные организации в СССР накануне и в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. М., 1995.

Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (ЦГА СПб). Ф. 9324. Оп. 1. Д. 9. Л. 1, Д. 13. Л. 1, Ф. 7384. Оп. 33. Д. 81. Л. 15-16.

В годы Великой Отечественной Русская Православная Церковь, несмотря на многолетние довоенные репрессии и подозрительное отношение к себе со стороны государства, словом и делом доказала, что является по-настоящему патриотической организацией, внеся весомый вклад в общее дело победы над грозным врагом.

Митрополит Сергий: пророчество о судьбе фашизма

Патриарх Сергий (Страгородский)

Свою позицию РПЦ четко обозначила с первого дня войны. 22 июня 1941 года ее глава, митрополит Московский и Коломенский Сергий (Страгородский) обратился ко всем православным верующим страны с письменным посланием «К пастырям и пасомым Христовой Православной Церкви», в котором заявил, что Церковь всегда разделяла судьбу своего народа.

Так было и во времена Александра Невского, громившего псов-рыцарей, и во времена Дмитрия Донского, получившего благословение от игумена земли Русской Сергия Радонежского перед Куликовской битвой. Не оставит Церковь своего народа и теперь, благословляя на предстоящий подвиг.

Владыка прозорливо подчеркнул, что «фашизм, признающий законом только голую силу и привыкший глумиться над высокими требованиями чести и морали», постигнет та же участь, что и других захватчиков, когда-то вторгавшихся в нашу страну.

26 июня 1941 года Сергий отслужил в Богоявленском соборе Москвы молебен «О даровании победы», и с этого дня во всех храмах страны почти до самого конца войны начали совершаться подобные молебствования.

Положение Церкви накануне войны

Благовещенский храм в Смоленской области без крестов. Фото 1941 года.

Руководство страны не сразу оценило патриотический настрой Московского Патриархата. И это не удивительно. С начала революции 1917 года Православная Церковь в Советской России считалась чужеродным элементом и пережила немало тяжелейших моментов в своей истории. В гражданскую войну множество священнослужителей было расстреляно без суда и следствия, храмы разорены и разграблены.

В 20-е годы истребление духовенства и мирян продолжалось, при этом, в отличие от предыдущих бесчинств, в СССР этот процесс проходил с помощью показательных судов. Церковное же имущество изымалось под предлогом помощи голодающим Поволжья.

В начале 30-х годов, когда началась коллективизация и «раскулачивание» крестьян, Церковь объявили единственной «легальной» контрреволюционной силой в стране. Был взорван кафедральный в Москве, по стране прокатилась волна уничтожения церквей и превращение их в склады, и клубы под лозунгом «Борьба против религии - борьба за социализм».

Была поставлена задача – в ходе «безбожной пятилетки» 1932–1937 годов уничтожить все храмы, церкви, костелы, синагоги, молельные дома, мечети и дацаны, охватив антирелигиозной пропагандой всех жителей СССР, в первую очередь, молодежь.

Священномученик Петр Полянский). Икона. azbyka.ru

Несмотря на то, что были закрыты все монастыри и подавляющее большинство храмов, выполнить задачу до конца не удалось. Согласно переписи населения 1937 года верующими назвали себя две трети селян и треть горожан, то есть более половины советских граждан.

Но главное испытание было впереди. В 1937–1938 годах в ходе «большого террора» был репрессирован или расстрелян каждый второй священнослужитель, включая митрополита , на которого после смерти патриарха Тихона в 1925 году были возложены обязанности Патриаршего Местоблюстителя.

К началу войны в РПЦ было всего лишь несколько епископов, и менее тысячи храмов, не считая тех, которые действовали на присоединенных в 1939–40 годах к СССР территориях западных Украины и Белоруссии и стран Прибалтики. Сам митрополит Сергий, ставший Патриаршим Местоблюстителем, и остающиеся на свободе архиереи жили в постоянном ожидании ареста.

Судьба церковного послания: только после речи Сталина

Характерно, что послание митрополита Сергия от 22 июня власть разрешила огласить в храмах только 6 июля 1941 года. Спустя три дня после того, как молчавший почти две недели фактический глава государства Иосиф Сталин обратился по радио к согражданам со знаменитым обращением «Братья и сестры!», в котором признал, что Красная Армия понесла тяжелые потери и отступает.

Одна из заключительных фраз сталинского выступления «Все наши силы - на поддержку нашей героической Красной Армии, нашего славного Красного Флота! Все силы народа - на разгром врага!» стала охранительной грамотой для Русской Православной Церкви, которая ранее рассматривалась органами НКВД чуть ли не как пятая колонна.

Война, которую Сталин назвал Великой Отечественной, разворачивалась совсем не по тому сценарию, что предполагали в Москве. Германские войска стремительно наступали по всем направлениям, захватывая крупные города и важнейшие области, такие, как Донбасс с его углем.

Осенью 1941-го вермахт начал продвижение к столице СССР. Шла речь о самом существовании страны, и в этих тяжелейших условиях водораздел пролег между теми, кто поднялся на борьбу с грозным врагом, и теми, кто трусливо уклонялся от этого.

Русская Православная Церковь оказалась в рядах первых. Достаточно сказать, что за годы войны митрополит Сергий обращался к православному народу с патриотическими посланиями 24 раза. Не остались в стороне и другие иерархи РПЦ.

Святитель Лука: от ссылки до Сталинской премии

Святитель Лука Войно-Ясенецкий в мастерской скульптора, 1947 год

В начале войны в адрес Председателя Президиума Верховного Совета СССР Михаила Калинина поступила телеграмма от архиепископа , в котором священнослужитель, находящийся в ссылке в Красноярском крае, сообщал, что являясь специалистом по гнойной хирургии, «готов оказать помощь воинам в условиях фронта или тыла, там, где будет мне доверено».

