За что и как наказан Акакий Акакиевич в повести Н.В. Гоголя «Шинель»? Почему умер Башмачкин

Повесть «Шинель» - иллюстрация грустных реалей чиновничьей России.

В одном из департаментов Петербурга служил один мелкий чиновник – титулярный советник Акакий Акакиевич Башмачкин. Маленький, низенький, рыжеватый и лысоватый. Описывается чудная история про то, почему его назвали таким именем. На момент рождения Башмачкина (23 марта) в церковном календаре предлагались странные и смешные варианты имен: Моккия, Сессия, Хоздазат, Трифилий, Варахасий или Дула. Ни одно имя не приглянулось его матери, потому решено было именовать ребенка в честь отца Акакием Акакиевичем.
Сколько его помнили на службе, он всегда был на одном и том же месте и делал одну и ту же работу. Чиновники-сослуживцы над ним посмеивались, не уважали, даже иногда издевались. Но Акакий Акакиевич не обращал внимания. Он всего себя посвятил работе – «он служил с любовью». Он тщательно и скрупулезно переписывал документы. Даже на дом брал работу. Башмачкин жил и дышал работой, не представлял себя без нее. Даже перед сном все мысли его были о работе: что «Бог пошлет переписывать завтра?». И кроме «переписыванья» для него «ничего не существовало».
Однажды зимой Акакий Акакиевич почувствовал, что ему как-то особенно холодно. Осмотрев свою старую шинель, он увидел, что она совсем протерлась на спине и плечах. Воротник шинели уменьшался из года в год, поскольку его ткань шла на закрытие дефектов в других частях. Снеся старую шинель Петровичу – одноглазому портному, который был всегда не прочь выпить. От него Башмачкин услышал вердикт о том, что вещь восстановлению не подлежит – «худой гардероб!». А когда портной сказал, что необходима новая шинель, у Акакия Акакиевича «затуманило в глазах». Была названа стоимость – «полтораста рублей», а если с мехом на воротник или шелковую подкладку – «и в двести войдет». Сильно расстроившись, Башмачкин вышел от портного и побрел в совершенно противоположную от дома сторону. Опомнился только, когда трубочист испачкал его сажей. Решил наведаться к портному вновь в воскресенье с просьбой о починке, но тот вновь был непреклонен. Единственное, что обрадовало – Петрович согласился работать за восемьдесят рублей.
Акакий Акакиевич за прошедшие годы работы скопил некоторый капитал – сорок рублей. Необходимо было достать где-то еще сорок, чтобы хватило на новую шинель. Он решил экономить и ограничивать себя: не пить чай по вечерам, не зажигать вечером свечи, реже ходить в прачечную, ходить осторожно по дороге, чтоб не износить подметок и т.д. Вскоре он привык и к этому, его грела мысль о новой, плотной, крепко, «без износу» шинели. Пошли с портным за тканью: выбрали очень хорошее сукно, коленкор на подкладку, на воротник купили кошачий мех (куница была очень дорога). Две недели длился пошив, двенадцать рублей стоила работа портного.
В один прекрасный морозный день Петрович принес Акакию Акакиевичу готовое изделие. Это был самый «торжественнейший» день в жизни простого титулярного советника. Самому портному понравилась своя работа, потому пока Башмачкин шел по улице на работу, Петрович долго смотрел на шинель вслед издали, а затем через переулок попал на ту же улицу, чтобы глянуть на шинель спереди.
Добравшись до департамента, Акакий Акакиевич снял шинель, осмотрел ее ещё раз внимательно и поручил «особенный надзор» швейцару. По департаменту очень быстро разлетелась новость о том, что Башмачкин обзавелся новой шинелью. Стали его поздравлять, хвалить, да так, что Акакий Акакиевич раскраснелся. Потом сказали, что неплохо бы обмыть покупку, отчего Башмачкин растерялся совершенно. Помощник столоначальника, у которого вдобавок в этот день были именины, решил показаться великодушным и пригласил по такому событию вечером всех отпраздновать к себе. Коллеги-чиновники охотно приняли приглашение.
Весь этот день для Акакия Акакиевича был наполнен радостью. И из-за новой шинели, и из-за реакции коллег, и из-за того, что вечером будет празднование, а потому будет повод пройтись в шинели еще раз. Башмачкин даже не стал брать документы на переписывание домой, а отдохнул немного и пошел на праздник. Давно он не бывал вечерами на улице. Всё блистало, сверкало, красивыми были витрины. По мере приближения к дому помощника начальника, который располагался, несомненно, в элитной части города, на улицах становилось все светлее, а господа попадались все более хорошо одетые и красивые.
Дойдя до нужного дома. Акакий Акакиевич вошел в роскошную квартиру на втором этаже. В передней находился целый ряд галош и целая стена плащей и шинелей. Повесив шинель, Акакий Акакиевич вошел в комнату, где закусывали и выпивали чиновники, а также играли в вист. Все приняли его с радостным криком, затем пошли ещё раз рассматривать шинель. Но потом быстро вернулись к картам и еде. Башмачкину было скучно в непривычной шумной компании. Выпив два бокала шампанского и поужинав, он мельком проскользнул в переднюю и тихо вышел на улицу. Было светло даже ночью. Акакий Акакиевич пошел рысью, с каждым новым кварталом становилось всё безлюднее и пустыннее. Длинная улица уперлась в широкую площадь, выглядевшую «страшною пустынею». Башмачкин испугался, предчувствуя что-то недоброе. Он решил пересечь площадь с закрытыми глазами, а когда открыл их, чтобы увидеть, далеко ли осталось до конца, прямо перед ним оказалось два здоровых мужика с усами. Один из них взял за воротник шинели Акакия Акакиевича и сказал, что «шинель моя», а второй пригрозил кулаком. В итоге, шинель украли. Башмачкин в панике бросился бежать к будке со сторожем, где горел свет, начал просить помощи и говорить, что украли шинель. На это полусонный сторож отвечал, что грабителей не видел, а если и видел, то подумал, что они знакомые Башмачкина, и зачем так кричать. Бедный Акакий Акакиевич в кошмарах провел эту ночь.
Все рекомендуют несчастному обокраденному Башмачкину обращаться к разным людям и в разные инстанции: то к надзирателю, то к частному, то к значительному лицу (автор намеренно выделяет эту должность курсивом). В департаменте некоторые даже в такой ситуации не преминули посмеяться над Акакием Акакиевичем, но, к счастью, больше нашлось сочувствующих и сострадающих. Даже собрали некоторую сумму, но, она, к несчастью, не покрывала расходов на шинель.
Акакий Акакиевич сначала отправился к частному. Долго его не хотят пропускать, и тогда Башмачкин, пожалуй, впервые в жизни показал характер, веля писарям пропустить его «за казенным делом». Частный, к сожалению, не проявил должного участия. Вместо этого стал задавать странные вопросы по типу «почему так поздно шел домой» или «не заходил ли в какой-нибудь непорядочный дом».
Отчаявшийся Башмачкин решается напрямую идти к значительному лицу (далее из повести понятно, что лицо было мужского пола). Далее автор описывает, почему значительное лицо стало таковым (в душе – добрый человек, но чин «совершенно сбил с толку»), как оно себя ведет по отношению к коллегам и подчиненным («знаете ли Вы, кто стоит перед Вами?»), а также каким образом пытается усилить свою значительность. Он брал за основу строгость, а надлежащий страх считал идеальным механизмом взаимоотношений «начальник – подчиненный». В кругу тех, кто ниже чином, значительное лицо боится показаться фамильярным и простым, отчего приобретает репутацию скучнейшего человека. Значительное лицо долго не принимает Акакия Акакиевича, болтая с приятелем битый час на разные темы и делая длинные паузы в разговоре, затем внезапно вспоминает о том, что какой-то чиновник ждет его. Башмачкин с робостью начинает рассказывать о краже, но высокий чиновник начинает его отчитывать за то, что он не знает порядка подачи просьбы. По мнению значительного лица просьба сначала должна пойти в канцелярию, потом – к столоначальнику, затем – к начальнику отделения, после – к секретарю и только в конце – к нему. Потом началось распекание, заключающееся в задавании грозным тоном вопросов «знаете и понимаете ли вы, кому это говорите?» и необоснованных упреков в буйстве «против начальников и высших». Напуганный до смерти Акакий Акакиевич лишился чувств, а значительное лицо упивалось этим.
Несчастный Башмачкин не помнил, как вышел на улицу и побрел домой. Были сильный ветер и вьюга, отчего Акакий Акакиевич схватил простуду («надуло … в горло жабу»). Дома наступила лихорадка. Врач сказал, что жить осталось заболевшему «полтора суток», и велел хозяйке квартиры заказывать сосновый гроб, мотивируя тем, что дубовый будет дорогой. Перед смертью у Башмачкина начались бред и галлюцинации по поводу шинели, портного Петровича и значительного лица, к которому он вперемежку с нецензурными словами обращался «ваше превосходительство!».
Умер Акакий Акакиевич, не оставив после себя наследства. Похоронили его, остался Петербург без Акакия Акакиевича, будто и не было скромного титулярного советника вовсе. Самая обыденная, никем не замеченная и не согретая жизнь была всё же перед самым концом озарена светлым событием в виде шинели, но все-таки закончилась трагически. В департаменте место Башмачкина сразу занял новый чиновник, выводивший буквы «наклоннее и косее».
Но история Акакия Акакиевича на этом не заканчивается. В Петербурге внезапно появился призрак чиновника, который у Калинкина моста срывал со всех шинели без разбору. Кто-то из чиновников даже утверждал, что призрак погрозил ему пальцем. Далее в полицию стали поступать в огромном количестве жалобы о «совершенной простуде» по причине «ночного сдергивания шинелей». Полиция поставила задачу поймать мертвеца – «живого или мертвого», и даже один раз у будочника в Кирюшкином переулке это почти получилось. Жаль только, нюхательный табак подвел.
Необходимо сказать про значительное лицо, точнее про то, что с ним было после ухода Акакия Акакиевича. Он сожалел о случившемся, часто стал вспоминать маленького чиновника Башмачкина. Когда узнал про его смерть, даже испытал угрызения совести и весь день провел не в духе. Вечером собрался высокий чиновник развлечься у знакомой дамы – Каролины Ивановны, с которой состоял в приятельских отношениях. Несмотря на наличие семьи – красивая жена и двое детей – значительное лицо любило иногда отдохнуть от мирской и семейной суеты. Генерал сел в карету и укутался в теплую шинель. Вдруг он почувствовал, как кто-то схватил его за воротник. Оглянувшись, он с ужасом узнал в мертвенно бледном человеке Акакия Акакиевича. Мертвец, пахнувший могилою, стал требовать отдать шинель. Генерал, боясь болезненного припадка, сам скинул с себя шинель и велел кучеру гнать быстрее домой, а не к Каролине Ивановне.
Примечательно, что после этого случая значительное лицо стало добрее и терпимее к подчиненным, а призрак Башмачкина перестал разгуливать по Петербургу. Видимо, он получил именно ту шинель, которую хотел.