Заканчивалась телеграмма просьбой прервать его ссылку и направить в госпиталь, при этом после войны архиерей выражал готовность вернуться обратно в изгнание.

Его прошение было удовлетворено, и с октября 1941 года 64-летний профессор Валентин Войно-Ясенецкий был назначен главным хирургом местного эвакуационного госпиталя и стал консультантом всех красноярских больниц. Талантливый хирург, принявший духовный сан в 20-х годах, делал по 3-4 операции в день, показывая пример более молодым коллегам.

В конце декабря 1942 года ему без отрыва от работы военным хирургом, было поручено управление Красноярской епархией. В 1944 году, после того, как госпиталь переехал в Тамбовскую область, этот уникальный человек, совмещавший в себе способности маститого врача и выдающегося духовника, возглавил местную епархию, где впоследствии было открыто немало храмов и перечислено на военные нужды около миллиона рублей.

Танки и самолеты от Православной церкви

Любовь к Родине и ее защита от врагов всегда была заветом всех православных христиан. Поэтому верующие особенно горячо отнеслись к призыву о помощи на нужды фронта, и на поддержку раненых бойцов. Они несли не только деньги и облигации, но и драгоценные металлы, обувь, полотенца, полотно, заготавливалось и сдавалось немало валяной и кожаной обуви, шинелей, носков, перчаток, белья.

«Так внешне материально выразилось отношение верующих к переживаемым событиям, ибо нет православной семьи, члены которой прямо или косвенно не приняли бы участие в защите Родины», - сообщал протоиерей А. Архангельский в письме к митрополиту Сергию.

Если учесть, что к началу Великой Отечественной Православная Церковь в СССР была почти разгромлена, это можно назвать поистине чудом.

Зам. командира стрелковой роты, будущий патриарх Пимен

Старший лейтенант Извеков С. М. (будущий патриарх Пимен), 1940-е гг.

Невиданная в истории человечества по своему размаху и ожесточенности война властно требовала и ратного участия. В отличие от , когда в рядах русской армии священники официально допускались до боевых действий, в 1941–1945 годах многие клирики РПЦ воевали обычными бойцами и командирами.

Иеромонах Пимен (Извеков), будущий Патриарх, был заместителем командира стрелковой роты. Диакон Костромского кафедрального собора Борис Васильев, после войны ставший протоиереем, воевал командиром взвода разведки и дослужился до заместителя командира полковой разведки.

Немало будущих священнослужителей во время Великой Отечественной были в самом пекле войны. Так, архимандрит Алипий (Воронов) в 1942–1945 годах участвовал во многих боевых операциях в качестве стрелка в составе 4-й танковой армии и закончил свой ратный путь в Берлине. Митрополит Калининский и Кашинский Алексей (Коноплев), был награжден медалью «За боевые заслуги» – за то, что, несмотря на тяжелое ранение, не бросил во время боя свой пулемет.

Воевали священники и по ту сторону фронта, в тылу врага. Как, например, протоиерей Александр Романушко, настоятель церкви села Мало-Плотницкое Логишинского района Пинской области, который вместе с двумя сыновьями в составе партизанского отряда не раз участвовал в боевых операциях, ходил в разведку и был по праву награжден медалью «Партизану Отечественной войны» I степени.

Боевая награда патриарха Алексия I

Священнослужители Русской Православной Церкви, награжденные медалью «За оборону Ленинграда». 15.10.1943. Первый справа – будущий патриарх, митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий

Представители Церкви сполна разделяли со своим народом все тяготы и ужасы войны. Так, будущий Патриарх, митрополит Ленинградский Алексий (Симанский), который оставался в городе на Неве весь страшный период блокады, проповедовал, ободрял, утешал верующих, причащал и служил зачастую один, без диакона.

Владыка неоднократно обращался к пастве с патриотическими воззваниями, первым из которых стало его обращение 26 июня 1941 года. В нем он призвал ленинградцев выступить с оружием на защиту своей страны, подчеркнув, что «Церковь благословляет эти подвиги и всё, что творит каждый русский человек для защиты своего Отечества».

После прорыва блокады города глава Ленинградской епархии вместе с группой православных священнослужителей был отмечен боевой наградой – медалью «За оборону Ленинграда».

К 1943 году отношение руководства СССР в лице Сталина осознало, что народ воюет не за всемирную революцию и Коммунистическую партию, а за своих родных и близких, за Родину. Что война, действительно, Отечественная.

1943 год - перелом в отношении государства к Церкви

В итоге был ликвидирован институт военных комиссаров и распущен Третий интернационал, в армии и на флоте ввели погоны, были разрешены к употреблению обращения «офицеры», «солдаты». Изменилось отношение и к Русской Православной Церкви.

«Союз воинствующих безбожников» фактически прекратил свое существование, а 4 сентября 1943 года Сталин встретился с руководством Московской патриархии.

В ходе почти двухчасовой беседы митрополит Сергий поднял вопрос о необходимости увеличения числа приходов и об освобождении священников и архиереев из ссылок, лагерей и тюрем, о предоставлении беспрепятственного совершения богослужений и об открытии духовных заведений.

Важнейшим итогом встречи стало появление у Русской Православной Церкви Патриарха – впервые с 1925 года. Решением Архиерейского собора РПЦ, проходившего 8 сентября 1943 года в Москве, Патриархом единогласно был избран митрополит Сергий (Страгородский). После его безвременной смерти в мае 1944 года новым главой Церкви 2 февраля 1945-го стал митрополит Алексий (Симанский), при котором клир и верующие встретили Победу в войне.