Соответствие вымышленных персонажей точному расположению во времени и пространстве всегда очень любопытно. И полезно - число диссертаций, монографий, дипломов и просто научно-популярных литературных путеводителей говорит о том, что из биографического кода, который писатель закладывает в «резюме» своего вымышленного персонажа, вполне может развернуться история со сложным продолжением. А некоторые даже научились извлекать из этого выгоду.

Во всяком случае, иные российские туристы давно уже поняли, что порой куда интереснее путешествовать, скажем, по Парижу, имея перед собой «Трёх мушкетеров» в качестве путеводителя, нежели слушать профессионального гида.

Творчество Николая Васильевича Гоголя в этом плане – неисчерпаемый источник для тех, кто должен, в силу обстоятельств экономического характера, перепрофилировать работу своих турагенств с банальной отправки уставших россиян на еврокурорты на поиск маршрутов внутри России. Кто, например, будет спорить, что, помимо традиционного Золотого кольца, иной турист захочет махнуть и маршрутом Чичикова?

Справедливости ради стоит добавить, что у подобного вояжа будет логичное продолжение, когда путешествия по Новороссии станут безопасными. Чичиков, напомню, собирался накупить на заложенные мёртвые души вполне работоспособных крестьян и основать своё поместье где-нибудь под Херсоном.

Но и без длительных вояжей литературное наследие Гоголя – настоящий бизнес-план для оборотистых чичиковых (в хорошем смысле этого слова).

Мы уже привыли к тому, что Петербург Достоевского документален – и сегодня можно и даже стоит пройтись трагическим путем Родиона Романовича от дома на набережной Фонтанки в районе Сенной до Крестовского острова, где он очнулся после преступления. А, скажем, Петроград Чуковского – это дистанция бегства от мочалки и Мойдодыра: «А она за мной, за мной, по Садовой, по Сенной. Я к Таврическому саду, Перепрыгнул чрез ограду...»

Санкт-Петербург Гоголя комичен и трагичен одновременно, даже мистичен. Трудно представить несущийся в районе исторического Таврического дворца, где звучали яркие депутатские монологи начала ХХ века, громыхающий по свежеуложенной брусчатке антикварный ванный шкафчик с зеркалом и тазом. Непросто предположить в отрешённого вида студенте-переростке должника с топором под мышкой. Но представить себе, что из-за поворота на Невский выезжает карета с Носом майора Ковалёва?..

Акакия Акакиевича, конечно, представить себе легче, так же, кстати, как и изобразить. Он, Башмачкин, фактически документальный персонаж. Гоголь ведь неспроста (у него в творчестве вообще всё неспроста) достаточно точно указывает на дату рождения будущего эталона российского чиновничества.

Акакий Акакиевич, как известно, родился «против ночи, если мне не изменяет память, на 23 марта...». В данном случае, согласитесь, неважно, что стиль старый. Более того, уж если исследовать биографию Акакия Акакиевича, непросто будет доказать, что Гоголь, к примеру, имел в виду «наше» 23 марта. Писал-то Николай Васильевич «Шинель» не в Санкт-Петербурге, а в Вене и Риме.

Как утверждают литературоведы, брался он за историю Акакия Акакиевича трижды. И в первой редакции Башмачкин имел фамилию Тишкевич. Ещё один гоголевский вариант – Башмакевич. Но лишь Башмачкин придаёт образу какую-то особенно трогательную беззащитность.

Пунктирно напомню гоголевский сюжет, который, наверное, сегодня не взяли бы к публикации ни в одном коммерческом издательстве. У чиновника, получающего очень ограниченное жалование, совсем пришла в негодность шинель. Из последних сил служака-аккуратист откладывает средства на покупку шинели новой, которую шьёт у портного с особым вниманием. Экономия на вечернем чае и даже стирке белья позволяет Башмачкину в итоге собрать требуемую сумму. Своей цели он достиг, и жизнь его чиновничья на краткое время даже начинает играть новыми красками, покуда шинель с него в полуночное время какие-то проказники не снимают. Пытаясь добиться справедливости, Башмачкин вынужден наряжаться в шинель старую, в которой его уже никто как свободную, имеющую на что-то право, личность не воспринимает. В итоге Башмачкин умирает, но воскресает в виде призрака, который, по велению Гоголя, в петербургские сумерки срывает с прохожих шинели. Угомонился призрак Акакия Акакиевича, как мы помним, лишь сняв с чужих плеч генеральскую шинель…

Помимо хорошо локализуемых следов, оставленных Акакием Акакиевичем на карте Санкт-Петербурга, из гоголевской «Шинели», как известно, « все мы вышли...» Фразу эту ложно приписываютДостоевскому, запустившему вслед за Гоголем по улицам Петербурга целый сонм акакиев акакиевичей разной степени жизненной неудоввлетворенности.

Со времени «Шинели» русская литература словно прозревает, увидя в Акакие Акакиевиче своего героя, презираемого и любимого одновременно. Немало башмачкиных встречается в творчестве Достоевского, Чехова…

Владимир Войнович в своей «Шапке» создает образ уже советского башмачкина – писателя Ефима Семёновича Рахлина, которому при распределении шапок в Союзе писателей, сообразно степени таланта достался не «пыжик» и даже не «кролик», а «кот домашний средней пушистости». Что и стало для писателя, наследника страданий Акакия Акакиевича, причиной преждевременной кончины. Не столь, правда, мифологичной и мистичной, как было у Гоголя. Впрочем, во времена Войновича Москва лишь набиралась мистики столичного бумагокружения.

Русская же литература принципиально писала только о чиновниках-неудачниках. Что, наверное, и справедливо. Хороший-то чиновник не должен по определению искать ни пиара, ни изысканного «продакт-плейсмента» в художественной литературе. Не органично это, да и незаконно.

Возможно, что и во времена Акакия Акакиевича были нужные, важные, энергичные чиновники. Да и сейчас они, наверное, есть. Однако Гоголь создал вечно актуальный образ. Хотя сейчас Акакий Акакиевич – явно не главный герой для нашей литературы, в жизни он по-прежнему встречается. Как и многие черты описанного в «Шинели» жизненного устройства. Попробуйте-ка, например, и в наши дни добиться справедливости у «значительного лица». А значит, уверен, след Акакия Акакиевича Башмачкина в нашей литературе ещё не утерян.

Почему Гоголь назвал персонаж "Шинели" Акакием Акакиевичем?

АКАКИЙ АКАКИЕВИЧ. В ЗАЩИТУ ИМЕНИ.

Исследуя стилистику произведений Николая Васильевича Гоголя, задумалась над тем смыслом, которое вкладывается в имя и отчество главного действующего лица повести «Шинель». Показалось несправедливым бытующее объяснение, а интуиция и некоторые знания значений слов подсказывали иную подоплёку. Решила изучить этот вопрос. Вот что получилось.

До сих пор существовало мнение, что имя-отчество Акакия Акакиевича содержит явно «фекальный» смысл. «Какашка» - отвратительная кучка человеческих испражнений, никуда не годная, разлагающаяся часть. Не просто «г-но», а ничтожно малая его часть. И желательно усохшая. И всё это - бедный чиновник Башмачкин? Поверхностное суждение, не правда ли? Так можно было бы каждого второго персонажа в любом гоголевском произведении назвать. Уж там предостаточно кандидатов на звание «какашки», да и «г-на» хватает.

Скорее всего читатели пошли по пути наименьшего сопротивления, утвердив первейшую ассоциацию со словами «Акакий Акакиевич». В сочЕтанном употреблении одинаковых слов в имени и отчестве явственно слышится «ка-ка», что и наводит на определенные ассоциации. Н.В.Гоголь был мастером многослойности изображаемых масок, но не настолько примитивен, чтобы своего последнего петербуржца обзывать какашкой. И без того, он достаточно явственно указывает нам на его незавидное положение, существование на низком социальном уровне. Этому и без «какашек» хватает свидетельств.

1. Фамилия Башмачкин.
Все мужчины в роду были почтенные. Несмотря на неблагозвучную фамилию, сапоги носили. Жили вопреки фамилии, а Акакий Акакиевич – под стать. Башмак – низкая, закрытая обувь для улицы, часто грубая, тяжёлая и неудобная. Это не хромовые и не лайковые сапоги, не туфли сафьяновые с изысканной отделкой, не кирзовые ботинки, не боты и даже не уютные валенки. Во времена оные ниже, неприличнее башмаков обуви было не найти. Так что фамилией Гоголь определил статус главного героя. И даже у старой его шинели чиновники отнимали благородное её имя и называли презренно капотом.

2. Переписывание.
Акакий Акакиевич служил переписчиком. Должности более нетворческой, простейшей в госдепартаменте не сыщешь. Скорее – уничижительней, унижающей. Во времена Гоголя значение слова «переписывать» наполнялось глубоким смыслом. Хлестаков, демонстрируя свою приближенность к высшим светским кругам, заявляет Городничему: «Вы, может, думаете, что я только переписываю? Нет, начальник отделения со мной на дружеской ноге». И чуть позже с презрением говорит о ком-то: «Эдакая крыса, пером только: тр, тр... пошёл писать».

3. Быт.
Скажи мне, как и что ты ешь, и я скажу, кто ты.
«Приходя домой, он садился тот же час за стол, хлебал наскоро свои щи и ел кусок говядины с луком, вовсе не замечая их вкуса, ел всё это с мухами и со всем тем, что ни посылал бог на ту пору. Заметивши, что желудок начинал пучится, вставал из-за стола...».
Имущество Акакия Акакиевича состояло из пучка гусиных перьев, пятидесяти листов белой казеной бумаги, трёх пар носков, двух-трёх пуговиц, оторвавшихся от панталон, и старого дырявого капота, когда-то называвшегося шинелью.

4. Интересы.
В переписывании, и только в нём, «виделся ему какой-то свой разнообразный и приятный мир». Даже дома, встав из-за стола, «вынимал баночку с чернилами и переписывал бумаги», принесенные из депaртамента. «Если же таких не случалось, он снимал нарочно, для собственного удовольствия, копию для себя». Он играл буквами в воображении, любил их, а некоторых - особой избирательной любовью. Он заигрывал с ними, подмигивая. Старательно выписывал, при этом по-детски губами помогая им благополучно преодолеть расстояние из собственного представления прямо на бумагу. Так усердствовал, что даже не замечал капельку пота или сопельку, свисавшую с кончика носа, а только инстинктивно втягивал её обратно, шмыгая и сопя, но дела не прекращая (черта образа А.А., навеянного Ю.Норштейном). Другому развлечению Акакий Акакиевич не предавался. Скудость и ограниченность интересов указывают на примитивную внутреннюю жизнь чиновника, на отсутствие потребностей, способствующих развитию личности. Один из критиков того времени, недоумевая, воскликнул: «Что за идиот этот Башмачкин, право!».

Этих и многих других характеристик достаточно, чтобы обрисовать незаметного, никчемного человечка, а не просто обзывать его, предположим, какашкой.
Итак, мы не находим аргументов, подтверждающих, что имя и отчество Акакия Акакиевича имело «фекальный» смысл.
Давайте рассмотрим аргументы в пользу обратного.

1. Акакий
Акакия - (Acacius – латинское написание), (Аkakija***– греч.) - с греческого невинность, невинный, незлобливый, беззлобный, не делающий зла.
В русском произношении добавилась буква «й» - полугласная с «и» краткой, обозначающая, как правило, своЙства. Значит, слово не однородно со словом, обозначающим фекалии, а объясняет свойства того, кому принадлежит. Удваивание указывает на переизбыток свойства, усиление значения слова, на его крайнюю степень.
Вот описание вышеназванных свойств Акакия Акакиевича, обнаруженных в его имени.
«Молодые чиновники подсмеивались и острились над ним, во сколько хватало канцелярского остроумия... Но ни одного слова не отвечал на это Акакий Акакиевич, как будто бы никого и не было перед ним...».

«Только если уж слишком была невыносима шутка, когда толкали его под руку, мешая заниматься своим делом, он произносил: «Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?» И что-то странное заключалось в словах и в голосе, с каким они были произнесены. В нём слышалось что-то такое преклоняющее на жалость...».
«Акакий Акакиевич хотя было отчасти и сконфузился, но, будучи человеком чистосердечным...»
«По утру рано отправился он к частному; но сказали, что спит; он пришёл в десять – сказали опять: спит; он пришёл в одиннадцать часов – сказали: да нет частного дома; он в обеденное время – но писарЯ в прихожей никак не хотели пустить его... наконец Акакий Акакиевич РАЗ В ЖИЗНИ захотел ПОКАЗАТЬ ХАРАКТЕР...».

То есть настолько незлобливый и невинный, по-русски говоря, бесхарактерный, что только, когда случилась с ним катастрофа, тогда уж захотел показать свой нрав.

Уже во времена Гоголя имя Акакий было редко употребляемо в народе, сохраняется и по сей день в качестве церковного, этим именем именовались святомученики и наиболее набожные священники. Грузия, наверное, единственная страна, в которой до сих пор новорожденных нарекают именем Акакий.
Святомученики получали имя Акакий посмертно, что указывало прямо на их страдания без вины.
Акакий Акакиевич пострадал, никому в жизни не причинив зла, снося издевательства, сам будучи невинным, аки святый мученик.

2. Речь
Ещё одно свойство, характеризующее главное лицо повести, обнаружено мною, которое напрочь ускользает от внимания большинства читателей. Речь Акакия Акакиевича была сбивчивой, дискретной, бестолковой.
"Акакий Акакиевич изъяснялся большею частью предлогами, наречиями и, наконец, такими частицами, которые решительно не имеют никакого значения. Если же дело было очень затруднительно, то он даже имел обыкновение совсем не оканчивать фразы, так что весьма часто, начавши речь словами: "Это, право, совершенно того.."., а потом уже и ничего не было, и сам он позабывал, думая, что всё уже выговорил".

Речь, лишённая значения настолько, насколько незначителен был и сам обладатель её. Неспособность перевести глаголы из первого лица в третье говорит не столько о неграмотности, сколько о боязни отступить от привычного, простого, безответственного. Здесь надо было проявить самостоятельность, взять на себя ответственность за проделанную работу, ОЗНАЧИТЬСЯ. Но:
«Это задало ему такую работу, что он вспотел совершенно, тёр лоб и наконец сказал: «Нет, лучше дайте я перепишу что-нибудь».

Даже в описаниях действий и мыслей Акакия Акакиевича Гоголь использует те же частицы, фиксируя их соотношение с образом главного героя. Самая чаще употребляемая частица имеет в своем составе «КАК».
- (Имя) «никак не искали, а что сами собой случились такие обстоятельства, что никак нельзя было дать другого имени, и это произошло именно вот как...»
- «итак, вот каким образом произошло все это»
- «Отчего же нельзя, Петрович?... у тебя есть же какие-нибудь кусочки...»
- «Ну, да уж прикрепи. Как же этак, право, того!...»
- «Как же новую?... Ведь у меня и денег на это нет».
- «Ну, а если бы пришлось новую, как бы она того...»
- «...как-нибудь поправь, чтобы хоть сколько-нибудь еще послужила...»
- «Этаково-то дело этакое, - говорил он сам себе, - я, право, и не думал, чтобы оно вышло того... – а потом, после некоторого молчания, прибавил: - Так вот как!»
- «Так этак-то! Вот какое уж, точно, никак неожиданное, того... этого бы никак... этакое-то обстоятельство!»
- «Ну нет, - сказал Акакий Акакиевич, - теперь с Петровичем нельзя толковать: он теперь того... жена, видно, как-нибудь поколотила его.»
- «Акакий Акакиевич потерялся совершенно, не знал, как ему быть, что такое отвечать и как отговориться».
- «всё это было как-то чудно Акакию Акакиевичу. Он просто не знал, как ему быть...»
- «...однако ж никак не мог позабыть, что уже двенадцать часов и что давно пора домой. Чтобы как-нибудь не вздумал удерживать его хозяин...»
- «...точно как будто сердце его предчуствовало что-то недоброе»
- «но писарЯ в прихожей никак не хотели пустить его и хотели непременно узнать, за каким делом и какая надобность привела его...»
- «...чтоб он ходатайством своим как-нибудь того, списался бы с господином...»
- «Как сошёл с лестницы, как вышел на улицу, ничего уж этого не помнил Акакий Акакиевич...».
По мнению австрийского исследователя М.Мозера, две особенности речи Акакия Акакиевича - частое употребление им предлогов, наречий и частиц, а также тенденция не заканчивать начатые фразы - характеризуют и речь самого рассказчика (М.Мозер напоминает начало повести: "В департаменте...").
Одним из бросающихся в глаза признаков сказа в "Шинели" Гоголя является очень частое появление корня "как", находящегося в составе вопросительных, относительных и неопределенных местоимений (какая-нибудь ниточка, каким образом, именно вот как и т.д.). Как замечает М.Мозер, этот признак является возможной мотивацией выбора имени главного героя: Акакия Акакиевича характеризует не только его манера речи, свойственная и сказу рассказчика, но также и его имя, в котором содержится симптом его речевой патологии.

Изобилие частиц «как» превращается в один спошной вопрос-крик: «Как же так?! А как?!». А как получилось, что самому смиренному и невинному человеку пришлость пострадать так, что у него была отнята не только мечта, добытая жертвоприношением, но и самое насущное, необходимое, которое не только согревало бы его в морозы, сохраняя здоровье, но и облагораживало и, глядишь, произвело бы в уважаемые люди?

Акакий Акакиевич: «А как? А как это... того... как же так... как можно?». Вопрос ко всему народу, к каждому в отдельности. Акакий Акакиевич – человек-вопрос, сам вопрошающий и спрашивающий со всякого, узнавшего его историю. Созвучно с известным риторическим исконно русским: «Доколе?».

________________

*** К сожалению греческий алфавит не воспринимается данной программой. В тексте автором слово "акакия" было написано по-гречески.

Угнетенный, беззащитный, одинокий - такова характеристика Акакия Акакиевича. Она позволяет его отнести к особому типу литературных персонажей. Башмачкин - «маленький человек». Этот тип был создан Пушкиным в повести «Станционный смотритель».

Таков чин Акакия Акакиевича. Характеристику своему герою Гоголь дает в самом начале произведения. Таких, как Башмачкин, называли вечными титулярными советниками. Дело в том, что подняться на следующую ступень в иерархии чинов и званий Акакию Акакиевичу не суждено. Робкий человек настолько угнетен своим положением, что уже, казалось бы, не обращает никакого внимания на издевательства молодых чиновников.

«Бессловесное существо» - такой эпитет использует автор для полноты характеристики Акакия Акакиевича. Титулярный советник безропотно сносит насмешки сослуживцев. В департаменте с ним не здоровается даже сторож. Главное качество в характеристике Акакия Акакиевича - незаметность.

Работа у Башмачкина самая что ни на есть ничтожная. Он каждый день переписывает различные документы, бумаги. Титулярный советник настолько свыкся со своей жалкой социальной ролью, он настолько одинок, что монотонное, неинтересное занятие для него стало главным в жизни. Башмачкина не интересует смысл, содержание бумаг. Однажды один из начальников предложил ему более сложное задание, но тот не справился. «Дайте я лучше перепишу что-нибудь.» - жалостливо попросил Башмачкин. С тех пор его оставили в покое. Он так давно переписывает бумаги в департаменте, что, кажется, так и родился - немолодым, в мундире и с лысиной.

Почему Акакий?

Гоголь рассказывает историю происхождения странного имени героя. Почему не Моккий, не Соссий и не Хоздазат? И такие варианты предлагали матери будущего титулярного советника. Женщина не смогла выбрать имя своему сыну и решила назвать его в честь отца. В этом обнаруживается бездумная привычка следовать традициям, излишняя консервативность. Образ Акакия Акакиевича в повести «Шинель» дополняет его далеко не аристократическая фамилия. Гоголевский персонаж имеет низкое происхождение.

Детство, юность Акакия Акакиевича прошли незаметно. Он так бы и переписывал бумаги до глубокой старости. Но трагическая история с шинелью погубила Акакия Акакиевича. Цитат, остроумных и метких, из произведения Гоголя можно выудить немало. В начале повести автор отмечает: «бедствия, рассыпанные на жизненной дороге Башмачкина, встречаются на пути не только титулярных советников, но даже тайных, действительных, надворных и всяких советников, даже и тех, которые не дают никому советов, ни от кого не берут их сами».

Шинель Акакия Акакиевича

Наступили суровые петербургские морозы. Башмачкин вдруг обратил внимание на свою старую Шинель, которую в департаменте давно прозвали капотом. И у него появилась цель. Акакий Акакиевич возмечтал о новой шинели, которая ему, конечно, была не по карману. Титулярный советник получал в год жалование в размере четырехсот рублей.

Для приобретения новой шинели Акакию Акакиевичу пришлось несколько месяцев голодать, отказаться от чая, не зажигать свечей, ходить осторожно, дабы не испортить сапоги. Как ни странно, такие жертвы вдохновили Башмачкина. Ведь у него появилась цель, а вместе с тем некоторая уверенность, твердость во взгляде. Еще одна цитата из повести: «Огонь показывался порою в глаза его». Эта фраза очень важна в описании Акакия Акакиевича.

Обновка

В течение нескольких месяцев почти каждый день титулярный советник являлся к портному Петровичу, дабы узнать о судьбе шинели. Он так долго и часто думал о ней, что она стала для него не просто вещью, а «близкой подругой». И наконец-то счастливый день наступил. Петрович принес Башмачкину шинель. Акакий Акакиевич облачился в нее и отправился на работу. Это, пожалуй, был единственный счастливый день в его жизни.

Шинель Башмачкина произвела фурор в департаменте. С титулярным советником, человеком маленьким и незаметным, вдруг заговорили ласково, с уважением. Один из начальников даже пригласил его к себе на именины. Но насладиться счастливой жизнью титулярному советнику было не суждено. В этот же вечер шинель украли.

Сокрушительный удар

Постоянные невзгоды человек может переносить лишь в том случае, если он не знает о том, что такое счастье. Башмачкин привык за многие годы, а было ему около пятидесяти, к своему жалкому социальному положению в обществе. Шинель в произведении Гоголя - это не просто предмет гардероба. Это важный образ, символизирующий и счастье, и социальное положение, уважение окружающих. Башмачкин внезапно обрел все это (ведь ранее его никогда не приглашали ни на именины, ни на любое другое торжество), но тут же потерял. Это стало для него сокрушительным ударом.

Значительное лицо

На следующий день Башмачкин отправился в департамент в своей старой шинели, той самой, которую молодые чиновники прозвали капотом. Многие сослуживцы прониклись к Акакию Акакиевичу состраданием. Ему посоветовали обратиться за помощью к одному из начальников - человеку, который совсем недавно пошел на повышение. Башмачкин отправился к «значительному лицу». Но здесь произошел случай, который титулярного советника.

Начальник был человеком неплохим. Однако высокий чин не позволял ему продемонстрировать своих положительных качеств. Несчастный, забитый Башмачкин появился в его кабинете. Значительное лицо, даже не выслушав посетителя, принялось кричать и топать ногами. Маленький человек ненадолго потерял сознание, пришел домой и слег в горячке. Через несколько дней он умер.

Жизнь после смерти

Никто не заметил гибели маленького чиновника. О его смерти в департаменте узнали только через несколько дней после похорон. К слову сказать, «значительное лицо» чуть позже одумалась и послало в департамент узнать о судьбе маленького чиновника, потерявшего сознание в его кабинете. Но было слишком поздно - Башмачкин умер.

Гоголь решил восстановить справедливость, которой нет и никогда не было в нашем мире, хотя бы на страницах своей повести. Он подарил Башмачкину несколько дней после смерти. Еще некоторое время среди петербуржцев ходили слухи о призраке Башмачкина, который бродит по мосту в поисках шинели. Покойный чиновник пугал прохожих, срывал с них одежду. Мертвец исчез лишь после того, как повстречал своего обидчика, того самого страшного «значительного» начальника. Сорвав с него шинель, он исчез навсегда. Так Башмачкин отомстил за всех униженных и оскорбленных. А значительное лицо отныне на подчиненных не бранилось, голоса не повышало.

Образ Акакия Акакиевича в повести "Шинель" очень трагичен. Но самое печальное, что своего героя Гоголь создал на основе жизненного опыта. Башмачкин есть в каждом классе, в каждом коллективе. Башмачкины повсюду. Более того, в каждом из нас есть что-то от гоголевского персонажа.

Так протекала мирная жизнь человека,

который с четырьмястами жалованья

умел быть довольным своим жребием.

Н . В. Гоголь

«Шинель» — последняя из «петербургских повестей» Гоголя. Написанная в 1839—1841 годах, в пору высшего расцвета творческого гения писателя, «Шинель» продол-жает тему «маленького человека», звучащую в «Портрете», «Невском проспекте», «За-писках сумасшедшего». Причем если Пушкин в «Станционном смотрителе» рассказал о судьбе Вырина с позиции барина, пусть доброго и сочувствующего, то Гоголь в сво-их повестях рассказывает о людях Петербурга, приблизившись к ним вплотную, как собрат по несчастью.

Герой «Шинели» Акакий Акакиевич Башмачкин — скромный чиновник в одном из столичных департаментов, «чиновник нельзя сказать чтобы очень замечательный, низенького роста, несколько рябоват, несколько рыжеват, несколько даже на вид под-слеповат, с небольшой лысиной на лбу, с морщинами по обеим сторонам щек и цве-том лица что называется геморроидальным...» Башмачкин — личность чрезвычайно безропотная и незначительная. Гоголь начинает повесть ироническим описанием «пре-допределенности» всей жизни своего героя. Незавидная участь выпала на его долю, еще когда выбирали ему имя. Календарь всякий раз открывался на чем-то трудно-произносимом (Трифилий, Варахасий и так далее). В конце концов решили назвать мальчика Акакием в честь отца. «Акакий» в переводе с греческого — «незлобивый».,

Таким образом, Башмачкин — незлобивый вдвойне, кротчайший. Он служит на маленькой должности, потому что ему, по его скудоумию, можно доверять лишь пе-реписывание бумаг. Зато уж переписывает Башмачкин ревностно, любовно и не дела-ет ошибок даже когда над ним издеваются молодые и бойкие коллеги. Он только из-редка произносит: «Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?» И эта тихая мольба иногда способна устыдить людей, напомнить им, что Башмачкин — бедный, убогий, но все равно представитель человечества.

Духовный мир Акакия Акакиевича бесконечно скуден и убог. В нем есть только служба, однообразием которой Башмачкин ничуть не тяготится, полуголодное нищен-ское существование с выгадыванием копеек. В жизни этого человека нет ни радости общения с родными и друзьями, ни книг, ни любви, ни природы. Нет даже мелких человеческих пороков и страстей. Поэтому приобретение новой шинели становится со-бытием глобальным, сотрясающим основы бытия. В жизни Башмачкина появляется цель! Полгода совсем уже нищенской жизни — и портной Петрович, единственный человек, проявляющий к герою повести интерес и сочувствие, любовно одергивает на Акакие Акакиевиче полы обновки. Когда неизвестные грабителя срывают ее с плеч Башмачкина — мир рушится. И довершает жизненную катастрофу поход нашего чиновника к «значительному лицу», которое не только не стало хлопотать о разыска-нии грабителей, но и грубо, унизительно распекло его. Материал с сайта

Башмачкин заболел и умер, проклиная в бреду своих обидчиков. Его смерть едва заметили в департаменте. Но появление Акакия Акакиевича в образе призрака-мсти-теля, срывающего с плеч прохожих шинели и лишившего «значительное лицо» его генеральского одеяния, напугало многих, как пугает обычно людей неожиданное и ужасное превращение чего-то привычного и неизменного. Тихая, незамутненная, при-зрачная жизнь Башмачкина ставила его в один ряд с блаженными и мучениками. Если бы не гоголевская ирония, не очень уместная при создании жития. Если бы не по-смертный бунт «маленького человека», бросающий мрачный отблеск на равнодушный чиновный Петербург, в котором человек волен умирать от голода и холода. Ведь Баш-мачкин мог бы жить, если бы «значительное лицо» не так гордилось своей должно-стью и снизошло к его просьбе. Или если бы сослуживцы собрали ему деньги на но-вую шинель. Или если бы мир вообще не был так жесток. Хотя Гоголь показал нам судьбу не крепостного, находящегося в руках помещика, а человека, который мог во многом сам выстраивать свою жизнь и распоряжаться ею. Если бы у Башмачкина были друзья, близкие, если бы он думал и заботился о ком-то, кроме себя, ему было бы легче перенести обрушившуюся на него беду. Жаль несчастного косноязычного чи-новника, ставшего страшным призраком — мир не заметил его и не пошел ему на-встречу. Повесть Гоголя затрагивает нашу душу, как затронула она душу того моло-дого чиновника, который смог увидеть в мольбах гонимого и жалкого существа: «Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?» другие слова: «Я брат твой».